Нищенка в академии драконов 2 (СИ) - Янчевская Анжелика - Страница 3

— Сегодня, — объявил профессор, расхаживая между рядами столов, на которых мы расставляли свои алхимические приборы, — мы будем изучать свойства лунного цветка и его взаимодействие с различными элементами. Это редкое и ценное вещество, поэтому будьте предельно осторожны. Даже малейшая ошибка в пропорциях может привести к непредсказуемым результатам.

Я кивнула, расставляя колбы и мензурки на своём столе. Обычно я была внимательна и аккуратна в лаборатории, но сегодня мои мысли постоянно ускользали от меня, возвращаясь к Радону, к тому, что могло происходить в его родовом поместье, к тому, вернётся ли он вообще.

Профессор Мериан выдал каждому по маленькому флакону с переливающейся серебристой жидкостью. Мне достался флакон с небольшим сколом на горлышке, из-за которого крышка неплотно прилегала.

— Первый этап эксперимента, — продолжил профессор, — изучение реакции лунного цветка на корень мандрагоры. Добавляйте порошок очень осторожно, буквально щепотку. Слишком большое количество может привести к нестабильной реакции.

Я осторожно перелила серебристую жидкость в колбу и приготовила порошок из корня мандрагоры. Именно в этот момент в моей голове снова вспыхнула мысль о Радоне, о его обещании вернуться, о словах «Я всегда выберу тебя».

— Адептка Лавинская, — резкий голос профессора Мериана вырвал меня из задумчивости. — Будьте внимательны! Вы добавляете слишком много порошка!

Его предупреждение прозвучало слишком поздно. Я с ужасом увидела, как серебристая жидкость в колбе начала пузыриться и менять цвет с серебристого на тёмно-фиолетовый. Пузырьки поднимались всё быстрее, жидкость нагревалась, и вдруг — вспышка!

Колба раскололась с громким треском, и содержимое выплеснулось на мою форменную юбку. Я почувствовала жжение даже сквозь ткань, а затем увидела, как материал начинает дымиться, расползаться и обугливаться.

Профессор Мериан, быстро начертил в воздухе сложный знак, небольшая вспышка и жидкость на моей одежде мгновенно застыла, прекратив разъедать ткань, а затем застывшая субстанция осыпалась с моей одежды, оставив после себя небольшие дыры и тёмно-бордовые пятна, похожие на запёкшуюся кровь.

— Адептка Лавинская! — профессор Мериан выглядел одновременно встревоженным и раздражённым. — Вы не пострадали?

Я ощупала себя и покачала головой, с ужасом рассматривая повреждения на одежде.

— Мне очень жаль, профессор, — пробормотала я, чувствуя, как щёки заливает краска стыда. — Я… отвлеклась.

— Это очевидно, — сухо ответил Мериан. — Ваша форма непригодна для дальнейшего ношения. Вам придётся обратиться к завхозу после занятий. А сейчас присядьте и понаблюдайте за экспериментами других адептов. На сегодня ваше участие в практической части закончено.

Я кивнула и отошла к задним рядам, всё ещё ощущая на себе любопытные и насмешливые взгляды других студентов.

После урока, когда все разошлись, я подошла к профессору Мериану.

— Профессор, я искренне прошу прощения за свою невнимательность, — начала я. — Обещаю, что такого больше не повторится.

Мериан оторвал взгляд от своих бумаг и пристально посмотрел на меня. Его взгляд смягчился, и в нём промелькнуло что-то похожее на сочувствие.

— Адептка Лавинская, — сказал он, откладывая перо. — Я знаю о ваших… личных обстоятельствах. Новости в академии распространяются быстро.

Я почувствовала, что снова краснею. Неужели вся академия уже судачит о нас с Радоном?

— Это ваше дело, — продолжил профессор, — но позвольте дать вам совет: не позволяйте личным переживаниям влиять на вашу учёбу. Особенно в таких опасных дисциплинах. Сегодня пострадала только ваша форма, но в следующий раз невнимательность может стоить вам здоровья или даже жизни.

— Я понимаю, — тихо ответила я. — Спасибо за ваше понимание, профессор.

— Что касается вашей одежды, — он кивнул на изуродованную мантию, — боюсь, завхоз вряд ли сможет помочь в середине года. Возможно, вам придётся приобрести новую за свой счёт.

С этими словами он вернулся к своим бумагам, давая понять, что разговор окончен.

Я вышла из лаборатории и направилась в административное крыло, где располагался склад.

Завхоз академии, седая женщина с узким, словно высохшим лицом и острым, цепким взглядом, встретила меня неприветливо. Её тонкие губы сжались в ещё более тонкую линию, когда она увидела состояние моей мантии.

— Что случилось с вашей формой, адептка? — спросила она, не предлагая мне сесть.

Я объяснила, что произошло в лаборатории, стараясь показать, как сильно раскаиваюсь в случившемся.

— Профессор Мериан сказал, что, возможно, у вас есть запасные комплекты…

Интендант прервала меня резким движением руки.

— Запасные комплекты выдаются только в исключительных случаях, — отрезала она. — И то только после письменного разрешения ректора Драгонхарта.

— А мой случай? — рискнула спросить я.

— В вашем случае, адептка Лавинская, — в её голосе прозвучал лёд, — это обычная неаккуратность и невнимательность. Вам придётся носить эту форму до конца года или купить новую за свой счёт.

— Но как же я пойду на занятия в таком? — я указала на дыры и пятна.

— Это ваша проблема, — интендант уже отвернулась к своим шкафам с документами. — Можете попытаться починить, если у вас есть навыки. Или обратитесь к ректору за специальным разрешением. Но я бы не советовала беспокоить его по таким пустякам.

С этими словами она дала понять, что аудиенция окончена.

Я вышла со склада, чувствуя, как внутри нарастает отчаяние. Новая школьная форма стоила целое состояние — по крайней мере, для меня. Мои скромные сбережения таяли с каждым днём, и без работы в городе я не могла их пополнить.

Мысль о работе заставила меня горько усмехнуться. Перед отъездом в Гиблый лес Радон так старательно «защищал» меня от необходимости работать, обойдя все заведения города и запретив им брать меня в услужение. А теперь, когда его не было рядом, этот «благородный» жест обернулся против меня.

Я вернулась в свою комнату и попыталась оценить нанесенный ущерб. Дыры были слишком большими, чтобы незаметно заштопать их, а пятна не отстирывались, сколько бы я ни тёрла их мылом с водой и даже магия их не брала. В конце концов, я просто нашла несколько старых тряпок подходящего цвета и попыталась нашить их изнутри, закрыв самые заметные повреждения. Результат был далёк от идеала, но определенно лучше чем было.

Пятый день без Радона выдался особенно тяжёлым. Новости о внезапном отъезде Радона и Селены породили новую волну слухов и сплетен. Я слышала перешёптывания за спиной, замечала, как замолкают разговоры, когда я вхожу в аудиторию, чувствовала, как меня оценивают и обсуждают.

К вечеру я была измотана физически и эмоционально. В столовой я села за самый дальний стол, стараясь не привлекать внимания. Еда казалась безвкусной, а мысли всё больше наполнялись тревогой. Деньги заканчивались, форма была испорчена, а Радона всё не было. Что, если он вообще не вернётся? Как я продержусь до конца года?

Когда я подошла, чтобы сдать поднос, то случайно услышала разговор поваров у кухонной двери.

— … Агнес совсем слегла, — говорила пожилая женщина с румяным лицом и седыми волосами, выбивающимися из-под поварского колпака. В руках она держала большой черпак, которым недавно разливала суп по тарелкам. — Лекарь сказал, что у неё жар и ей нужен полный покой как минимум на пару неделю, а то и больше.

— Но как же мы справимся без неё? — отозвалась вторая повариха, чьи руки были по локоть в мыльной воде. Она как раз домывала последнюю партию тарелок. — На мне и так вся посуда после ужина, а тебе ещё печь хлеб к завтрашнему утру. Кто будет убирать столовую? Кто будет мыть полы?

— Я не знаю, Марта, — вздохнула первая, вытирая вспотевший лоб тыльной стороной ладони. — Может, удастся нанять кого-нибудь из города, но это так хлопотно — оформлять пропуска, разрешения… Да и кто согласится приходить каждый вечер? Это же не дневная работа.