Поглощённая (ЛП) - Смиттерман Мег - Страница 1

Мег Смиттерман

Поглощённая

Информация

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Просьба не использовать русифицированные обложки в таких социальных сетях как: Инстаграм, ТикТок, Пинтерест и другие.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Автор: Мег Смиттерман

Название: «Поглощённая»

Серия: -

Перевод: Юлия

Редакция и Вычитка: Lycoris

Обложка: milady

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ О СОДЕРЖАНИИ

Умеренный боди-хоррор

Психологический хоррор / саспенс

Откровенные сексуальные сцены (некоторые с участием растений!)

Обсуждение / изображение психических расстройств

Тропы

Космический хоррор

Заброшенная / загадочная планета

Экспедиция на неизвестную планету

Тайны прошлой миссии

Учёные в изоляции

Медленное нарастание безумия

Психологический хоррор

Живая / разумная флора

“Планета зовёт меня домой”

Исчезновения членов команды

Тайны корпораций и миссий

Атмосфера паранойи

Напряжённая романтическая линия

Команда с сильной химией

Учёная героиня

Ветвей несли от чудного ствола,

Цветами и плодами одаряли.

И кто вкушал дары из их числа,

Тому казалось: в бесконечной дали,

Скорбя, на чуждых берегах бушует вал;

И если с ним товарищ говорил,

Был тонок голос сей, как из могил;

Спящим казался, всё ж не засыпал,

И стук сердечный музыкой в ушах звучал.

Альфред, лорд Теннисон

Пожиратели лотоса

ПРОЛОГ

Я всю свою жизнь видела Планету в снах. Это вновь и вновь возникающий рай, который сияет ярче всего на Земле, ярче всего, что я когда-либо видела наяву. Это зеленеющие склоны, покрытые цветами и мягкой травой, самое бескрайнее и голубое небо, какое только можно вообразить, густые и тихие леса, такие темные от теней и мха.

Я не могу вспомнить времени, когда Планета не завораживала бы меня. Это похожее на Землю чудо, сине-зеленая жемчужина в самых глубоких уголках нашей галактики. Немыслимо далекая, но все же досягаемая.

Планета — это доказательство того, что Рай существует, и мы там были. Моя мать ступала по её равнинам, пробиралась сквозь леса и на закате смотрела на её луны-близнецы. Она постоянно рассказывала мне истории — о её красоте, о том, как она отзывалась в её сердце, с какой теплотой она думает о ней даже сейчас. Но она никогда не рассказывала мне о том, что действительно имело значение. Никогда не рассказывала того, о чем говорила в новостях, на слушаниях или в старых интервью для «Тайм».

Когда я была младше, я часто спрашивала её, что же на самом деле произошло там, еще до моего рождения. Была ли она героиней, выжившей в проклятой миссии? Злодейкой, обреченной народной молвой? Но о чем бы я ни спрашивала, она лишь хмурилась и отворачивалась. Когда я вспоминаю об этом сейчас, мне кажется, будто она боялась, что я увижу правду в её глазах, какой бы она ни была.

В конце концов я перестала её спрашивать.

Я видела все интервью; я читала все статьи. Некоторые из них рисуют её как единственную удачливую выжившую. Некоторые — разгромные и осуждающие. Но во всех них задается один вопрос: почему только она смогла вернуться, тогда как остальных оставили умирать? И она никогда по-настоящему не отвечала. Может быть, она не знала. Может быть, она была сбита с толку так же сильно, как и все остальные.

Когда моя мать наконец умерла — финал медленного скольжения в вечность, который казался таким неправильным для столь молодой женщины, — я попрощалась с человеком, которого никогда не знала.

Но я знаю Планету. Я видела её в своих снах.

1

— Джилл.

Мое имя вырывает меня из оцепенения. Я неохотно отворачиваюсь от крошечного иллюминатора. Мне не хочется отрывать взгляд от удлиняющегося изгиба Планеты, который становится все ближе с каждой секундой. Я нетерпеливо выдыхаю.

— Что?

Дарси добродушно хмурится.

— Хватит заграбастывать себе все окно.

Она неловко наклоняется надо мной — мы все еще крепко пристегнуты, так как приближаемся к входу в атмосферу, — и ее густые черные волосы щекочут мне нос.

— Надо было доплатить за место у окна, — говорю я, пытаясь вжаться в спинку кресла, чтобы дать Дарси больше места. — Это же элементарно. Член Менсы, как же.

Она бросает на меня уничтожающий взгляд.

— Знаешь, Джилл...

— А ведь она права, — добавляет Джулиан с другой стороны тесного шаттла, обрамленный звездным силуэтом их иллюминатора. — Премиум-места бесплатно? В условиях нынешней экономики?

— Вот именно, — соглашаюсь я, и мой рот оказывается практически в ухе Дарси из-за того, как сильно она вытягивает шею в моем пространстве. — А я-то думала, ты умная.

— Очевидно, недостаточно умная, чтобы отмазаться от миссии, в которой полно некомпетентных людей, — приветливо говорит она, по-прежнему с нетерпением вглядываясь в иллюминатор. А затем бодро добавляет себе под нос: — Имена на букву «Дж» — это всегда те еще муда...

— Ладно, хватит, — перебивает ее Бен, сидящий рядом с Джулианом. Его присутствие внезапно становится внушительным, словно он может включать и выключать свои лидерские качества как по щелчку. Наверное, это из-за того, что он военный. В отличие от нас, ученых, чьи мозги работают на скорости миллион миль в минуту, и которые всегда шутят и валяют дурака, чтобы выпустить пар, он — мина замедленного действия. Он терпеливо ждет. А потом, когда команда начинает буянить или возникает проблема, требующая решения, он мгновенно берется за дело. И вот он вдруг здесь, неоспоримый, и я не могу отвести от него взгляд.

— Прости, папочка, — нараспев произносит Джулиан.

Бен потирает нос тупыми пальцами.

— Флеминг, сколько раз мне нужно повторять? Не называй меня папочкой.

— Да, папочка, — поддакивает Дарси.

Я отказываюсь присоединяться к шутке. Это ощущается слишком фамильярно, особенно рядом с Беном. За тот год, что мы вчетвером тренировались вместе, я так и не подпустила его к себе. Дарси и Джулиан теперь мои друзья, нравится мне это или нет. Но что-то в Бене заставляет меня чувствовать себя неуверенно, и мне проще держать его на расстоянии вытянутой руки, чем взглянуть в глаза собственным чувствам. Я говорю остальным, что дело в том, что он военный, но это лишь часть правды.

Бен бросает на меня взгляд, который как бы говорит: «Спаси меня от них», и я пожимаю плечами, отворачиваясь.

Дарси и Джулиан начинают перепалку через весь шаттл, и их голоса отходят на задний план, когда мое внимание снова переключается на иллюминатор. Планета поднимается нам навстречу. Я уже влюблена. Я видела ее раньше на записях и фотографиях. Я видела ее реки, горы и леса. Ее пустыни и погодные условия. Но не так. Не из космоса, приближаясь к ней извне. Она — яйцо, готовое вылупиться. А мы — ее удобрение.

Я вижу человечество таким, каким оно будет, если наша миссия увенчается успехом и мы обретем новый дом на Планете: сначала несколько тысяч колонистов, затем их число удвоится, потом увеличится в четыре раза, они будут строить и расселяться. Будут менять русла рек и прорубать пути сквозь горы. Будут процветать в нашем новом доме. В груди щемит.

Фоновый гул веселой перебранки становится громким и резким.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Не будь таким кайфоломом, — говорит Дарси, — мы ведь еще даже не прилетели.

— Я не кайфолом, — возражает Джулиан, поправляя овальные очки на длинном носу. — Не дай бог мне начать рассуждать о философской природе этой миссии.

— Ты не рассуждал, придурок, — отвечает Дарси, отвернувшись от меня. — Ты вел себя по-хамски. Проклятая? Серьезно? Сука, мы же ученые.