Поглощённая (ЛП) - Смиттерман Мег - Страница 11

— Угу. Спасибо. Я пойду.

Я поворачиваюсь, чтобы уйти.

Пальцы Бена смыкаются на моем предплечье, удерживая меня.

— Ты уверена? Если тебе тяжело, мы можем...

Я резко поворачиваюсь к нему. Качаю головой.

— Спасибо. Нет. Я в порядке.

Я не могу выбраться оттуда достаточно быстро. Рация кажется бесконечно тяжелой в моей руке. Бомба замедленного действия. Осязаемая связь с правдой, о которой я не хочу размышлять. Я знаю об этом месте, о том, что произошло, достаточно, чтобы понимать, что я предпочла бы не прикасаться к этому. И не чувствовать.

Мои мысли возвращаются к Эндрюс. Так всегда бывает, когда я теряю контроль над ними. О том, как они с моей мамой были близки, как они сбегали вместе, чтобы побыть наедине. И как однажды Эндрюс исчезла, и моя мама нашла её глубоко в лесу. Я никогда не спрашивала об этом маму, но я видела, как она отвечала на вопросы об Эндрюс, об их отношениях, в интервью. Она никогда не любила говорить об Эндрюс. Из всего, что моя мать пережила на Планете, Эндрюс была темой, которая тревожила её больше всего.

Я не хочу думать о том, что случилось с Эндрюс.

Добравшись до своей палатки, я даже не тружусь включить фонарь. Падаю на колени, не обращая внимания на боль. Теперь мои руки дрожат, дыхание поверхностное. Я заталкиваю рацию под койку, подальше, в чернильные тени. Она с глухим стуком перекатывается один раз и замирает.

— И, блять, оставайся там.

Я чувствую что-то мягкое под руками. Опускаю взгляд, и у меня перехватывает дыхание. В тусклом свете я не заметила — по всему полу разбросаны крошечные зеленые ростки. Они проросли сквозь брезентовое дно палатки, обвиваясь вокруг ножек койки. Я срываю один росток, поднося его к лицу. Это просто растение. Маленькое, хрупкое создание.

Я встаю, всё ещё покачиваясь, и делаю долгий, глубокий вдох. Позволяю ростку выпасть из пальцев. Это место вгоняет меня в стресс. Мне нужно, блять, отвлечься, и не на Бена.

9

К тому времени, как Джулиан присоединяется ко мне в лабораторной палатке несколько часов спустя, он уже трезв. Сумерки опускаются на лагерь, и луны-близнецы окрашивают равнину в серебристые тона. Сквозь дерьмовые окна палатки, пластиковые и покореженные, она выглядит как море ртути.

— Нужна помощь? — спрашивает Джулиан, чье лицо наполовину скрыто завесой черных волос.

Я как раз вожусь с центрифугой. У нее какие-то проблемы с балансировкой, и я никак не могу заставить ее нормально вращаться.

— Не-а, — говорю я. — Удалось вздремнуть?

— Да, мам.

Я бросаю на него взгляд.

— И тебе не надоедает?

— Что?

— Постоянно быть невыносимым мудаком.

— Ничуть, — беспечно отвечает он, подходя посмотреть, как я пытаюсь вскрыть центрифугу старой отверткой. — На самом деле, это бодрит. Твои презрительные мины доставляют мне неописуемое удовольствие.

— Угу. По крайней мере, это отвлекает тебя от Джи-дога.

Джулиан морщится.

— От кого?

— Господи. Проехали. Вообще-то, не хочешь мне с этим помочь? — Я протягиваю ему отвертку. — Никак не могу ослабить нижнюю деталь.

Джулиан молча берет отвертку и начинает изящно ковыряться в том самом винте, с которым я мучилась. Я наблюдаю, наполовину сосредоточившись на скрежете металла о металл, наполовину — на волнении травы за окном. Это неописуемо красиво. На Земле никогда не было ничего подобного.

— Так что там у вас с Беном? — спрашивает Джулиан, продолжая ковыряться отверткой.

Теперь всё мое внимание приковано к нему.

— Что ты имеешь в виду?

Он бросает на меня взгляд, приподняв бровь.

— О, думаю, ты прекрасно знаешь. К чему было это «мне нужно показать тебе ту штуку»? Его штуку?

— Заткнись, это было... — Я отчаянно пытаюсь найти объяснение, но терплю неудачу. — Это ничего не значило.

— Так вы не пошли к нему в палатку совокупляться?

— Совокупляться? О боже мой, Джулс, всё, что ты говоришь, звучит так...

— Правильно? — Он поджимает губы. — Я знаю.

— Я собиралась сказать — бесит.

Он пожимает плечами.

— Хм. Я просто спросил, потому что думал, что мы все сошлись на том, что он придурок.

— Должно быть, я пропустила это собрание.

Хотя я действительно считала его придурком. И до сих пор считаю. Честно.

— Это было не собрание, это естественное состояние физики, биологии и всей вселенной. Умные, мыслящие женщины от науки не тратят свое время на мужчин, которые используют отжимания в качестве брачного ритуала.

Я фыркаю помимо своей воли.

— Я ни разу не видела, чтобы Бен отжимался.

Джулиан поднимает глаза, прищурившись.

— Но ты это представляла.

— Нет...

— Представляла! — торжествующе заявляет он, указывая на меня отверткой. — Ха! Решила снизить планку, подруга. Ты та еще порочная личность, знаешь об этом? Ставлю деньги, что он даже не знает, где находится клитор.

— Отъебись, Джулс.

— Держу пари, он даже не знает, что это такое. — Джулиан посмеивается, возвращаясь к бесполезным попыткам провернуть застрявший винт отверткой. — Как думаешь, он вообще когда-нибудь доводил женщину до оргазма? Хочешь, я его просвещу? Могу набросать слайд-шоу за четверть часа, легко. «Как нежно трахнуть Дж...»

— Заткнись, — огрызаюсь я, выхватывая отвертку из рук Джулиана. — Ты меня уже бесишь. Это в высшей степени непрофессионально.

Джулиан одаривает меня уничтожающим взглядом.

— Ну да, у нас же тут такая строгая экспедиция, где всё исключительно по уставу.

— И что это должно значить?

Я возвращаюсь к возне с центрифугой. Кажется, она заржавела; чтобы ее починить, понадобится что-то посерьезнее отвертки.

— Только не говори мне, что ты об этом не думала. Учитывая ситуацию, я имею в виду.

Я делаю паузу и встречаюсь с ним взглядом.

— Какую ситуацию?

— Ну, взять хотя бы провалившуюся экспедицию твоей матери, для начала. Последствия. Тот факт, что ты здесь. Я имею в виду, неужели ты ни разу не задавалась важными вопросами? Например, почему ПКЗ потратил миллионы, чтобы снова отправить команду исследователей на Планету, и они выбрали именно нас?

Я закатываю глаза. Только не очередная теория заговора.

— Как скажешь, плоскоземельщик. Я более чем квалифицирована для участия в этой миссии. Я годами боролась за то, чтобы она состоялась.

— Без сомнения, без сомнения. Я лишь говорю: посмотри на эту команду. Каждый из нас до единого должен сидеть в психушке. Но вот мы здесь, бродим по чужой планете, собираем... наверное, образцы растений и воды, или типа того.

Я протяжно выдыхаю. Откладываю отвертку и опираюсь руками о стол ладонями вниз.

— Выкладывай. Какая у тебя теория? Теперь они собираются отправлять психов на планеты вместо сумасшедших домов? А мы — тестовый запуск?

— Псих — это оскорбление, — чопорно заявляет Джулиан. — И нет, с какого такого перепугу они стали бы отправлять всех наших чудиков на единственную планету, которая может оказаться пригодной для человеческой колонизации?

— А чудик — это не оскорбление?

— Нет-нет. Мы здесь не для того, чтобы остаться, по крайней мере, на бумаге. Но мы также, скажем так, изолированные личности. Одиночки, если ты понимаешь, к чему я клоню. Я имею в виду, у тебя был хоть один друг до начала тренировок?

Я напрягаюсь, издавая протестующий звук. К чему, черт возьми, Джулиан клонит?

— Мм. Так я и думал. А теперь давай представим, что с нами что-то... случилось на Планете.

— А давай не будем, но скажем, что представили.

Джулиан выдерживает мой взгляд; его очки блестят в свете лампы.

— Просто подумай об этом. Кто бы вообще пришел на наши похороны? Ты — классический случай ПТСР, Джилл Джонс. Я — глубоко депрессивная личность с нарциссическими наклонностями. Дарси... ну, мы оба знаем, через что она прошла. Но вот что мне любопытно, так это наш бесстрашный солдат. Как ты полагаешь, что такого глубоко психологически неправильного с Бенджамином?