Зацепить 13-го (ЛП) - Уолш Хлоя - Страница 51

— И что? — мой тон стал защитным. — Какая мне разница? Я же регби не люблю!

— Успокойся, Шэннон, — Джоуи тяжело выдохнул. — Я просто хотел дать братский совет.

— В этом нет нужды, — пробурчала я, чувствуя, как лицо горит. — И к твоему сведению, он на самом деле не такой уж классный, — решила я добавить с пренебрежением.

Моя недавняя стычка с Джонни еще оставалась в памяти, и меня одолевала безумная потребность унизить его хоть немного — хотя бы для брата.

— Он реально капризный и ездит как сумасшедший, а его машина — просто ужас, она вся в грязи.

— На чем он ездит?

— На Ауди A3, — я скривилась, прежде чем неохотно признала: — Она, правда, классная.

— Конечно, на такой он и ездит. Практически дарят топовые машины своим игрокам, — Джоуи выдохнул и, звуча чуть фанатично, добавил: — Чертов везунчик.

В комнате наступила тишина, и я тихо погрузилась в свои мысли.

Я пыталась переварить всю информацию, которую дал Джоуи.

Старательно пыталась связать ее с Джонни, которого встретила, но не могла.

Он совсем не казался мне суперзвездой регби.

Ладно, внешне он выглядел как раз по описанию, но он… он не был…

Я покачала головой, мысли путались.

Теперь, когда я знала, насколько для него важен регби, мне стало понятно его неадекватное поведение сегодня вечером.

Он не хотел, чтобы кто-то знал о его травме, потому что боялся.

Он не признавался, но теперь, когда я понимала, что для него на кону, все становилось ясным.

Если бы моя будущая карьера, в которую я вложила столько времени и усилий, была под угрозой из-за травмы, я бы делала все, чтобы вернуться в строй.

Но лгать о своем восстановлении?

Это казалось рискованным.

Опасным.

Он сам сказал; он не восстанавливается должным образом.

Так зачем рисковать своим телом?

— Что произойдет с парнем, если у него порвется приводящая мышца?

Вопрос вылетел у меня изо рта, прежде чем я успела подумать.

— Что — в паху?

— Да, — я кивнула. — Что произойдет?

— Зависит от степени разрыва, — без колебаний ответил Джоуи. — Но ему будет чертовски больно какое-то время. Если разрыв серьезный, понадобится физиотерапия и реабилитация.

— А если совсем серьезный? — я кусала ноготь. — Если настолько, что нужно хирургическое вмешательство?

— Шэннон, хватит! — Джоуи заметно содрогнулся и прикрыл руками «мужское достоинство». — Не хочу об этом думать.

— А больно будет? — продолжала я. — Для парня? Будет больно?

— Скажем так, — выдохнул он, все еще содрогаясь. — Я бы скорее сломал обе ноги, чем прошел через такую травму там.

— Больно будет ходить? — уточнила я. — А спорт?

— Шэннон, больно будет даже пописать, — сухо ответил Джоуи. — Не говоря уже о том, чтобы бегать по полю.

О, Господи.

Теперь было понятно, почему Джонни так страдал.

— А почему ты спросила? — полюбопытствовал брат.

— Я просто интересовалась, потому что Лиззи сказала, что ее парень, Пирс, в декабре делал операцию там, — пожала плечами я и продолжила лгать, ведь не знала фамилии парня Лиззи, да и состояние его мышц тоже. — Лиззи сказала, что он снова играет в регби, но все еще много мучается. Она спросила, знаю ли я что-то, раз ты занимаешься херлингом. Я сказала, что спрошу тебя.

— Ну, можешь сказать ей, что я считаю беднягу достойным неограниченного запаса морфина, — пробормотал Джоуи. — И кровати. И нескончаемого количества пакетов с льдом для его… ну, для его «частей».

— Его «частей»? — я глубоко вдохнула, глаза расширились. — Зачем ему пакеты с льдом туда?

— Потому что, когда хирурги делают операцию, разрез делают прямо там… — Он вздохнул и мотнул головой. — Я не могу. Даже думать об этом… сочувствую бедняге.

— А если…

— Нет!

— Но я просто…

— Спокойной ночи, Шэннон! — перевернувшись на бок спиной ко мне, пробурчал Джоуи. — Спасибо за мои будущие кошмары.

Я легла на спину, прижав руки к голове, медленно выдохнула, пытаясь успокоить дрожащие мысли и очистить голову.

Когда через несколько часов раздался глубокий храп Джоуи, я все еще была бодрствующей.

Я устала.

Я пыталась заснуть, но мозг отказывался выключаться.

Смотря в потолок, я мысленно прокручивала личный каталог сердечных страданий.

Это было болезненно, совершенно бесполезно для меня, но я все равно переживала каждую ссору, каждое жестокое слово и болезненное воспоминание: от насмешек во дворе в четыре года до сегодняшних комментариев отца.

Это был высший вид мазохизма — ритуал, который я всегда совершала после плохого дня.

Закрытие глаз не помогало.

Каждый раз, когда я пыталась сомкнуть веки, в голове появлялись образы Джонни Кавана.

Я не знала, что мне больше нравится: чужой парень, который меня сбил и улыбался в коридорах, или капризный, чрезмерно эмоциональный тип, который сегодня то кипел, то остывал.

Я определенно знала, что жалею о том, что узнала о нем.

Узнать, что Джонни — перспективная звезда регби с блестящим будущим, было удручающе по нескольким причинам. Но одна особенно застряла в голове.

У меня есть свой собственный суперзвездный брат, красавчик, который может сделать что угодно и никто ему не упрекнет, которого хвалят за выступления на поле и награждают полной свободой действий.

Джоуи, каким бы хорошим он ни был для меня, тоже был настоящим ловеласом, оставившим множество разбитых сердец с Баллилагина до Корк-Сити.

Он встречался с девушкой, Ифа, около восьми месяцев и казался предан ей полностью, но я все еще сомневалась, исправился ли он окончательно.

Опыт подсказывал мне: парни — собаки.

А отцы — ублюдки. И мужчинам нельзя доверять.

Не всем, я признала с неохотой, но большинству.

Особенно спортсменам.

Будучи сестрой одного из них, я знала, как думают эти подростковые спортсмены, и понимала, что безопаснее всего быть их родственницей, просто другом или держаться подальше.

У них большое эго, чрезмерная уверенность и мощное сексуальное влечение. Лояльность — семье, команде и не многому другому.

И я, со своими упрямыми подростковыми гормонами, просто срывалась при виде такого.

Признав это, я решила, что буду двигаться дальше, закрыв глаза на все, что узнала о Джонни Каване, и избегать его.

Я была молода, но не глупа. И понимала, что любые чувства, пусть даже безобидная влюбленность в Джонни, не принесут мне ничего хорошего в будущем.

Честно говоря, с того дня, как он меня сбил, я носила в себе множество противоречивых эмоций к нему.

Но ужасный способ, которым Джонни справлялся с дискомфортом сегодня вечером, вместе с разговором с Джоуи, был холодной, жесткой дозой реальности, которая заставила меня вернуться в реальный мир.

Мне нужно было забыть о нем.

И я забуду.

Надеюсь.

ГЛАВА 20

Мама знает лучше — только в кино

Шэннон

Когда я проснулась в среду утром, чтобы идти в школу, мама уже ждала меня.

В спешке покинуть дом — и уйти подальше от отца — я чуть не прошла мимо нее.

Только когда остановилась в прихожей, чтобы взять пальто, я заметила ее: она сидела за кухонным столом, сжав в руках кружку с кофе.

— Мам? — нахмурилась я.

Она выглядела изможденной: темные круги под глазами, бледное, изнуренное лицо.

На ней был старый, поцарапанный, в горошек халат — последний рождественский подарок Даррена, прежде чем он ушел.

Я оставила пальто на перилах и подошла к кухне.

— Ты что, не спала?

— Шэннон, — признала она, слабо улыбнувшись. — Садись со мной на минутку.

Я села, потому что было необычно видеть ее так рано, и я знала — что-то не так.

Я проверила часы, чтобы убедиться, что случайно не проспала.

05:45.

Нет, я была рано, и что-то определенно не так.

Сдвинув стул, я уселась напротив и спросила:

— Что случилось, мам?

— Разве я не могу встать, чтобы проводить тебя в школу?