Следы на воде (СИ) - Суржиков Роман Евгеньевич - Страница 1

Следы на воде

Предисловие

Хорошая книга должна начинаться с экспозиции. Это особый, волнующий миг тишины, когда ничего еще не случилось, но все готово начаться. Герой стоит на пороге приключений и сам еще не знает о том. Он видит себя хозяином собственной жизни, уверенным наездником, оседлавшим судьбу. Но в следующий миг налетит вихрь событий, вырвет его из седла и понесет навстречу неизведанному. Что ждет героя? Великая любовь? Кровавая война? Раскрытие мировых тайн?.. Никто не ведает, ибо последняя минута предсказуемого бытия уже осталась в прошлом.

Я люблю вспоминать эту минуту из своей жизни. С ясностью вижу тогдашнего себя: полного сил, дерзкого, наивного – и уже занесшего ногу для шага в водоворот приключений. Позвольте показать и вам сию картину.

Меня зовут Альваро Флорес да Силва.

Флорес – имя моего рода, богатого поэтами, литераторами и драматургами. Мой дед Рикардо – единственный из рода Флорес, кому удалось создать шедевр литературы и вписать свое имя на Свиток. Я твердо намерен стать вторым.

Мне тридцать три года. Я хорош собой: карие глаза, чувственные губы, смоляные волосы до плеч. Если б я писал стихи, то был бы обречен пройти путь ловеласа. Презирая всякого рода обреченность, я сделался прозаиком.

На моем счету четыре романа. Первый принес внимание читателей, второй и третий – славу, четвертый (изданный в прошлом месяце) – весьма приятный гонорар. Вот уже две недели я не только талантлив и знаменит, а еще и богат. Слишком много достоинств, чтобы сложить их к ногам одной-единственной сеньориты. К счастью своему, я холост.

Левую руку украшает серебряный браслет маэстро искусства. Недурно для тридцати трех лет, но к тридцати пяти надеюсь на большее. Следующая книга выйдет подлинным шедевром, и я сменю серебряный браслет на золотой. Дон Альваро да Силва – чертовски хорошо звучит!

На моем поясе в кобуре блестит рукоятью чудо оружейной техники – шестизарядный револьвер. Люблю стрелять, но лишь для удовольствия. Никогда не проливал кровь – ни свою, ни чужую. Моя единственная дуэль окончилась взаимными извинениями.

В эту минуту я прогуливаюсь по бульвару Дель Торо в самом сердце Лаэрты. Со мною верный друг Фернан Герейра, и Люсиль – его жена с недавних пор. Я питаю к ним самые теплые дружеские чувства, хотя и с маленьким оттенком превосходства, ведь брачные кандалы уже сковали их, а я свободен, как альбатрос над волнами. Фернан и Люсиль желают изменить мир к лучшему и, как им кажется, знают действенный способ. В два голоса они излагают план политических реформ, а я любуюсь тем, как плавно они передают слово друг другу.

Весеннее солнце клонится к закату, розовеют кроны каштанов и мраморные статуи мирн на крыше галереи Элисте. На бульвар высыпают парочки, влекомые романтическим зовом. Бойко звенят копытами конные экипажи. Изредка, чадя гарью, проезжают паровые тарахтелки, и гуляющие дамы в белых шляпках забавно морщат носы. Мальчишки-газетчики пристают к прохожим:

- Купите «Вестник»! Паровые станки вытесняют обреро. В Лаэрте массовые увольнения рабочих. Новое чудо техники – моторы “эсперанца”. Свежие новости! Купите «Вестник»!

А на ступенях Гранд Опера вьется очередь за билетами, и пестрые афиши кричат: «Премьера «Сеньориты Фиалки». Впервые за год на сцене прославленный дон Филиппе!»

Вот с этой минуты и берет начало наш сюжет.

Немало уважаемых мною людей найдут себя на страницах этой книги. Я не хочу давать себе, как персонажу, какие-либо преимущества над ними. Потому дальнейшее повествование пойдет не в первом, а в третьем лице.

Один равен семи

- Мой друг Альваро, эсфера Искусства защищает тебя от приземленных мирских бед, словно башня из белого камня. Но если, движимый альтруизмом, ты подойдешь к бойнице и окинешь взглядом житие простых людей, то не укроешься от истины: мир несправедлив.

Фернан Герейра работал уличным переписчиком. Он не только переносил на бумагу устные слова малограмотных обреро, но и сам сочинял подписи к открыткам, поздравления и любовные послания. В силу привычки речь его была цветиста и излишне приправлена пафосом.

- Со времен Первого Судьи, нашей страною правит Высокий Стол. В нем представлена каждая эсфера: крестьяне и ремесленники, солдаты и прислуга, люди искусства и тени…

- Альваро знает, - ввернула Люсиль.

- О, разумеется! Но его знание не должно мешать моей речи. Ради гладкости логической цепи я могу иной раз упомянуть общеизвестные факты, да простит меня друг. Итак, каждая эсфера имеет представительство за Высоким Столом, и это неоспоримо разумно. Но вот что вызывает мои сомнения: почему каждую эсферу представляют ровно три аллена? Эсфера Искусства насчитывает от силы сто тысяч человек, крестьянская эсфера – никак не меньше шести миллионов. Три аллена Искусства отстаивают интересы всех своих подданных; три аллена земледелия заботятся обо всех своих. Поделим три на сто тысяч, а затем три на шесть миллионов – и придем к математически доказанному выводу: каждый крестьянин получает гораздо меньше представительства за Высоким Столом...

Его речь была прервана громким пыхтением самоходной повозки. А когда она, в клубах пара и дыма, скрылась за углом Гранд Опера, Альваро да Силва ответил Фернану:

- Все это весьма разумно, но я не понимаю одного: почему мы обсуждаем мелочи, вроде политики, а не мой свежий литературный триумф?

- Мой друг, я не способен назвать мелочью счастье миллионов людей! Даже жемчуга твоей словесности не смогут утешить тех, кто не имеет денег на обучение грамоте и покупку книг.

- Да, но мы-то, к счастью, не входим в их число. И я совершенно не против обсуждения реформ, но был бы рад, если б вы уделили минутку и сказали очень коротко, насколько вам понравилась книга.

- Мы уже говорили, - сказала Люсиль.

- Всего лишь мельком, как форму вежливости. Я даже запамятовал, когда это было…

- В первый же день после издания. Фернан хвалил тебя все время обеда, а я – за чаем и кофе. Также мы послали тебе открытку, исписанную мелким почерком, и цветы с лентой: «Лучшему писателю столицы». Желаешь прибавить к этому салют из двадцати мортир?

Люсиль была нянькой и обладала талантом, необходимым в работе с детьми: умением говорить доходчиво.

- Ладно, сдаюсь, - поднял руки Альваро. – Я не могу припомнить автора, коего испортила лишняя похвала, но коль не хотите – не буду настаивать. Имею иное предложение: давайте сходим в оперу! В субботу премьера «Сеньориты Фиалки». Видимо, нынче разберут все места. Мы скрасим беседой время в очереди, купим билеты за мой счет – и вскоре насладимся бархатным голосом дона Филиппе.

- Альваро, услышь кого-нибудь, кроме себя. Например, нас.

- Я слушаю столь внимательно, что даже в очереди за билетами не упущу ни слова!

Люсиль назвала его несносным. Фернан раскритиковал друга за политическую глухоту и заново пустился в объяснения. Необходима реформа Высокого Стола. Количество представителей сословия за Столом должно быть пропорционально численности сословия. Только так можно избежать ущемления многочисленных эсфер: крестьянства, ремесленников и обслуги. Лишь тогда славная страна Каталия станет одинаково славной для всех.

Альваро да Силва не был глух. Он уже слыхал мысли друга и вполне уловил суть – просто не был согласен. Он считал: Каталия устроена мудро, и никакие реформы не сделают лучше. Но стоит сказать об этом, как начнется спор, а нынешний вечер слишком хорош для политических дебатов. Альваро недавно разбогател, и прекрасное чувство открытых возможностей согревало его душу. Он хотел сделать для друзей что-нибудь приятное – скажем, купить дорогие билеты в Гранд Опера. Не хотят слушать пение? Пускай. Тогда, быть может, на прогулку под парусом? Снова нет. А если просто пойти в ресторан?