(не) Суррогатная мама (СИ) - Тур Злата - Страница 36

Старицкая задумалась, ненадолго уйдя в себя.

— Вот внуков мне никак не родит. Да и от кого? В Америке одни ж феминистки да это ювенальное право. Страшно воспитать ребенка, который готов на тебя в органы заявить и пожаловаться, что ущемляют его права, как личности. А я считаю так. Личность личностью, но слово родителей — закон. А если у него на этот счет другое мнение — ремня. Правда, Гошика я не била, сказывалось то, что вокруг всегда было много народа, а я ему внушила, что на людях должен вести себя достойно, потому что он сын примы. Вот и вырос достойный мальчик. Я говорю, возвращайся в Россию, устраивай личную жизнь. А он смеется. Говорит, хочу в жены такую, как ты. А такой нет в природе, поэтому и не смогу жениться. Абы какая мне не нужна.

Вот и кукую одна. Хорошо, в обществе меня не забыли. Приглашают везде, советуются. Одно мое слово, и человечка примут, куда надо… Ладно, заболтала я тебя. Иди отдыхай.

— Спокойной ночи, — пожелала я и направилась к себе. Хотя уже сейчас поняла, что никакого отдыха не будет. Я просто не усну.

Один звонок Подгорскому чего стоил! Я удивляюсь, как я смогла сказать то, что сказала. Отрубила по живому. Зато с предложением Старицкой забрезжил свет в конце тоннеля. Я же могу пересдать ЕГЭ, если результаты просрочились и поступить на заочное. И Старицкая возьмет меня секретарем, а не девочкой — прислужкой. А потом..

От радостного возбуждения у меня пересохло горло. И захотелось снова окунуться в убаюкивающее тепло летней ночи. Полюбоваться звездами, которых в городе не видно. И загадать желание, если вдруг увижу падающую звезду. Странное чувство. Я не чувствовала себя человеком третьего сорта или вообще человеческим браком, как это подразумевается в работе сиделки. Мне сразу было сказано — все, что на кухне, бери ешь, не стесняйся. Правда, при Марии я не спешила брать все, что хочу. А то еще скажет, что я все деликатесы слопала или по карманам распихала. Но сейчас, когда она спит, я спокойно могу, наконец, сделать себе чашечку чая и маленький бутербродик. Не потому что хочу есть. Нет. Просто, чтобы почувствовать кайф от лета. Ведь раньше я просто не успевала его почувствовать.

И, признавшись себе, просто хотела воскресить еще раз в памяти ощущения, которые переполняли меня на наших с Максом пикниках. Огромное мерцающее миллиардами звезд небо, обнимающая таинственная темнота и близость любимого человека.

Я забежала в комнату и взяла телефон, будто он еще хранил голос Макса. Не тот, надменный, который колючими иглами впивался в мозг и так глубоко ранил меня своим презрительным равнодушием. А сегодняшний. Вернее, вчерашний. Взволнованный, теплый. И как хотелось бы верить — искренний.

Я пила восхитительный чай, погружаясь в настоящую нирвану. Все хорошо. Все очень хорошо… И кого я обманываю! Я взяла телефон лишь для того, чтобы посмотреть — не звонил ли Макс. Я включила свою видавшую виды развалюшку. Звонков не было. Лишь несколько смс-к. Как всегда, какая-нибудь фигня. Типа, вам одобрен кредит, вам начислены бонусы в «Перекрестке» и прочая дребедень. Хотела отмахнуться. Но что-то удержало.

Просто номер. Но номер, который я помнила наизусть. Вот к чему было удалять?!

«Малинка! Нежная и сладкая моя девочка. Прости меня за годы одиночества и лишений. Мы расстались, когда я был амбициозным пацаном, который зубами вгрызался в успех. Сейчас я почти на вершине. Но если надо будет, я откажусь от всего, чтобы быть с тобой. С вами. Не буду миллиардером. Пока. Но буду счастливым и сделаю все, чтобы вы были счастливы. Макс»

Мое истерзанное сердце сначала подпрыгнуло от восторга. Я почувствовала себя снова той юной наивной девчонкой, потерявшей голову от любви. Утонувшей в ней, как в нежнейшем облаке эйфории. Макс. Гад гадский. Как же я люблю тебя!

Но тут же жизненный опыт положил на плечо свою тяжелую лапу и сказал: «Стоп, девочка!»

Мезальянс — это не то, что сделает нас обоих счастливыми. По факту. Тогда он был только выпускником вуза, я выпускницей школы. И то, за построением карьеры он забыл обо мне. Женился на ровне. А сейчас так тем более. Когда у обоих розовые очки разбиты вдребезги. Кто я? Серая мышь с травленной молью шкуркой? Он же меня ни друзьям не покажет, ни родителям, ни своему Великому и Ужасному деду. Ночью, да. Мы будем сгорать от страсти. А днем он будет меня стесняться. Ну нет!

Глава 21

Больше здесь оставаться незачем. Но и в Москву, и на работу, и домой, ехать не было ни малейшего желания. Я уже определил для себя порог, перешагнув который, однозначно не смогу вернуться назад. Я знал, что перешагну, но делать это нужно с холодной головой и максимальной уверенностью в том, что делаю. Иначе меня начнут прессовать, а это потраченное зря мое время и нервы. А его у меня не так много — я слишком задолжал Малинке и Мишке, чтобы оттягивать момент, когда мы будем вместе.

И сейчас мне нужно ломать голову, как завоевать их доверие. Да, я могу сыну купить все, что угодно. Но не хочется любви за деньги. Мой сын… Так непривычно и здорово звучит! Придется вспомнить все навыки, которые приобрел в детстве в деревне. Жечь костер, ловить рыбу и тадам! Даже варить уху!

Малинка не знает об этом моем таланте. И это уже плюс. Чтобы завоевать любимую женщину, я должен ее удивлять. И тут же совесть, как ползучий гад, куснула меня — перед глазами возникло лицо Малинки, когда она увидела меня в клинике. Изумление, страх, растерянность… Но это удивление со знаком «минус». И сколько же мне нужно будет набрать этих «плюсов», чтоб они сгладили негатив.

Я привезу их в свой дом. На природе все плохое быстрей забывается. И тут у меня есть еще один жирный козырь — Бонд! Он общительный, но, к сожалению, вынужден довольствоваться только компанией Николая. Мишка, уверен, будет рад заиметь собственного пса. А Малинке? Что ее порадует?

И тут же в голову влезли пронзительные строчки шансона…

«Я куплю тебе дом у пруда в Подмосковье

И тебя приведу в этот собственный дом

Заведу голубей и с тобой, и с любовью

Мы посадим … чего-то там»

Моя любимая бабуля хранит верность традициям. И у нее до сих пор действующая радиоточка. Вот оттуда и звучат приветы с пожеланиями послушать «Лесоповал». Хотя звучит пронзительно. Бабуля просветила, что Танич написал ее в местах заключения, куда угодил за неосторожную фразу. И ждал встречи с женой.

Я жду встречи с Малинкой… Моя девочка… И дом не надо покупать. Он есть. Правда, голубей точно не заведем. Летающие крысы, разносчики инфекций. Да и так почему — то не вызывают симпатии. А что она захочет завести?

И еще я жду ее звонка. Поэтому и в городе делать мне нечего. Не хочу услышать визг жены раньше времени.

Однако наше «хочу» не всегда совпадает с желаниями других. Уже на подъезде меня вздернул звонок. Я чуть не подпрыгнул от радости. Малинка! Но нет. Всего лишь моя тещенька.

— Слушаю, Нелли Игнатьевна! — в моем голосе явно прозвучала усталось. Хоть и хотел держаться нейтрально во избежание давления, но не получилось.

— Максим, это правда, что ты собираешься развестись со Стеллочкой? — в голосе тещи трагичность зашкаливала, даже слышались слезы.

— Я за рулем. И хотел обсудить это прежде всего со своей женой. Без посредников.

— Стеллочка, как только узнала о твоей подлости, слегла с мигренью.

Бинго! Как говорят: «Не прошло и года», а жена уже копирует тещу. Всегда была здоровой, а тут на тебе.

— Максим, ты не можешь так с нами поступить!

Черт! Кому еще так могло повезти, чтоб пришлось разводиться не только с женой, но и с тещей.

— Нелли Игнатьевна, я не хотел бы обсуждать это по телефону, — пытаюсь мирно закончить разговор, но теща — гибрид болонки с бультерьером. Если вцепится, то все.

— Тогда я приеду к вам.

— Я пока поживу за городом. Работать я могу и дистанционно, да и с Михаилом Степановичем еще не все выяснили. Я сам приеду в Москву, и мы все обговорим. Всего хорошего.