Вместе (ЛП) - Хелиантус Азура - Страница 71

Внезапный сухой щелчок заставил нас синхронно повернуть головы. Мы обнаружили Дамиана, державшего в руках старый Полароид, наставленный чётко на нас. Он выудил выехавший снимок и принялся активно им махать, дожидаясь проявления.

— Мне его дядя Мед на Рождество подогнал. Хотел протестировать, а вы тут как раз застыли в одном из своих ванильных приходов счастливой парочки, так что… я сделал вам фото на память, — проговорил он, протягивая карточку, на которой начали проступать тёмные контуры.

Мы на секунду застыли с открытыми ртами, а в следующую мгновенно подлетели и сжали его в удушающих объятиях, мысленно благодаря все высшие силы вселенной за его возвращение домой.

Данталиан откровенно заржал, глядя на его брезгливую мину: — Ничего, паря, придёт день, и ты точно так же будешь тереться со своей пассией или ухажёром. И вот тогда уже я над тобой поглумлюсь.

— Если этот день настанет, мам, просто пристрели меня, — буркнул он.

Я тоже покатилась со смеху: — Ну и растяпа же ты, подвязывай с драмой!

Пока Данталиан бережно прятал снимок в кошелёк, чтобы сохранить его, Дамиан неловко переступил с пятки на носок. Мы с Даном синхронно нахмурились, зная его как облупленного: это означало, что парень хочет что-то сказать, но ему банально не хватает духу.

— Выкладывай, — с любопытством обратился к нему Дан.

— Пап, можно я украду твою жену на секунду? — На губах Дамиана заиграла ухмылка, от которой у меня внутри всё перевернулось, потому что в этот миг он был просто до безумия похож на того молодого Данталиана, которого я встретила кучу лет назад: кожаная косуха, чёрные джинсы, тяжёлые ботинки в тон и вечно взъерошенные тёмные волосы.

Муж отстранился, запечатлев нежный поцелуй на моем виске: — Конечно, сердце моё. Только не затискай её там до полусмерти: она мне сегодня ночью нужна целой и невредимой. — Он с особым нажимом выделил последние слова, хищно и порочно ухмыльнувшись.

Дамиан демонстративно закатил глаза и пристроился рядом со мной, упираясь локтями в бетонную балюстраду у нас за спиной. Мы молча наблюдали, как Данталиан подошёл к Амайе, которая о чём-то его попросила, судя по всему, не вызвав у него особого восторга. Секунду спустя он уже вовсю принялся щёлкать её на мобильник — эти фотки она стопудово выложит в свои соцсети.

Я услышала, как Дамиан раздражённо фыркнул, разделяя его недовольство: — Ну и геморройная же девка.

— Ревнуешь? — я лукаво вскинула бровь.

Он тут же отвёл взгляд в сторону: — Да сдалась она мне, брось. То есть… ну да, ревную. Чисто по-братски, — ответил он максимально неубедительно.

— М-м-м. — Я не смогла сдержать улыбки. — Ты правда думаешь, что твоя мать слепая? Или что сама никогда не была молодой и по уши влюблённой? Я тоже хренову тучу времени потратила на то, чтобы скрывать свои истинные чувства к твоему отцу. Так что я прекрасно знаю, как работает эта схема.

Дамиан на какое-то время потерял дар речи.

Я увидела, как Эразм подлетел к Данталиану, бесцеремонно вырвал телефон из его рук и сам принялся фоткать племянницу с самых удачных ракурсов. Каждый раз, когда волк пытался выставить её в чересчур сексуальные позы, Данталиан в шутку прописывал ему кулаком по плечу, отчего оба заливисто хохотали. Вскоре к ним подгребли Рутенис и Мед, вовсю наслаждаясь зрелищем.

— Мам, можно вопрос? — нарушил тишину Дамиан.

Я повернулась к нему: — Спрашивай всё, что твоей душе угодно, любовь моя.

— Только ты просто ответишь, идёт? Без всяких встречных допросов и расспросов.

В глубине души я тихонько рассмеялась, уже прекрасно понимая, к чему именно он клонит. Не то чтобы это было высшей математикой, и не потому, что они оба были моими детьми, которых я за эти годы научилась читать гораздо лучше, чем саму себя.

Я опустила взгляд на его мизинец, прослеживая взглядом фиолетовую нить, противоположный конец которой был намертво обвит вокруг мизинца Амайи.

— Ладно, уговор есть уговор, никаких встречных допросов, — пообещала я, успокаивая его.

— Что такое фатум? Что вообще значит — быть им? — с любопытством спросил он. — Вы постоянно трёте об этом между собой, да и дядьки тоже. Отец даже книгу целую накатал, но вы нам так ни разу толком и не объяснили, что это за хрень.

Ох, какой потрясающий вопрос. На моём лице наконец расплылась искренняя улыбка.

Пускай я заправляла фатум-связями уже гораздо дольше, чем могла вспомнить, подобрать правильные слова для объяснения было чертовски сложно. Иногда казалось, что в человеческом языке попросту нет достаточно весомых и глубоких понятий, способных описать это явление.

— Я бы сказала так: прежде всего, фатум — это когда ты смотришь на кого-то и отчётливо понимаешь, что тебе больше ни хрена не нужно в этом мире.

Я на автомате перевела взгляд на Данталиана. Словно физически почувствовав мой радар на себе, он тут же пересёкся со мной глазами, и в этот миг для него, казалось, перестал существовать весь остальной мир.

— Это когда ты случайно касаешься человека и ловишь такой разряд статического электричества, что пальцы на ногах поджимаются. Это когда время начинает весить в два раза тяжелее, если вы не вместе. Когда он смеётся, а ты ни разу не можешь сдержать ответную улыбку, просто потому что этот звук ласкает тебе уши. И даже когда этот человек делает тебе больно — ведь идеальных людей не существует, — и даже когда вы собачитесь в пух и прах, но физически не можете находиться вдали друг от друга, — негромко проговорила я. — Что бы тебе там ни втирали, настоящая любовь не дополняет тебя, она тебя раскрывает. Она не даёт тебе то, чего тебе не хватает, она подсвечивает то, кем ты являлся с самого начала.

— Офигеть, — выдохнул Дамиан, пребывая в полном ступоре.

— С тобой уже бывало такое?

— Мам, ну мы же договаривались — без допросов! — тут же заворчал он.

Я рассмеялась: — Ладно, ладно, молчу!

— Всё, пошли к остальным, а то у тебя сейчас новые вопросы созреют… — Он взял меня под руку, увлекая обратно к рождественской беседке.

Но не успели мы сделать и пары шагов, как Данталиан собственнически вернул меня в свою юрисдикцию: по-хозяйски обвил ладонью мою талию, вжимая в свою грудь. — А ну верни мне мою жену, мелкий.

— Мелкий? Да я вообще-то уже вымахал! — Дамиан яростно зыркнул на него.

— Для меня ты всегда будешь спиногрызом, — Данталиан улыбнулся с глубокой, щемящей ностальгией. — Моим спиногрызом.

— Так, всё ясно, сейчас начнётся очередной ванильный приход! Я линяю. — Дамиан картинно округлил глаза и технично рванул в сторону Амайи, заставив меня улыбнуться.

Это тут же привлекло внимание Данталиана, который принялся пристально сканировать моё лицо. Ему требовалось так мало времени, чтобы прочесть мои мысли, что я порой всерьёз сомневалась, не являюсь ли я открытой книгой вообще для всех. Но в глубине души я чётко знала: читать меня умеет только он один.

— Он тоже это чувствует? — спросил Дан нарочито драматичным тоном.

Я кивнула, в ответ обнимая его за талию.

— Ты увидела нить, да?

Я снова кивнула.

Он изо всех сил попытался не слететь с катушек прямо посреди праздника: — То есть они — фатум.

Я опять кивнула, едва сдерживая смех.

— Ох, блядь, разрази меня все демоны Преисподней, — вполголоса выругался он.

— Всё будет хорошо! — рассмеялась я, крепко обнимая его, чтобы подарить хоть каплю утешения. Я уткнулась подбородком в его плечо, пока его мощные руки намертво смыкались у меня на спине. — Всё будет хорошо.

Он нежно поцеловал меня в висок: — Теперь я это знаю.

Когда я разомкнула объятия и обернулась, то поймала на себе пристальный взгляд Зевса. Данталиан тоже уставился на него. Но в следующую секунду верховный бог заставил нас обоих опешить: он вскинул руку вверх и сжал пальцы в кулак, удерживая его закрытым несколько секунд.

А когда он разжал ладонь, с его пальцев вспорхнула белоснежная бабочка. Она сделала пару кругов над нашими головами и растаяла в воздухе.