Связанная с Анубисом (ЛП) - Медина Дани - Страница 9

Я хватаю ее за задницу и приподнимаю, чтобы она обвила мою талию ногами. Удивление в её глазах от моего резкого движения заставляет мой член затвердеть, но именно её запах заставляет его пульсировать.

Ее руки обхватывают мою морду, и я закрываю глаза от этого лёгкого прикосновения. Все мое тело покрывается мурашками, когда наши губы соприкасаются, сливаясь в поцелуе. Поначалу он робкий и изучающий, но, когда мой язык касается мягкого жара её языка, у меня вырывается рычание от колоссального возбуждения, которое я испытываю.

Давление её ног вокруг меня усиливается, заставляя меня сжать ее задницу с ещё большей жадностью. Я упиваюсь её стонами с алчностью и преданностью. Мои маленькие когти рвутся наружу, но, поскольку я не обнажён, я чувствую острую вспышку боли — к счастью, ничто не может меня остановить. Когда нам приходится отстраниться, чтобы перевести дыхание, её глаза утопают в чистейшем и самом глубоком наслаждении.

— Мне нужно отнести тебя в уединённое место, — тяжело дышу я, почти умоляя. — Веди меня.

— Здоровяк… — она стонет, когда я двигаюсь, и мой член массирует ее киску. — Трудно думать, — признается она, пряча лицо у меня на груди.

— Скоро я избавлю тебя от этого беспокойства. Веди меня, пожалуйста, — я сглатываю ком, который желание образует в моем горле.

Ее глаза сияют, когда она согласно кивает.

— В спальню… наверху. — то, как на неё это действует, определённо так же сильно, как и на меня.

Я обхватываю её руками, защищая ценой своей жизни, пока несу наверх. С каждым шагом наши сердца бьются все быстрее, словно уникальные музыкальные инструменты играют только для нас, словно наши души знают, что нам нужна единственная мелодия, принадлежащая только нам двоим.

Я слышал об этом, но никогда не думал, что это реально. Связанные узами самцы всегда склонны к преувеличению. Есть много Анубисов, у которых есть свои божественные пары, и это может быть обычным явлением. Но Алира — человек, без сил и без вечной жизни. В данный момент я сам лишен своих сил — кто знает, может, чувства сильнее магии.

— Вы это слышите? — шепчет она, когда мы добираемся до вершины лестницы.

— Да, — я пересекаю коридор. Мы подходим к двери, и, войдя в спальню, я закрываю её ногой за нами.

Приблизившись к кровати, я опускаю её на пол, и от этого движения её гипнотические зелёные глаза впиваются в мои.

— Сними одежду, моя Али, — мой голос звучит более хрипло и раскатисто, чем обычно.

Я смотрю, как она слабо кивает, и когда она начинает раздеваться, я делаю то же самое, освобождая свой твёрдый и ноющий член. Я отбрасываю свою импровизированную тунику ногами, чувствуя, как пересыхает в горле, когда передо мной предстаёт совершенство её изгибов.

Из моего горла вырывается рычание, когда её руки скользят к моему животу. Ее прикосновение к моей коже заставляет шерсть встать дыбом и вызывает желание взвыть.

— Так трудно держать себя в руках.

— Вам нужно успокоиться, — в её глазах что-то мелькает. — Я никогда этого не делала.

Электрический разряд пронзает моё тело от осознания того, что я буду первым и единственным, кто к ней прикоснётся — это первобытное и животное чувство. Я мог бы разорвать кого-нибудь пополам от одной лишь мысли, что к ней могут прикоснуться.

— Все, что мы будем делать, произойдёт только с твоего согласия. Когда ты скажешь «хватит», я остановлюсь. Все будет только ради твоего удовольствия.

Ее глаза наполняются слезами, похожими на кристально чистые водоёмы спокойного и тихого океана.

Я медленно беру её на руки, как принцессу, и опускаю на мягкий матрас её кровати, нависая над ней, как преданный и одержимый пёс. Ее руки обхватывают мою морду и притягивают для очередного поцелуя — того, что я не особо любил делать, ведь мало кто из божеств любит делиться близостью таким образом. Но с Алирой это так хорошо, что я мог бы излить своё семя от одного лишь горячего массажа её языка о мой.

Я откидываю её длинные волосы, ища доступ к шее. Прерываю поцелуй и начинаю спускаться ниже, скользя языком по её бледной, мягкой коже. Я хочу сосчитать каждую родинку на её груди, но отчаянное желание попробовать её на вкус не позволяет мне больше ждать.

Я смотрю ей в глаза, ища подтверждения для своего следующего шага, и, получив его, беру в рот её сосок, в котором, к моему удивлению, находится какое-то уникальное украшение. Ее выгнувшееся подо мной тело — это настолько сильный удар по моим чувствам, что мне приходится задействовать всю силу воли, чтобы не кончить прямо сейчас.

— Руатан, — стонущий голос, пропитанный удовольствием, заставляет меня насторожиться и окончательно потерять голову от ещё большего желания.

Я отпускаю её набухший сосок и, взяв другую грудь в руку, умеренно сжимая её, не даю ей времени ничего сказать. Просто делаю с ней то же, что и с первой, а её руки, которые раньше сжимали простыни, теперь цепляются за мои уши.

— Боже мой! Это не может быть настолько мощным, — ее слова звучат жалобно.

— Все еще даже не началось, моя богиня.

Ее щеки, залитые румянцем, достойным картины эпохи Возрождения, заставляют меня рычать, почти сходя с ума.

Услышав мои слова, она закрывает глаза, запрокидывает голову и падает на мягкие подушки. Я продолжаю спускаться ниже, пока не добираюсь до её киски. Запах сводит с ума, и, уверен, вкус будет таким же божественным, как и все её совершенство.

Я сойду с ума, если не овладею ею.

Глава 10

Даже в моих самых смелых снах

АЛИРА МУН

Мое тело горит. Его горячее тело с мягкой чёрной кожей обладает более высокой температурой, чем обычно, но это не отменяет того факта, что Руатан открыл магический портал и втянул нас внутрь, заставив мир перестать существовать за пределами того, чем мы занимаемся в четырёх стенах.

Даже в своих самых смелых снах я не могла вообразить ничего подобного.

И даже зная, что у него нет никакой власти манипулировать чем бы то ни было, находиться с ним в такой интенсивной связи — это магия.

— Раздвинь ноги, моя богиня, — его голос, сопровождаемый почти жидким золотым взглядом, пробирает до костей, вызывая ощущение, будто меня подключили к высоковольтным проводам, заставляя мою киску пульсировать с невиданной доселе вибрацией.

Как и было приказано, я раздвигаю ноги еще шире, чтобы ему было удобнее, издавая громкий крик, больше похожий на отчаянный стон, когда чувствую, как жар его дыхания овевает мою киску.

— Здоровяк, это до пугающего приятно, так что, пожалуйста, прекрати, я горю изнутри.

Из его горла вырывается рычание, давая понять, что он сдерживается.

— Позволь наслаждению затопить тебя. Клянусь, я буду рядом, чтобы помочь тебе дышать.

У меня нет времени ответить на его слова, потому что его язык касается моей киски.

— Ах!

Исключительно инстинктивно я хватаю его за уши, обхватывая его голову ногами. Холодная морда, массирующая мой клитор, и его язык, вторгающийся в мой канал, почти доводят меня до коллапса. Затем мое тело пронзает уверенная боль, и из глаз текут слезы. Тяжело дыша, я замечаю, как он перестаёт двигаться, и ощущение его большого горячего языка внутри меня — это нечто нереальное.

Мое тело начинает меняться, сердце снова бьётся неистово и сладостно, и когда я чувствую, как он двигается там внутри, касаясь уникального места, я чувствую, как моя душа покидает тело и парит над нами.

— Не останавливайся! — кричу я, дёргая его за уши, и он послушно, кажется, яростно двигает лишь кончиком языка.

Его холодная морда начинает нагреваться, мое тело полностью теряет чувствительность, и весь контроль, который у меня остаётся, сосредоточен в бёдрах, которые вращаются, словно обретя собственную жизнь в поисках большего. Руатан рычит, урчит и заставляет мою киску вибрировать. Я чувствую, что проваливаюсь в воронку наслаждения, сходясь в энергии, настолько уникальной и присущей только ему, что я поджимаю пальцы на ногах от этого безумия и опустошения.