Зацепить 13-го (ЛП) - Уолш Хлоя - Страница 106

— Спасибо, — пробурчал я, слишком погруженный в собственные мысли.

— Итак, — сказал Гибси, доставая пачку сигарет. Он сунул одну в рот и прикурил. — Ты собираешься рассказать, как именно ты все проебал?

— Открой окно, — проворчал я. — Ты же знаешь, я терпеть не могу этот запах.

— Предполагаю, этот срыв как-то связан с малышкой Шэннон? — сказал он, опуская стекло и выпуская наружу облако дыма.

Я снова кивнул, чувствуя, как накрывает паника.

Всю ночь я ждал момента, чтобы выговориться.

Мне буквально нечем было дышать — давление внутри, сожаления и запах ее на простынях.

Я даже не смог нормально поужинать с отцом — а ведь из-за наших графиков мы не сидели вместе за столом с Нового года.

Весь ужин я был где-то в своей голове.

Я был полностью поглощен ею.

«Я думала, я тебе нравлюсь».

Черт возьми, у меня сердце едва не треснуло, когда она это сказала.

— Что ты сделал, Джонни? — надавил Гибси, вытаскивая меня из мыслей.

— Я снова это сделал, — признался я.

Он посмотрел на меня настороженно. — Ты опять подвез ее домой?

Я кивнул и выдавил сдавленный стон. — Только в этот раз я пошел еще дальше и буквально заставил ее поехать со мной после школы.

— Джонни…

— Я, блядь, поднял ее на руки и посадил в машину, Гибс. — Я бессильно откинулся на сиденье. — При моей маме.

Он рассмеялся. — Ты идиот.

— Я знаю, — простонал я. — А потом мама сделала то, что умеет лучше всего.

— Влезла, — понимающе закончил Гибси.

— Притащила ее к нам домой.

Брови Гибси взлетели вверх. — К тебе домой?

— Ага, — прошипел я. — А потом устроила мне «разговор».

Гибси передернуло. — О, Иисусе.

— Вот именно. Это было жестоко.

— А где была Шэннон, пока шел этот разговор?

— Вот это самое худшее, — поморщился я, поворачивая к школе. — Мама решила, что отличной идеей будет отправить Шэннон в душ. — Я злобно посмотрел на него. — Еще раз.

— Ты издеваешься? — фыркнул Гибси.

— Ни капли, — огрызнулся я. — Она еще и решила, что будет охрененно умно забрать ее одежду и закинуть в сушилку.

— Все, стоп. Я не могу. Это бесценно! — Он запрокинул голову и расхохотался. — Мамочка Кавана — лучший сводник, чем я!

— Соберись, Гибс! — рявкнул я, заезжая на парковку. — Это было плохо. Реально, блядь, плохо.

— Насколько плохо?

Я заглушил двигатель.

— Насколько плохо, Джонни? — подначил он.

Я повернулся к нему.

— Она меня поцеловала.

Глаза Гибси загорелись.

— Да ну?

Я кивнул.

— На моей кровати. В полотенце. Выглядела как чертов влажный сон. Она просто взяла и поцеловала меня, Гибс.

— В полотенце?

— Мама забрала ее одежду, помнишь? — выдавил я. — Только полотенце. И больше ничего.

Гибси ухмыльнулся.

— Совсем ничего?

— Совсем ничего, — повторил я.

— Ты видел…

— Да, — рявкнул я и застонал. — Блядь.

— И?

— Идеально.

— Черт.

— Ага.

— Ну, блин, — задумчиво протянул он. — Не ожидал, что она сделает первый шаг. — Он посмотрел на меня. — И что ты сделал?

— Застыл, — признался я. — Полностью, мать его, застыл. А потом она запаниковала и заперлась в ванной. Это был полный пиздец. Мне понадобилась вечность, чтобы уговорить ее выйти, и даже потом она почти не разговаривала со мной по дороге домой.

— Это… — Гибси покачал головой. — Катастрофа.

— Высшего уровня, — мрачно согласился я. — Я пытался все объяснить, но она не слушала. Не хотела слышать ни слова.

— И что ты ей сказал?

— Правду, — устало ответил я. — Что уезжаю через пару месяцев и не могу быть с ней.

— Для гения ты немного туповат, — заметил Гибси.

Я зло посмотрел на него.

— Чего?

— Ты возишь ее домой, водишь в паб, в кино, приводишь к себе дважды, она тебя целует — а ты ее отшиваешь. Чего ты ждал? Что она спокойно все выслушает?

— Я ее не отшивал! — взорвался я. — Я бы никогда ее не отверг!

— Ну да, конечно, — усмехнулся он.

— И вообще, это ты сказал мне быть ей другом!

— Значит, я ошибся, — пожал он плечами. — У тебя не выйдет. Сдавайся.

— Нет, выйдет, — прошипел я. — Обязательно.

— Почему?

— Потому что мне она нужна… — Я выдохнул. — Потому что я хочу, чтобы она была в моей жизни.

— Ты хочешь ее, — возразил он. — Потому что ты по уши в нее влюблен.

— Прекрати.

— Ладно, — он поднял руки. — Больше ни слова.

Мы долго молчали, пока он курил, а потом я сказал:

— Ты знаешь, что она охренительно играет в PlayStation? Прямо как настоящий геймер.

— Да ладно? — удивился он.

— Она размазала меня. Я никогда не видел, чтобы кто-то так быстро проходил миссии.

— С читами? — хмыкнул он.

— Ей они не нужны, — пробормотал я, закрывая окна. — Она все коды знала наизусть.

— Боже, — простонал он. — Это чертовски сексуально.

Я указал на дверь.

— Вылезай из моей машины.

— Я о ней так не думаю, — рассмеялся он, выходя.

Ага. Еще как думает.

ГЛАВА 50

Кровь и героические парни

Шэннон

Когда я проснулась во вторник утром, мне понадобилось до смешного много времени, чтобы заставить себя вылезти из кровати.

Мне было так больно, что все, чего я хотела, — зарыться головой под одеяло и остаться там.

Осознание того, что если я останусь дома, мне придется провести весь день в одном доме с отцом, было достаточной мотивацией пойти в школу.

Но мысль о том, что мне снова придется столкнуться с Джонни, делала выбор почти равным.

Я чувствовала себя плохо.

Голова шла кругом, а тело разрывала боль.

К тому моменту, как я слезла с автобуса у Томмена, мне казалось, будто мое тело пытается разорвать само себя изнутри — и начало оно с живота.

Куртка Джонни была выстирана, высушена и аккуратно завернута в пластиковый пакет, лежавший в переднем кармане моего рюкзака — готовая к возврату, как мы с Клэр и обсуждали.

Я собиралась отдать ее ему и тут же смыться.

Еще лучше — если я встречу Гибси, можно будет отдать куртку ему и покончить с этим.

Все утро я высматривала Джонни в коридорах, но мы так и не пересеклись.

Мою голову заполнили тысячи нелепых мыслей и тревог.

Он расстроен?

Я и так знала, что да.

Но насколько все плохо?

Это снова приводящая мышца?

Он в больнице?

Он заболел?

Боже, какая же я жалкая.

Я бы зациклилась на его отсутствии еще сильнее, если бы не адская боль в животе, требующая всего моего внимания.

Живот скручивало — каждая мышца сокращалась так, будто меня резали изнутри ножами.

Это была не тревога.

Нет, это было что-то совсем другое.

Боль была такой сильной, что я едва могла сосредоточиться на учебе, а отвлечь меня было некому: Клэр уехала на выездную игру с хоккейной командой, а Лиззи сегодня вообще не пришла в школу.

Зная свое везение, Лиззи, скорее всего, слегла с кишечным вирусом, и я подхватила то же самое.

Механически я ходила по урокам, сидела одна, старалась слиться со стенами и молилась не потерять сознание.

К большой перемене мне уже хватило школы на сегодня, и я была готова на морально сомнительные поступки ради пары таблеток парацетамола и стакана воды.

Но мой день резко покатился под откос, когда одна из старшеклассниц остановила меня в коридоре и произнесла слова, которых боится услышать каждая девочка-подросток:

— Прости, милая, но, по-моему, у тебя протекло.

Поскольку я — это я, моему мозгу понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что она сказала, и еще несколько — чтобы осознать смысл.

В тот же миг мне захотелось, чтобы земля разверзлась и поглотила меня целиком.

Нет, лучше — чтобы я вспыхнула и испарилась, потому что нет ничего унизительнее, чем когда старшеклассница указывает тебе на это посреди школьного коридора.

Сгорая от стыда, я бросилась в женский туалет.