Спасти 6-го (ЛП) - Уолш Хлоя - Страница 12

Я никогда не видел ничего подобного, и это не было преуменьшением.

Она выглядела как труп.

Чувство вины бурлило внутри меня, и я, честно говоря, хотел умереть.

Что я мог ей сказать?

Как я мог подобрать слова, чтобы сказать ей, насколько я сожалею и злюсь, на одном

дыхании?

Я хотел обнять ее и встряхнуть все сразу.

Когда мои легкие выпустили воздух, который я сдерживал, я позволил всем вредным

чувствам и мыслям о событиях сегодняшнего вечера просочиться в мою голову, надеясь, что они смогут каким-то образом разжечь во мне пламя самосохранения.

Надеясь, что мои мысли смогут разжечь мой гнев, а мой гнев поможет мне щелкнуть

выключателем и больше не заботиться.

Потому что забота убивала меня, и я, честно говоря, не думал, что смогу продержаться

дольше.

– Чего ты хочешь от меня, мама?-Я услышал свой вопрос хриплым голосом, сердце

разрывалось на части.

Ее голубые глаза расширились. – Ч-что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, чего ты хочешь?- Я огрызнулся, проводя рукой по волосам. – Ты

вызываешь меня из постели, чтобы отбить его у тебя? Я сделал. Забаррикадировать

дверь? Я тоже это делал. Чего ты хочешь от меня сейчас, мама? Что ты хочешь, чтобы я

сделал?

– На этот раз он ушел, - прошептала она. – Он не вернется. Я о-обещаю.

– Ты веришь в это не больше, чем я, - ответил я, слишком уставший, чтобы спорить с

ней. Мне потребовалось все, чтобы встретиться лицом к лицу с ее мудаком-мужем

ранее. У меня ничего не осталось в баке, даже моей ненависти, которую можно было

бы выплеснуть. – Он вернется, и в следующий раз ему будет хуже.

– Джоуи…

– Он собирается убить тебя, мама, - выдавил я. – Ты что, не понимаешь? Ты меня не

слышишь? Ты умрешь в этом доме. Если ты не уйдешь от него, ты умрешь здесь. Я

чувствую это всем своим существом…-Мой голос дрогнул, и я подавил всхлип, не

желая лить слезы. – Разве ты не любишь себя? Разве ты меня не любишь?

– Конечно, я люблю, - тихо всхлипнула она, протягивая руку через стол, чтобы

положить ее маленькую ручку на мои разодранные костяшки. – Я так сильно люблю

своих детей.

– «Я люблю своих детей», а не «Я люблю тебя, Джоуи».

Типично.

Она могла думать, что любила всех своих детей, но она, конечно, не любила или не

могла любить меня.

Даррен был ее первенцем и любимцем, Олли был ее милым и ласковым ребенком, Тадхг был ее озорным бродягой, а Шэннон была ее единственной дочерью.

Это оставило меня.

Запасной.

Сморгнув влагу с глаз, я уставился на ее маленькую руку, когда она пыталась утешить

меня минимальным контактом. – Почему?

– Что почему?

Почему ты меня не любишь?

Наклонив голову, я кивнул в сторону обручального кольца на безымянном пальце ее

левой руки и вместо этого спросил: – Почему ты продолжаешь носить эту штуку?

Отдернув руку, мама прижала ее к груди и прошептала: – Потому что это то, что я

должна делать.

Начиная злиться, я сердито посмотрел на нее в ответ. – И предполагается, что он не

вышибет из тебя все дерьмо, или у тебя не было этого конкретного обещания в твоих

свадебных клятвах?

– Не надо, Джоуи.

– Что «не надо»?- Я усмехнулся. – Сказать тебе правду?

– Я слишком устала, чтобы сражаться с тобой.

– И я слишком устал, чтобы убирать за тобой еще больше, - прошипел я. – Ты держишь

нас здесь, в этом гребаном доме боли. Это твой выбор, и ты выбираешь его каждый раз.

Даррен был прав, убравшись к черту из этого места.

Вздрогнув, как будто я ее ударил, мама медленно поднялась из-за стола, выглядя так, как будто она была в нескольких секундах от того, чтобы упасть в обморок.

Против своей воли я почувствовал, что поднимаюсь, ноги двигаются прямо к ней. “

– Вот, - сказал я, осторожно обнимая ее за спину. – Я помогу тебе подняться наверх…

– Не надо!- Дернувшись от моего прикосновения, как будто оно обожгло ее, она

сделала несколько прерывистых вдохов. – Пожалуйста, н-не надо.

Сбитый с толку, я стоял там с поднятыми ладонями, не уверенный в том, что, черт

возьми, я сделал, чтобы вызвать такую реакцию у моей собственной матери.

– Мам, - успокоил я ее настолько мягким тоном, насколько смог. – Это я. Джоуи. Я не

собираюсь причинять тебе боль. Ты это знаешь.

– Я точно знаю, кто ты, - прошептала она, дрожа.

– Что это значит?- Я провел рукой по волосам, чувствуя, как все мое тело вибрирует от

гребаной смеси отчаяния и обиды. – Послушай, - сказал я, пытаясь успокоить ее. – Я

знаю, что я не такой дипломатичный, каким был Даррен, хорошо. Я знаю, что он был

единственным, с кем ты мог поговорить о подобном дерьме, и мне жаль, что я бросил

его уход тебе в лицо, но я…

– Не надо, - выдавила она, слезы свободно текли по ее щекам. – Не говори о Даррене.

Ты совсем не похож на Даррена!

– Потому что я все еще здесь? – Прошипел я, чувствуя, как мое негодование побеждает

отчаяние. – Новость, твой драгоценный гребаный Даррен пропал. Сам святой ушел. Он

бросил нас. Но я все еще здесь, мама. Я, блядь, прямо здесь.

– Я знаю, что ты здесь, - закричала она. – Кричишь, приказываешь и устанавливаешь

правила точно так же, как….-Закрыв рот, она покачала головой. – Неважно.

– Как кто? – Настаивал я в замешательстве, наблюдая, как она медленно идет к

кухонной двери. – Я такой же, как кто, мам?

– Это не имеет значения.

– Имеет. Скажи мне, что ты имела в виду. Я такой же, как кто, мам?- Дрожа с головы

до ног, я выдавил: – Он? Это то, что ты собиралась сказать? Я напоминаю тебе его?

Пожалуйста, скажи «нет».

Пожалуйста, скажи «нет».

Пожалуйста, скажи «нет».

– Да, - подтвердила она с болезненным выражением на лице. – Ты напоминаешь мне

своего отца.-Вздрогнув, она зажмурилась, когда слеза скатилась с ее щеки. – Я знаю, что это не твоя вина, я знаю, хорошо, но ты просто так сильно напоминаешь мне его. С

каждым днем все больше и больше.

– Каким образом?- Я задыхался, грудь вздымалась. – Во внешности? Потому что, если

дело во внешности, то это не моя вина. Я ничего не могу поделать с тем, на кого я

похож, но я ничем не похож на этого человека в любом другом смысле.

– Так и есть, - сказала она, прежде чем покинуть комнату. – Во всех отношениях.

И этими словами моя мать ранила меня глубже и злобнее, чем когда-либо ранил мой

отец.

Когда-либо мог.

И именно там, в тот момент, я знал глубоко в своих костях, что это было началом конца

для меня.

Переключатель, который я так отчаянно не хотел нажимать последние несколько лет, наконец сработал.

И я ничего не почувствовал.

Дрожащей рукой я полез в карман спортивных штанов и достал свой телефон.

Набрав знакомый номер, тот, которого я пытался избежать, я нажал кнопку вызова и

поднес телефон к уху.

Он ответил после третьего гудка. – Ну, ну, ну, если это не мой любимый маленький

ребенок.

– Я не ребенок, - выпалил я, тяжело дыша. – Мне нужно кое-что.

Шейн усмехнулся в конце очереди. – Я думал, что в эти дни ты на верном пути, малыш.Разве не это ты сказал мне после прошлого раза?

Зажмурив глаза, я провел рукой по своей руке и выдохнул. – Да, ну, планы изменились.

– Встретимся на лужайке на Кейсмент-авеню через полчаса.

Я вздохнул с облегчением. – Я буду там.

– И малыш?- добавил он предупреждающим тоном. – Больше никакой халявы.

Глава 5.Теперь ты знаешь почему.

Ифа

25 февраля 2000 года.

– Я этого не понимаю. – Сказал Пол по телефону в пятницу вечером нетерпеливым

тоном. – Я сказал тебе, что больше не буду этого делать. Почему ты не можешь забыть