Нищенка в академии драконов 2 (СИ) - Янчевская Анжелика - Страница 16

— У каждого человека есть слабость, — продолжил лорд Харвин. — Даже у моего сына. Особенно у моего сына. И его слабость — это его влюбленность в Меллину.

— И как это поможет нам?

Лорд Харвин улыбнулся — жестко, расчетливо.

— Надо создать ситуацию, в которой он сам сделает правильный выбор, — медленно произнёс он. — Сам откажется от девушки. Сам вернётся в семью. Сам примет свою судьбу.

— Не вижу, как это возможно, — скептически произнес ректор. — Он готов был умереть за нее.

— Вот именно, — кивнул лорд Харвин. — Умереть за нее. Но готов ли он жить без нее… ради нее? Вот в чем вопрос.

Драгонхарт замер, начиная понимать ход мыслей собеседника.

— Ты предлагаешь поставить его перед выбором, — медленно произнес он. — Жестоким выбором.

— Самым жестоким из всех, — подтвердил лорд Харвин. — Выбором не между долгом и чувством. А Между его желаниями и её жизнью.

В комнате воцарилась тишина. Два дракона смотрели друг на друга, понимая без слов то, что не могло быть произнесено вслух, воздух между ними, казалось, потрескивал от напряжения. Наконец Драгонхарт медленно кивнул:

— Хорошо. Я принимаю твоё предложение. Смертный приговор отменён… пока

— Все будет как нам надо. А пока… пусть молодые люди наслаждаются своим хрупким счастьем. Оно не продлится долго.

С этими словами он вышел из кабинета, оставив ректора наедине с его мыслями. Драконхарт долго стоял у окна, глядя, как лорд Харвин пересекает двор академии и садится в карету.

— Пророчество не обмануть, — прошептал он, когда карета скрылась за воротами, — она всё равно будет моей. Меллина — моя суженая, и ничто в этом мире не сможет этого изменить.

Тени в углах кабинета дрогнули, словно в молчаливом согласии с его словами.

11

РАДОН

Прошло чуть больше месяца с тех пор, как закончилась практика, и мы с Мелли все для себя выяснили. Самое счастливое время в моей жизни. Даже сейчас, проснувшись на рассвете в своей комнате, я чувствую, как сердце начинает биться быстрее от одной мысли, что скоро я ее увижу.

Кто бы мог подумать, что я, наследник великого рода Крегов, дракон, воспитанный в строгости и непреклонности, стану таким… человечным? До встречи с ней я жил словно в золотой клетке — родовых традиций и обязательств, которые казались единственно верным путём. А теперь? Теперь каждое утро я просыпаюсь с мыслями не о власти, не о богатстве, не о древнем имени, а о рыжеволосой девушке с веснушками, которая сумела растопить моё сердце.

Когда я вижу её, у меня внутри всё переворачивается. Сердце то замирает, то начинает биться так неистово, что, кажется, вот-вот пробьёт рёбра. Драконья кровь, обычно холодная и сдержанная, закипает в венах, превращаясь в жидкий огонь. Я никогда не верил в эти сказки о любви с первого взгляда, о соединении душ, о том, что можно потерять голову от одной улыбки. Но теперь? Теперь я не вижу жизни без моей девочки, такой маленькой, такой хрупкой, но такой сильной.

Её рыжие волосы, пахнущие травами и чем-то неуловимо сладким, её глаза, в которых можно утонуть, её смех, звучащий как самая прекрасная музыка… Раньше я считал такие мысли недостойными сильного мужчины, тем более дракона. Теперь я понимаю, что настоящая сила — в способности любить и не стыдиться этого.

Мелли изменила меня. Я стал… лучше? Определённо. Даже мои однокурсники, которые раньше видели во мне лишь заносчивого, но сильного аристократа, теперь смотрят на меня с каким-то новым уважением. Я разговариваю с ними, помогаю. Моя гордость никуда не делась, но она перестала быть слепой и глухой.

А уж когда я мыл полы в столовой, помогая Мелли с её работой… Это нужно было видеть! Сын лорда Харвина Крега с тряпкой в руках — такого зрелища академия точно не видела за всю свою историю. Но странное дело — вместо стыда я ощущал какое-то новое, незнакомое чувство. Гордость. Да, именно гордость за то, что я наконец-то делаю что-то настоящее, искреннее, от всего сердца.

С каждым днём я всё больше понимаю, что наши чувства — не просто юношеская страсть. Это нечто большее, глубже, сильнее. Что-то, чего я никогда не испытывал и, наверное, не смог бы испытать ни к кому другому. Когда я смотрю на Меллину, я знаю, что нашёл свой дом. И этот дом не в родовом поместье Крегов, а там, где она.

Сегодня я, как обычно, ждал её двери, чтобы вместе пойти на завтрак. Мелли вышла и моё сердце, как всегда, пропустило удар. Но что-то было не так. Её обычно сияющие рыжие волосы потускнели, а под глазами залегли тёмные круги.

— Доброе утро, — улыбнулся я, но улыбка сошла с моего лица, когда я заметил, какой бледной она выглядит. — Ты плохо спала?

Мелли попыталась улыбнуться, но вышло слабо, натянуто.

— Плохие сны, — тихо ответила она, поправляя локон. — Ничего страшного.

Я внимательно вгляделся в её лицо. Что-то определённо было не так. В моём сердце зародилось беспокойство, но я постарался его не показывать.

— Тогда пойдём завтракать, — я протянул ей руку.

Она вложила свои холодные пальцы в мою ладонь, и мы направились в столовую. По пути я заметил, что Мелли идёт медленнее обычного, каждый шаг даётся ей с трудом. Моя тревога только усиливалась, но я надеялся, что хороший завтрак поможет ей прийти в себя.

В столовой Мелли почти не притронулась к еде. Она сидела, рассеянно помешивая овсянку ложкой и изредка делая маленькие глотки чая. Бледность не сходила с её лица, а рука, державшая чашку, слегка дрожала.

— Ты уверена, что с тобой всё в порядке? — спросил я, заметив, что она уже в третий раз отодвигает почти нетронутой тарелку. — Ты даже не ешь.

— У меня немного кружится голова, — наконец призналась Мелли. — Но это пройдёт. Наверное, я просто перенервничала из-за сегодняшнего теста у Вериса, вчера долго готовилась, и еще эти кошмары, вместо нормального сна.

Я решительно поднялся из-за стола: — Всё, идём к магистру Эвертону. Никаких возражений.

— Нет! — Мелли тоже встала, но тут же пошатнулась от внезапного головокружения. Я едва успел её подхватить. — Это просто усталость. Мне нельзя пропускать сегодняшнее занятие. Верис предупреждал, что оно будет очень важным.

Я хотел возразить, настоять на своём, но слишком хорошо знал, насколько важна учёба для Мелли. Для неё это был вопрос будущего.

— Хорошо, — неохотно согласился я. — Но после занятий мы обязательно зайдём в лазарет. И если тебе станет хуже, ты сразу же скажешь мне. Обещаешь?

— Обещаю, — кивнула Мелли, благодарно сжимая мою руку. — Не волнуйся так. Я справлюсь.

Мы разошлись по своим аудиториям, договорившись встретиться после занятий у фонтана.

Весь урок боевой трансформации я не мог сосредоточиться. Мои мысли постоянно возвращались к Мелли, к её дрожащим рукам, к недоеденному завтраку. Что-то определённо было не так, я чувствовал это каждой клеточкой своего тела. Драконья интуиция редко меня подводила.

Не выдержав этой пытки неизвестностью, я отпросился с занятия под предлогом плохого самочувствия и поспешил в кабинет зельеварения. Заглянув в маленькое окошко в двери, я с облегчением увидел Мелли за её рабочим столом. Она выглядела сосредоточенной, хотя и бледной, но держалась на ногах, и это немного успокоило меня.

Решив не мешать ей и не привлекать лишнего внимания, я тихо удалился, решив всё же дождаться конца занятия у дверей и настоять на визите к магистру Эвертону. Если она действительно переутомилась, он мог дать ей восстанавливающий отвар или порекомендовать день отдыха.

Когда занятие закончилось и Мелли вышла из аудитории, моё беспокойство переросло в настоящую тревогу. Она выглядела ещё хуже, чем утром. Её кожа приобрела сероватый оттенок, как у человека, который давно болеет, а глаза казались неестественно блестящими.

— Мелли, — я тут же подошёл к ней, поддерживая под локоть, — ты совсем бледная. Мы идём к Эвертону. Прямо сейчас.

К моему удивлению, она не стала спорить. Только тихо кивнула, опираясь на мою руку.