Кровь рассвета (ЛП) - О' - Страница 47

— Ах, да, — Ансельм улыбнулся ей виноватой улыбкой. — Вампиры. Я забываю.

Как ни удивительно, Селена приняла стакан виски, который предложил ей Ансельм. Агги тоже взяла, и все трое сели за стол, словно Бастиан не лежал поперёк него.

— Итак, Ансельм, — сказала Селена справа от Изольды, медленно отпивая из своего стакана. — Мне не нужно напоминать тебе, что волк, нападающий на людей в Бладхейвене, является нарушением Пакта, не так ли?

Ансельм покрутил свой виски в стакане.

— Если предположить, что то, что ты говоришь об этом нападении волка, правда, то да.

— Я не была бы здесь, рискуя своей жизнью и жизнью своего потомства на территории волков, если бы это было не так.

— Как бы то ни было, я очень мало могу сделать, чтобы исправить ситуацию без каких-либо доказательств.

— Какие доказательства ты хочешь, Ансельм? — Рот Селены скривился в усмешке, которую Изольда по большому опыту знала, редко бывает предвестником чего-то хорошего. — Мне следовало привезти тебе ногу женщины, которую твой волк оторвал четыре ночи назад? Или изуродованные лица мужчин, которых подняли с постелей глубокой ночью, чтобы защитить деревню?

Ансельм примирительно поднял руку.

— Это не то, что я хотел сказать. Но у меня нет способа опознать волка, который, предположительно, сделал это, и даже если бы я мог, начался бы переполох, если я предпринял действия против волка на словах двух вампиров. — Он сделал паузу, чтобы сделать долгий глоток своего виски, и всё это время не сводил глаз с Селены. Селена смотрела в ответ, её глаза сияли тем, что Изольда могла бы описать только как тлеющую ненависть, тогда Ансельм сказал: — Итак, вы видите дилемму, да?

— И волк, — вмешался Бастиан.

Ансельм моргнул, словно забыл, что Бастиан и Изольда были в комнате. Он оторвал взгляд от Селены, его челюсть напряглась.

Селена подалась вперёд на стуле.

— Что, мальчик?

— Два вампира и волк, — повторил Бастиан, на этот раз громче. — Я тот, кто привёл их сюда, чтобы обсудить это с тобой. У тебя есть моё слово, что нападение было, так же как и их.

— Ты, конечно же, не оставался в деревне, чтобы пройти превращение. — Ансельм поставил свой виски на стол, рядом с бедром Бастиана. — Ты действительно был в Бладхейвене, когда это случилось?

— Нет, — признал Бастиан. — Но я верю Селене и Изольде, и десяткам людей, которые тоже видели это.

Ансельм вздохнул, откидываясь назад и скрещивая руки на груди.

— Что бы ты тогда хотел, чтобы я сделал? — взмолился он. — Допустим, я верю, что это нападение произошло. У меня всё ещё нет никаких улик на то, кто из моих людей совершил его.

— У волка был белый мех, — сказала Изольда.

Ансельм поднял бровь.

— Это не сужает круг поисков.

— Возможно, нет, — вмешалась Селена, — но ты лидер волков в этом регионе, Ансельм, и один из них нарушил Пакт. Мне не нужно говорить тебе, что если это случится снова в следующее полнолуние, Лейк Холлу нанесут визит большее количество вампиров, чем я и Изольда.

— Это угроза?

— Да, — просто сказала Селена. — Это так. И тебе следует радоваться, что это всё, потому что, опять же, ты нарушаешь Пакт.

Изольда и Бастиан обменялись многозначительными взглядами. Изольда чувствовала, как напряжение в комнате неуклонно растёт. По тому, как Бастиан пошевелился на столе, незаметно меняя позу, чтобы суметь вмешаться, если придётся, несмотря на боль… он тоже чувствовал это.

Ни один из них ещё не осмелился упомянуть другие нападения — те, что произошли в ночи, когда луна не была полной, — и, насколько понимала Изольда, сейчас определённо было не время.

Как бы он ни пытался это скрыть, Ансельм становился заметно раздражённым. Он постоянно ёрзал на стуле, его челюсть работала, его пальцы сжимались и разжимались там, где они были скрещены на бицепсах.

— Я признал, что проблема существует, и согласился решить её мирно. Но я не принимаю угрозы в своём доме, Селена.

— А я не принимаю твоих диких шавок, приходящих в мой дом и увечащих мой источник пищи, — прорычала Селена в ответ. Её удлинённые клыки блеснули в свете свечей, смертоносно острые.

— Не оскорбляй меня и мой род. — Ансельм подался вперёд на стуле, скаля зубы. — Я, возможно, принял право моего сына даровать вам помилование, но внизу дюжина злых волков, которые будут рады войти сюда и разорвать твоё отродье на куски…

Бокал Селены разлетелся вдребезги.

Изольда вздрогнула, отворачивая лицо, когда стекло и виски обрызгали её волосы и одежду. Рука Бастиана сжала её руку, и он издал болезненный шипящий звук, когда алкоголь разбрызгался по его спине, попав в свежие раны.

Когда Изольда повернулась обратно, она увидела, что Агги хмурится. Ансельм тяжело дышал рядом с ней, его взгляд пылал, когда он смотрел через стол на Селену, которая смотрела прямо в ответ, такая неподвижная, словно была сделана из мрамора.

— Селена, — сказала Изольда в наступившей тишине. — Может быть, нам следует…

— Тихо, Изольда, — прошипела Селена. — Похоже, ты последний человек, который имеет право говорить своё мнение об отношениях между вампирами и волками.

И затем Селена бросила многозначительный взгляд вниз, на колени Изольды, где та всё ещё держала руку Бастиана.

Затылок Изольды покалывало от гнева в этом взгляде. От неодобрения.

Как можно осторожнее она высвободила свои пальцы из пальцев Бастиана. Его глаза метнулись к её, брови нахмурились, но она отвернулась. Она спрятала обе руки под окровавленные бёдра своих штанов.

— Я думаю на данный момент, этот разговор окончен, — объявил Ансельм. Он оттолкнул свой стул назад с громким скрежетом. — Я поговорю с некоторыми из моих доверенных людей и обдумаю этот вопрос, и мы обсудим его дальше в другое время.

Ансельм бросил на Бастиана один долгий, печальный взгляд, его пальцы дёрнулись у бока, словно он хотел снова протянуть руку и прикоснуться к нему, но он не сделал этого. Он просто резко вдохнул через нос и вышел.

— Что ж, — сухо сказал Бастиан. — Всё прошло хорошо.

Агги засмеялась. Изольда — нет, и Селена определённо тоже нет.

Изольда оттирала кровь с волос и кожи с гораздо большим усердием, чем было необходимо. Это занятие по крайней мере не давало ей думать о… ну, о чём бы то ни было.

Не об ужасных образах Бастиана, истекающего везде кровью, которые всё ещё прокручивались в её голове. Не о том, что Селена сказала ей за столом, не о том, как Бастиан смотрел на неё в любой момент последнего дня, и определённо не о каких-либо из сбивающих с толку, многозначительных вещах, которые она чувствовала всякий раз, когда смотрела на него.

Она абсолютно точно не думала ни о чём из этого. По крайней мере, пока они не выберутся с территории волков живыми.

Когда она вышла из столовой, Бастиан дремал на столе, пока Агги клала свежую ткань ему на спину. Изольда не хотела снова смотреть на его раны, и ей также не хотелось разговаривать с Селеной, поэтому она пробормотала оправдание о том, что ей нужно переодеться, и заперла за собой дверь.

Она задержалась в ванне так долго, как только могла, поражаясь тому, что вода на самом деле горячая, а не просто чуть тёплая, как вода, которую ей приходилось греть над огнём, чтобы мыться в хижине. Она не имела ни малейшего понятия, как это работало, но всё, что ей нужно было сделать здесь — это повернуть одну из полированных латунных ручек, и из трубы лилась горячая вода, наполняя ванну.

Она не могла не задаться вопросом, возможно ли, что в Бладхейвене было бы что-то подобное, если бы Кровавая война никогда не случилась и вампиры не выгнали волков двести лет назад. Были ли другие вещи, которые могли бы быть лучше, если бы два вида были хоть сколько-нибудь способны уживаться.

Чувствуя горечь, потрясение и изнеможение, Изольда прокралась из своей комнаты, чтобы проверить Бастиана. Агги и Селена исчезли, и он снова заснул, его голова покоилась на сложенных руках.