Вместе (ЛП) - Хелиантус Азура - Страница 65

Он просил похоронить его в саду «Геенны», потому что не чувствовал своей привязанности ни к одному другому месту на этой земле. Он не хотел, чтобы его наряжали в костюм и галстук для финального прощания, потому что в Раю планировал устроиться с комфортом. Он не хотел, чтобы кто-то из нас поминал его слезами — просил вспоминать лишь те улыбки, которые он неизменно вызывал на наших лицах. И, главное, он умолял Джессамин поступить с ребёнком, которого она носит под сердцем, так, как посчитает нужным она сама. Он хотел лишь одного — чтобы она была счастлива.

— Ребят, — окликнул нас Рутенис, подходя ближе с мобильным в руке. — Только что прочитал новости в газетах. Обвинение запросило для Денхолма пожизненное за убийство, насилие и жестокое обращение с несовершеннолетними.

Мелвилл грубо вытер слёзы рукавом: — Нивек умудрился натянуть этого гондона даже с того света.

— Рад, что этот ублюдок получит по заслугам. — Эразм брезгливо сморщил нос.

— Значит… мы свободны, — выдохнула Нежа.

— Мы свободны, — повторил Мелвилл, уставившись стеклянным взглядом в небо. — Но какой, блядь, ценой?

— Если это вообще что-то значит — мы рядом. — Рутенис неловко переступил с ноги на腳, явно смущаясь своего порыва.

Диомед подтвердил его слова робкой улыбкой: — Если что-то понадобится, вы всегда можете на нас рассчитывать.

Данталиан не отрывал взгляда от плиты: — Мы семья, а семьи друг друга не бросают. Он бы этого не одобрил.

Казалось, он наконец очнулся от того удушающего оцепенения, в которое впал. Развернулся и крепко обнял меня, собственнически вжимая в своё тело. Затем запечатлел нежный поцелуй на моих волосах, после чего сделал глубокий, затяжной вдох, впитывая мой аромат.

Джессамин отвернулась от могилы и в упор посмотрела на нас: — Я его оставлю.

Хани нахмурилась: — Оставишь… что?

— Ребёнка, — ответила та. — Я хочу его оставить.

Гроза, разразившаяся сразу после похорон, застала нас врасплох. Данталиан наотрез отказался уходить от могилы, поэтому, пока остальные спасались бегством, я пулей метнулась в здание приюта, чтобы раздобыть хоть что-то, чем можно укрыть его от этого непрекращающегося ливня.

Нам ещё предстояло освободить комнаты и подготовиться к переезду, хотя юридически наши липовые документы уже благополучно испарились из архивов — спасибо оперативному вмешательству Рутениса и обычной зажигалки. Мы официально вернули свои настоящие личности. «Оригинальные», если можно так выразиться.

Перед лицом закона я снова стала Арьей Бурас, родившейся 7 октября 2000 года. А Дан вернулся к имени Данталиана Золотаса, родившегося 15 марта 1998 года.

Слабая улыбка тронула мои губы при мысли о том, сколько лет нам было на самом деле, сколько эпох утекло с момента нашего рождения и сколько ещё нам предстоит пройти рука об руку, прежде чем этот смертный мир окончательно канет в небытие.

Я зашла в комнату Данталиана и рванула створки шкафа — его вещи были аккуратно отделены от вещей Нивека. Постаравшись проигнорировать резкую судорогу в груди, я схватила первую попавшуюся толстовку и с грохотом захлопнула шкаф.

Развернувшись, я зацепилась взглядом за блокнот, сиротливо лежавший на покрывале кровати Данталиана. Из любопытства наклонив голову, я подошла ближе.

Присела на край, принявшись бегло перелистывать страницы, чтобы понять, что это вообще такое, и в полном ступоре осознала: это были не учебные конспекты и не хаотичные мысли.

На этих страницах, исписанных его размашистым, корявым, но удивительно аккуратным почерком, была зафиксирована наша история. Расписанная от А до Я, без утайки единой детали — от того самого вечера в ресторане Тихуаны до сегодняшнего дня.

Необъяснимый всплеск эмоций накрыл меня с головой, пока я читала его версию событий — ту самую историю, которую я прожила лично, но видела под совершенно иным углом.

И, чёрт возьми, он расписал всё настолько нереально, что слёзы сами собой хлынули по щекам, и я никак не могла их остановить. Его слог был прямым, резким, по-мужски сухим, но при этом настолько поэтичным и живым, что внутри всё переворачивалось.

Я просто не имела права оставаться единственным зрителем этого шедевра. Это было бы тупо преступлением.

Поэтому я поднялась, спрятала блокнот на самое дно своей сумки и только после этого поспешила к нему наружу. Я нашла его всё на том же месте — он стоял на коленях перед надгробием, полностью промокший под ледяным ливнем.

Все следующие вечера, пока он спал, я планомерно переносила содержимое этого блокнота в цифровой формат.

А затем, испытывая дикое удовлетворение, отправила получившийся файл по электронной почте в одно крупное издательство.

Он никогда не хотел, чтобы мир увидел его настоящим, он постоянно мне об этом твердил. Но лично я считала, что пришло самое время показаться.

ГЛАВА 32

Арья

Я набрала полную грудь воздуха, оглядываясь по сторонам.

Мне отчаянно хотелось выжечь в своей памяти каждый уголок этого места, каждый запах и каждую эмоцию — даже самые паршивые, вроде той дикой боли, что оставила после себя гибель Нивека.

Мы наконец были готовы навсегда покинуть «Геенну» и вернуться к обычной жизни, хотя никто из нас толком не понимал, какая она на вкус. Нормальность, повседневная рутина с её пресными, мирными и спокойными мгновениями — всё это было тем, чего мы ещё ни разу не пробовали.

Среди людской толчеи, заполнившей парадный вход института, я судорожно искала глазами знакомый кобальтово-синий взгляд и черные как смоль волосы, но тщетно.

Тогда я подошла к Химене: — Куда подевался этот сукин сын, твой благоверный?

Она развернулась, коротко прыснув со смеху: — Пошёл переодеться. По-моему, ему уже нетерпелось снова влезть в свои привычные тёмные джинсы и нормальную чёрную футболку.

Данталиану всё же удалось использовать свою силу коэрчизионе, чтобы заставить федералов схавать новую, абсолютно высосанную из пальца версию того, какого хрена мы вообще делали в кабинете в момент выстрела. Якобы мы были близкими друзьями брата Денхолма, а Кириан втихаря предупредил нас, что условия жизни детей в приюте резко покатились по пизде.

Разумеется, Данталиан не стал пускать в ход то же самое внушение, чтобы заставить Кириана сотрудничать. Там он пустил в ход совсем иные методы. И пускай без особого восторга, но Дан всё же уступил Неже право лично и со вкусом отомстить этому выродку за всё, что он сделал.

К нам подошёл Эразм. Вид у него был серьёзный, что ни разу не предвещало ничего хорошего. — Арья, там какая-то баба спрашивает тебя и Данталиана.

— Это ещё кто? — нахмурилась я.

— Хрен знает. Но у неё в руках папка с документами, и мне это очень, блядь, не нравится.

Я вся подобралась, оправляя строгий элегантный костюм, который натянула, чтобы снова вжиться в роль той взрослой женщины, коей я и являлась. Извинившись перед ребятами, я быстрым шагом отошла в сторону, подхватила Данталиана под руку и технично утянула его от парней, с которыми он о чём-то беседовал.

Он уставился на меня: — Что стряслось?

— С нами хочет поговорить один человек.

— Мы опять в дерьме? — ухмылка тут же тронула уголки его губ.

— Мы в нём перманентно, — едва слышно шепнула я в ответ.

Женщина, которая нас поджидала, оказалась блондинкой с аккуратной сединой, убранной в безупречный пучок. На кончике её носа сидели узкие чёрные очки, а строгий серый костюм-двойка был жутко похож на мой собственный, только у меня он был фиолетовым.

В руках она крепко сжимала папку, где лежал документ, до боли напоминавший акт о праве собственности.

— Госпожа Бурас, господин Золотас. — Она вежливо кивнула нам в знак приветствия. — Я знаю, что вы являетесь временными доверенными лицами по вопросам отчуждения «Геенны». Меня прислали к вам новые владельцы сиротского приюта. Сделка купли-продажи успешно завершена.