Сугроб — не повод для знакомства (СИ) - Кирина Ксения - Страница 15

— Я не говорю, что идея плохая, но ты же совершенно не продумал детали! Ещё раз тебе говорю: сначала сделай миниатюру, а уже потом аккуратно наращивай масштаб, если всё получится по задумке!

— У меня получилось… — робко возразил Кларенс.

— В объёме чайной чашки! А ты предлагаешь сотворить такое над толпой детей! Представляешь, какова будет реакция их родителей? Или ты забыл, к чему приводят спонтанные эксперименты? Мне твои вафельные бабочки до сих пор в кошмарах снятся!

Кларенс заметил меня и покрылся пятнами. Моя дама обернулась и приветственно помахала.

— Извини. Ты стал невольным свидетелем воспитательного процесса, — сказала она, когда я подошёл ближе. Щёки у неё раскраснелись.

— Но это же забавно! Ты что, в детстве никогда снежинки языком не ловила? — возмутился Кларенс. Он почему-то решил, что я его поддержу.

— Вот именно — снежинки! — моя дама повернулась ко мне. — Этот умник хочет рассеять над площадью пять мешков сахарной пудры и сделать из них нечто вроде сладкого снега, чтобы дети бегали с высунутыми языками!

— Все же слипнутся, — сказал я.

— Не слипнутся! Я вам сейчас докажу! — Кларенс схватил один мешок, открыл его, взмахнул рукой…

Раздался оглушительный хлопок, и воздух вмиг стал мутно-белым. На сей раз моя дама заслонила меня… ну, как заслонила — попыталась.

Когда я открыл глаза, мы с ней представляли собой два липких сугроба из сахарной пудры. Несмотря на её белизну, её легко можно было отличить от снега.

Никогда бы не подумал, что она так легко уплотняется и так противно скрипит.

Кларенс почти не пострадал — не считая глупого выражения лица и обрывка ткани в руках.

— Этот десятый. Юбилейный, — длинно выдохнув, сказала моя дама и понизила голос до заговорщицкого шёпота: — Ты похож на пряничного человечка, покрытого глазурью.

Политес требовал ответить что-нибудь в том же духе.

— А ты похожа на пирожное. Самое красивое пирожное во всём Нонделлорте.

— О, благодарю. Но сразу предупреждаю — я несъедобная, — моё «пирожное» встряхнулась. Сахарная пудра частично осыпалась с шубки, частично свалялась неаппетитными комьями и прилипла к меху. — Ну что, Кларенс, убедился, как выглядит твоя идея в крупном масштабе? Молодец. А теперь исправляй то, что натворил.

Он печально угукнул.

Часть 21. Небольшая лекция

То ли бедняга Кларенс перенервничал, то ли бытовое волшебство само по себе ему не очень-то давалось — почистить нас он смог лишь наполовину. После его стараний мы перестали быть похожи на произведения кондитерского искусства, но облипли… или залипли… в общем, остались неприятно-липкими, мех на нашей верхней одежде встопорщился неопрятными сосульками. Зато обошлось без каких-либо других спецэффектов (а могло и не обойтись, если учесть, что за нами планомерно охотятся все возможные сугробы этой Зимы).

— Знаешь, Кларенс, ступай-ка ты на площадку и передай Королеве, что я здесь ненадолго задержусь, — скомандовала моя прекрасная дама. — Следующую картину творите без меня.

Кларенсу дважды повторять не пришлось: он с такой прытью помчался прочь, что из-под его сапог взвилась снежная пыль.

Мы проводили его взглядами, после чего моя дама, не теряя времени, через чёрный ход привела меня в одно из крохотных подсобных помещений кафе, где висели полушубки и шубы. Потом она где-то разыскала чистую влажную тряпицу, и мы по очереди помогли друг другу отчистить с нашей одежды хоть ещё немного липкости.

— Ты не будешь возражать, если мы сегодня съедим по булочке без сахарной пудры? — со смешком спросила моя дама, когда мы, помыв руки, переместились в зал и заняли достопамятный столик на двоих. Хозяйка помахала нам из-за стойки, мы помахали в ответ.

— Нисколько. Что-то мне подсказывает, что нам следует держаться подальше от всего сыпучего. Мучного в том числе.

Это я, конечно, преувеличил нарочно. Но общение с девушкой, разделяющей твоё чувство юмора — одно из самых изысканных удовольствий, какие только существуют (наравне с горячим шоколадом).

— В выпечке мука уже не сыпучая.

— В нашем… наших случаях сыпучим становится даже то, что таковым изначально не было. Помнишь сугроб из мишуры? Я потом полвечера из-за шиворота блёстки выковыривал.

— Так блёстки же, а не мишуру. В общем, булочки и горячий шоколад, так?

Шоколад подарочный был встречен с одобрением и отложен до более благоприятного момента.

Увы, наши посиделки (в очередной раз) длились недолго: вернулся Кларенс и трагическим шёпотом сообщил, что «Королева рвёт и мечет», и принялся умолять мою даму всё-таки пойти на площадку. Пока он приплясывал от нетерпения, моя дама нарочито неспешно доела булочку, извинилась и поднялась из-за стола. Я доедал уже на ходу — в конце концов, вечер только начался.

— Хочешь посмотреть на мою работу? — спросила моя дама.

— Хочу украсть тебя после работы. Или по пути к ней, — честно признался я.

Мы как раз вышли из кафе. Зардевшийся от подслушивания нашей беседы Кларенс ускорил шаг, но периодически оглядывался, проверяя, идём ли мы следом.

— Пожалей Кларенса. Если я не приду, Королева из него марионетку сделает.

— Разве это не противозаконно?

— Не в иллюзиях. Она же не управляет им, подавив его волю, а всего лишь использует как подвижный трафарет. Для этого Кларенс должен находиться внутри иллюзорного изображения или в непосредственной близости от него, — пустилась в объяснения моя дама. — Да, это входит в наши обязанности. А поскольку наша главная задача — развлечение публики, особенно младшего возраста, иллюзия обязательно должна быть движущейся, — уж что-то статичное можно запросто скопировать с любого булыжника на обочине. Кларенсу в роли трафарета пришлось бы как-то шевелиться: прыгать, бегать, танцевать, кривляться, корчить рожи… Не каждый способен перебороть страх сцены, чтобы сыграть по-настоящему и понравиться детям. Малышей, к примеру, очень легко напугать. Как понимаешь, нужно всеми силами стараться избегать этого. У Кларенса ещё маловато опыта и избыток застенчивости.

— Я знал, что иллюзии — волшебство замысловатое, но никогда не думал, что сотворение иллюзий в детском парке — настолько сложная система, — пробормотал я.

— Наверняка и в твоей работе имеются свои тонкости, которые мне покажутся сложными, — рассудила моя дама. — Вот мы и пришли. Слушай… выполнишь мою небольшую просьбу?

— Всё, что угодно.

— Смотри, поймаю на слове, — она игриво погрозила мне пальцем и перешла на серьёзный тон: — Я прошу тебя подождать здесь, пока я не закончу с выступлением. Боюсь, иначе ты можешь услышать моё имя раньше времени. Чудо, что Кларенс не сболтнул. Согласись, это было бы нечестно.

— Соглашусь. Не волнуйся, я подожду, — пообещал я.

Она в ответ поцеловала меня в щёку и упорхнула.

Часть 22. Одиннадцатый сугроб (виновник тот же)

Королева оправдывала своё прозвище уже издалека: это была рослая худощавая блондинка с идеальной осанкой и сжатыми в нитку губами, вооружённая большим блокнотом и карандашом. Похоже, она собиралась отчитать мою даму, но заметила, что я за ними наблюдаю, что-то отрывисто бросила и отошла в сторону, — точь-в-точь раздражённая кошка, размахивающая хвостом (тонким, коротким и прямым).

Моя прекрасная среброволосая дама (я не устану повторять это словосочетание, даже когда узнаю её имя) быстро потолковала с Кларенсом и своей черноволосой напарницей, воодушевлённо хлопнула в ладоши и заняла место перед толпой детей.

Волшебное представление началось полной противоположностью погоде: вся площадка в мгновение ока покрылась красочным цветочным ковром, а ещё через несколько секунд цветы, трепеща лепестками, взлетели в воздух, будто бабочки причудливых форм. Сначала я подумал, что это будет просто красивое зрелище, без определённого сюжета, но скоро понял свою ошибку: иллюзорные цветы служили своего рода театральным занавесом. Вот они порскнули в разные стороны (но все без исключения — вверх), и перед восторженно завопившей ребятнёй предстали герои сегодняшней сказки.