Нищенка в академии драконов 2 (СИ) - Янчевская Анжелика - Страница 21

Он сделал паузу, давая словам возможность проникнуть в моё затуманенное сознание, словно яду — в кровь.

— Неделю⁈ — я в ужасе смотрела на него, не веря своим ушам.

— Да. — Драгонхарт кивнул. — Мы боролись за твою жизнь. Магистр Эвертон практически не покидал твою. Его методы, увы, оказались бессильны перед этим странным недугом. Ситуация была… критической.

Он снова умолк, сложив руки на груди.

— И за это время… многое изменилось, — продолжил ректор, отводя взгляд к окну, словно не желая смотреть мне в глаза. — Я же предупреждал тебя, о непостоянном характере молодых аристократов.

Моё сердце сжалось от неясного предчувствия. Каждое его слово, произнесённое этим обманчиво мягким голосом, как будто медленно поворачивало нож в сердце.

— Лорд Радон… — Драгонхарт выделил слово «лорд», подчёркивая разницу между мной и им, — он был здесь, конечно. В первый день, когда тебя принесли в лазарет. Был очень обеспокоен. Но… — его серебристые глаза вернулись к моему лицу, внимательно следя за реакцией, — но вскоре произошли события, которые потребовали его внимания.

Мой внутренний голос кричал, что что-то не так, что я не должна верить этой плавной речи и поддельному сочувствию. Но слабость и страх делали меня уязвимой перед его словами.

— Что за события? — спросила я, и мой голос прозвучал тише, чем я хотела.

Драгонхарт глубоко вздохнул, будто собираясь с силами для неприятного признания.

— Видишь ли, Меллина, молодые лорды переменчивы, особенно когда на них давят семейные обстоятельства. — Его голос стал почти вкрадчивым, с нотками сожаления, но глаза оставались холодными и расчётливыми. — Прибыл лорд Харвин Крег, отец Радона. Они долго беседовали наедине. И после этого… — он снова сделал паузу, — ты же понимаешь, родовой долг для таких семей — не пустой звук.

Моё сердце забилось быстрее, разгоняя вялую кровь по венам. Лорд Харвин? Он же отрёкся от сына из-за его связи со мной? Что могло заставить его прибыть в академию лично? И что произошло во время этой встречи?

— Что вы хотите сказать? — я попыталась, чтобы мой голос звучал твёрдо, но он предательски дрогнул.

Драгонхарт позволил себе ещё один тяжёлый вздох.

— Я не хотел бы быть тем, кто причинит тебе боль, Меллина, Но лучше узнать правду сейчас, чем тешить себя иллюзиями. Лорд Радон… готовится к свадьбе с леди Селеной Бернид.

Каждое слово ректора падало, как ядовитая капля, прожигая путь к моему сердцу. Воспоминания о горячих признаниях Радона, о его клятвах в вечной любви, о готовности пожертвовать всем ради меня, разбивались о суровую реальность, которую рисовал Драгонхарт.

Но затем всплыли другие воспоминания — Селена с её холодной красотой и безупречным происхождением, слухи о помолвке, заключённой ещё до их рождения, сплетни о власти и влиянии лорда Харвина Крега. Что если это правда? Что если Радон действительно не смог противостоять такому давлению?

Я снова попыталась приподняться, на этот раз успешнее — злость придала мне сил.

— Я хочу его видеть, — каждое слово я выталкивала сквозь сжатые зубы. — Сейчас же.

Драгонхарт покачал головой с видом снисходительного понимания.

— Боюсь, это невозможно, — он говорил так, словно объяснял простые истины неразумному ребёнку. — Меллина, пойми, если Радон хотел, он бы был сейчас рядом. Я понимаю, это тяжело услышать, — голос ректора стал мягче, почти вкрадчивым. — Но я считал, что будет честнее сказать тебе правду сразу. Чтобы потом не было… неловкостей.

Я смотрела в потолок, не желая, чтобы ректор увидел слёзы, навернувшиеся на глаза. Гордость — вот всё, что у меня сейчас оставалось, и я цеплялась за неё из последних сил.

— Я не верю, — прошептала я упрямо. — Он бы так не поступил. Не Радон. Не после всего, что было между нами.

— Ты очень юна, Меллина, — сказал он, и в его голосе появились нотки снисходительности. — И не знаешь, насколько жестоким может быть мир высшей знати. Они живут по своим законам, по своим правилам, которые не меняются веками. Любовь… — он произнёс это слово с лёгкой насмешкой, — для них это лишь развлечение, мимолётное увлечение, не более.

Он наклонился ближе, и я почувствовала лёгкий аромат горьких трав, исходящий от его одежды.

— Лорд Радон из рода Крегов, один из сильнейших молодых драконов в королевстве, с огромным состоянием и влиянием, — продолжил ректор, четко выговаривая каждое слово. — А кто ты, Меллина? Сирота, девушка без рода, без наследства, без положения в обществе. Как ты думаешь, что перевесит — чувства или обязательства перед родом, честью, традициями?

Я сжала одеяло так, что костяшки пальцев побелели. Каждое слово ректора было острее кинжала и попадало точно в цель. Это были мои собственные страхи, которые я старательно заталкивала подальше все то время, пока мы с Радоном были вместе.

— Но тебе не о чем беспокоиться, — Драгонхарт вдруг снова взял мою руку. Его пальцы были сухими и прохладными, как чешуя змеи. — Ты выздоравливаешь, и это главное. А юношеские увлечения проходят, поверь мне. Скоро ты обо всем забудешь.

Я дернула руку, но его хватка лишь усилилась.

— Более того, — добавил он, и в его голосе появились новые нотки, от которых мурашки пробежали по моей спине, — я думаю, что эта ситуация может обернуться к лучшему для тебя, Меллина. Твоя магия редкая и ценная. Под правильным руководством ты достигнешь необычайных высот. Я лично займусь твоим обучением. Я и так долго откладывал.

Его серебристые глаза словно загорелись изнутри. Я отшатнулась, насколько позволяла кровать.

— Отдыхай, — Драгонхарт наконец отпустил мою руку и поднялся. Его фигура загородила свет из окна, погрузив меня в тень. — Тебе нужно восстановить силы. Я пришлю магистра Эвертона, чтобы он осмотрел тебя. А после… мы поговорим о твоём будущем. Я уверен, у тебя большие перспективы.

Когда дверь за ректором закрылась, я позволила слезам беззвучно течь по щекам. Слезам боли, неверия и только зарождающегося сомнения, которое, как ядовитый сорняк, пустило свои корни в моей душе.

Самое страшное — что где-то глубоко внутри я всегда боялась, что именно так все у нас и закончится.

15

Каждое пробуждение было одинаковым. Сначала — мгновение головокружения, затем — волна памяти о разговоре с ректором, и лишь потом — осознание того, что я все еще в лазарете. Тело возвращалось к жизни медленно. Ноги едва держали, пальцы плохо слушались, а голова гудела от малейшего движения.

Магистр Эвертон появлялся трижды в день — всегда с новыми зельями и неизменным интересом к моему состоянию.

— Восстановление идет быстрее, чем я ожидал, — проговорил он, проверяя мой пульс на третье утро. — Удивительно, учитывая тяжесть вашего состояния, адептка Лавинская.

Он делал пометки в толстом журнале, бормоча что-то о «необычном истощении жизненной силы» и «аномальных магических симптомах».

— Когда я смогу вернуться к занятиям? — спросила я, пытаясь сесть прямо без помощи подушек.

Эвертон поправил очки и взглянул на меня с профессиональной строгостью.

— Не ранее, чем через два дня. Вам необходим покой. Силы возвращаются, но медленно.

Он кивнул и направился к двери. На пороге обернулся:

— Кстати, у вас будут посетители. Я разрешил вашим друзьям короткие визиты. Но предупредил — никаких волнений.

Сердце подпрыгнуло. Радон! Он придет! Объяснит все, развеет слова ректора, как утренний туман.

Едва слышный стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Я поспешно пригладила волосы, выпрямила спину, забыв о слабости.

— Войдите! — мой голос звучал слишком нетерпеливо.

Дверь открылась, впуская… Мирту. Она вошла неуверенно, держа в руках корзинку, прикрытую салфеткой.

— Привет… — она улыбнулась, но глаза оставались тревожными. — Магистр сказал, тебе уже можно посетителей. Я принесла яблоки.

— Спасибо, — я попыталась скрыть разочарование за улыбкой. — Рада тебя видеть.