Поглощённая (ЛП) - Смиттерман Мег - Страница 26

— Где ты это взял? — спрашиваю я.

Его челюсть сжимается.

— Какого хуя ты снова бродишь здесь одна?

Я запинаюсь, делая к нему шаг.

— Это одежда Дарси?

— Слишком опасно ходить в одиночку.

— Я могу сказать тебе то же самое! Ты ходил искать ее, да?

Он колеблется, отводит взгляд. Затем кивает.

— У меня были ее координаты, Джонс. Я был обязан. Не думал, что это займет много времени. Я нашел это у реки. Ее одежда, рация. Все ее вещи. — Он делает вдох, снова встречаясь со мной взглядом, и я не отвожу свой, зная, что сейчас ему нужна любая сила, которую я могу ему дать. Точно так же, как мне нужна его. — Она исчезла, — продолжает он. — Пропала без вести. Никаких следов. Я звал ее целую вечность, обыскал всё вокруг, но думаю... Думаю, может быть, она утонула.

Желчь подступает к горлу, и я сглатываю ее, болезненную и кислую. Она не утонула.

— Мы этого не знаем. — Это банальность, почти хуже, чем если бы я промолчала. Но я не знаю, что еще сказать, как его утешить, как всё исправить, когда всё, что я вижу — это ее образ под водой в тот момент, когда я кончала на равнине, как она погружалась в русло реки. Как ее проглотили.

Я давлюсь сухим всхлипом.

— Иди сюда, — бормочет Бен, подходя ко мне. Он обхватывает меня своими сильными руками. Его нежность сейчас кажется неправильной, эта сладость только для меня, которой я не заслуживаю. — Всё хорошо, — говорит он, согревая дыханием мою шею. Он целует меня туда, зарываясь рукой в мои волосы. С запозданием я замечаю, что он бросил одежду Дарси, бездумно позволив ей упасть на лесную подстилку.

Мне не нужно смотреть, чтобы понять, что его зрачки снова расширены. Он уже опьянен лесом. Я могла бы остановить его, прежде чем сама паду перед этим беспомощной. Дарси мертва. Джулиан пропал.

Я должна остановить Бена.

Но его рот настаивает, жадно впиваясь в мою кожу. Его руки требуют, натягивая мои волосы и опускаясь ниже. Я не настолько сильна. Мне тоже нужно утешение. Мне тоже нужно, чтобы меня нашли.

Я беру его голову в свои руки и заставляю посмотреть на меня. Он смотрит сквозь полуопущенные веки; губы приоткрыты, мягкие и податливые. Благоговение исходит от его тела, как жар. Я притягиваю его для поцелуя, и его глаза трепещут и закрываются.

Его тело может быть благоговейным, но рот греховен. Как только я приоткрываю губы, углубляя поцелуй, он стонет, его руки ложатся мне на бедра, и он с силой вжимает меня в себя, словно боится, что я исчезну. Его пальцы впиваются мне в бока. Я хочу, чтобы он целовал меня до тех пор, пока лес не прорастет над нами и вокруг нас, поглощая и растворяя без остатка.

Он опускается передо мной на колени; его руки скользят вниз по моим бокам, сжимая мою задницу, заднюю поверхность бедер. Его руки горят. Когда он смотрит на меня снизу вверх, в его взгляде — обожание. Он переполнен желанием. Дикий блеск полыхает в его потемневших глазах.

— Можно? — спрашивает он, задыхаясь.

Я не знаю, чего он хочет, но я позволяю. Я отдала бы ему всё что угодно. Он может брать меня, как ему заблагорассудится. Потому что я знаю — он мой.

Я киваю, и он со стоном обжигает дыханием мою внутреннюю поверхность бедра.

Затем, неистово, путаясь пальцами, он расстегивает молнию на моих штанах. Стягивает их ровно настолько, чтобы ухватиться за обнаженные бедра, глубоко впиваясь большими пальцами. Я уже мокрая для него, и я уверена, он это знает. Он целует меня прямо через промокшие трусики и стонет.

— Джонс, ты невероятная...

Предательская тянущая боль нарастает в самом моем естестве. Вид того, как он стоит там, на коленях передо мной, упираясь коленями в черную землю, его грубые руки на моей нежной коже — всё это сводит меня с ума. Желание почти топит меня.

— Бен, пожалуйста. — Я даже не знаю, о чем умоляю.

— Всё, что захочешь, — говорит он. — Я дам тебе это.

Затем он оставляет самый легкий, едва ощутимый поцелуй на моем клиторе. Я чуть не вспыхиваю прямо там, на месте. Он цепляет трусики двумя пальцами и стягивает их так медленно, что я могла бы умереть за то время, пока он от них избавляется. Это должно было быть неловко; мы должны были хихикать, спотыкаясь о полусброшенную одежду в лесу, не в силах снять ботинки. Вместо этого всё кажется священным, изысканным в своем несовершенстве.

Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох, желая, чтобы этот момент с Беном длился вечно. Деревья, как мне представляется, склоняются, чтобы понаблюдать. Лозы начинают раскручиваться, нерешительно потягиваясь к нам лиственными усиками.

Бен наконец целует меня — почти целомудренное прикосновение его губ к моей ноющей киске. Непреодолимое удовольствие прокатывается по мне, и мне приходится закусить губу почти до крови, чтобы остановить оргазм.

Еще нет. Я хочу растянуть это как можно дольше. Я хочу умолять его об этом.

Он целует меня снова, на этот раз медленнее, его язык высовывается, чтобы попробовать меня на вкус, и я всхлипываю от этого идеального ощущения. Мои бедра дергаются без моего на то разрешения.

— Чшш, потерпи, — бормочет Бен, его глубокий голос вибрирует в самом моем нутре. Я медленно вращаю бедрами, пока он пожирает меня ртом и языком. Он знает, когда именно нужно надавить, когда отстраниться. Как будто он читает мои мысли. Словно мы — один организм, безупречное создание, рожденное для удовольствия и желания.

— Хорошая девочка, — урчит он. — Я чувствую тебя. Ты близко.

Я стону, выгибая спину. Что-то мягкое и прохладное ласкает мою грудь, щекоча сосок. Что-то еще обвивается вокруг моей талии, удерживая меня в вертикальном положении. Я ахаю от нежных прикосновений, дыхание срывается на поверхностные судорожные вздохи. Тянущая боль становится всё тяжелее и тяжелее. Я распадаюсь на части. Рот Бена неумолим, одновременно нежный и яростный.

— Посмотри на меня, Джонс. — Он обожает это говорить.

Но я почти не хочу этого. Я почти хочу разойтись по швам и слиться с ветром, хочу всё глубже и глубже погружаться в почву, как Дарси, навсегда утонув в бесконечном удовольствии Планеты. Но Бен отдал приказ.

Трепеща веками, я смотрю вниз.

Мое дыхание перехватывает. Лозы обвиваются вокруг моего торса, нежные, медленно змеящиеся, возбуждающие своим скольжением. Листья задевают соски. Лес заключил меня в свои пышные объятия. Я должна быть в ужасе. Должна вырваться, схватить Бена и бежать обратно к шаттлу, на наш корабль, подальше от этого места навсегда.

Но...

Бен смотрит на меня снизу вверх со своего места поклонения. В его глазах нет ничего, кроме обожания. Он видит лозы, и ему всё равно. Он не боится.

— Вот ты где, — бормочет он. — Ты была где-то в другом месте. Останься со мной.

А затем он сжимает мои бедра так сильно, что я знаю — останутся синяки. Крепко удерживая меня на месте, его язык доводит меня до исступления. Я на грани, пальцы зарылись в его волосы, я всхлипываю от нужды, когда он прижимается к моему клитору, посасывая, удерживая давление, и я наконец-то свободна. Волны идеального экстаза прокатываются по мне, и я закрываю глаза.

Усики лозы скользят вниз по моему животу, сворачиваясь кольцами на коже, проникая вглубь, пока не присоединяются к языку Бена между моими бедрами. Давление колоссальное, возбуждение в сотни раз сильнее, чем на равнине. Я словно чувствую себя изнутри и снаружи: я — и лоза, и моя тугая мокрая киска; я — язык Бена, доводящий меня до забвения.

Я вскрикиваю, мой оргазм обрушивается на меня, как темная океанская волна. Как неизбежность. Как размах бесконечного космоса.

Волны эйфории текут сквозь меня и, наконец, идут на убыль.

Мои глаза резко распахиваются, дрожь оргазма удушливо затихают. Щеки мокрые от слез. Я пытаюсь перевести дух, посмотреть вниз на Бена, но что-то меня держит. Что-то обвилось вокруг моего горла. Мое удовольствие сменяется паникой, когда я отчаянно впиваюсь ногтями в путы на шее. Лозы, которые петляли вокруг моего торса, сжимая грудь, душили меня так слабо, что это было почти приятно.