Ледяная невеста для герцога дракона (СИ) - Верховская Таля - Страница 36

Эйлин замерла у дальней арки. Зелёное бархатное платье безупречно, но губы сжаты в тонкую линию. Она не смотрела на меня — только на Драго. Вивиан мелькнула у тенистых ниш: бледная, пальцы нервно теребят край шали, глаза бегают по периметру — считает стражников.

В дальнем углу, чуть в стороне от знати, стояли Эльфрида и Мира. Слугам не полагались первые ряды, но они не прятались. Эльфрида вытирала глаза платком, Мира улыбалась, сжимая в руках чистую салфетку — будто готовила её для церемонии. Они были счастливы. И это придавало мне сил.

Драго стоял у нижней ступени возвышения. При взгляде на него у меня перехватило дыхание — до того красивым казался этот мужчина, дракон, мой дракон. На нём был парадный тёмный камзол с серебряной вышивкой и пуговицами. Лицо спокойное, но я знала это спокойствие. Оно было как лёд перед трещиной.

Вперёд меня вёл брат. Заиграла тихая музыка. Ткань платья шелестела, но я её не слышала. Только стук собственного сердца. И видела лишь глаза мужчины, который заставил оттаять моё застывшее сердце.

Альрик развернул пергамент, зачитал:

— По праву камня и по воле Короля союз скрепляется. Леди Ростан признаётся избранной. Пакт вступает в силу с этого часа. Дом к дому, лёд к стуже.

Король поднял руку. Зал склонился.

Драго шагнул ко мне, протянул руку. Я вложила свою ладонь, затянутую в кружево перчатки, в его — огромную, тёплую, в небольших шрамах. Прикосновение вышло мягким.

Альрик уже вынес на подносе серебряную чашу. Древнюю, с потемневшими стенками и вырезанными по краю узорами, похожими на замёрзшие ветви. Внутри плескалась чистая вода, собранная с ледяных родников до рассвета. Драго коснулся края — на воде проступила рябь.

— Руки, — тихо сказал он.

Мы опустили кисти в чашу. Вода оказалась не холодной, а живой. Она обожгла кожу, потом прогрелась, и по венам побежала тяжёлая, ритмичная волна. Из-под воды поднялось свечение — мягкая, переливчатая дымка, которая обвилась вокруг наших запястий и поднялась выше, к предплечьям. Кожа отозвалась лёгким покалыванием. Я не отняла рук. Сияние впиталось, оставив на запястьях тонкие серебристо-голубые узоры. Они легли ровно, как браслеты, сплетённые из морозных линий и древних символов. Наши узоры встретились, сомкнулись — и в воздухе на долю секунды вспыхнул низкий, ровный столб света. Не слепящий, скорее подтверждающий: союз случился. Потом столб опустился, втянулся в чашу, и вода затихла.

Король Вальдемар взял слово:

— Я подтверждаю при свидетелях. Узы закреплены. Земля подтвердила. Вода приняла. Помолвка свершилась.

Драго смотрел на меня. В его глазах было то, что нельзя спрятать за этикетом: нежность, принятие и обещание большего. Он шагнул ближе, коснулся моей щеки. Я прикрыла веки. Его дыхание осело на моих губах — лёгкое дуновение. Поцелуй вышел коротким, но глубоким. Не страстным, а точным. Как печать на воске, как слово, которое больше не нужно повторять.

Зал выдохнул. Послышались негромкие аплодисменты — признание. Эльза сжала руку Филиппа чуть крепче. Лира закрыла веер и улыбнулась. Кассиан кивнул, коротко, по-братски. Селина широко улыбнулась.

И только двое не разделили этот момент. Эдвард стоял у дальней колонны, трость уперта в пол, вены на запястье вздулись, проступая тёмной сеткой. Он не смотрел на узоры — он смотрел на Драго. В его лице не было злости, только холодное, расчётливое понимание: дверь закрылась. Варго застыл неподвижно, руки сложены, взгляд опущен. Но я заметила, как его пальцы слегка шевельнулись — будто что-то считал.

Церемония закончилась, музыка стихла. Король ушёл первым. За ним начали расходиться гости. Драго не отпускал мою руку, пока мы не свернули в боковой коридор, где стены пахли старой древесиной и сухим камнем.

— Третья западная застава не ответила на вызов, — сказал он тихо, когда шаги стихли. — Ни тел, ни крови. Только пустые плащи и брошенные копья. Лесная линия слишком тихая. Даже птицы ушли. Похоже, Эдвард начал действовать.

Я остановилась. Серебристые узоры на запястье покалывало, кольцо на пальце нагрелось, гребень в волосах дал тихий импульс.

— Они проверяют границы, — сказала я.

— Они расширяют зазоры, — поправил он. — Завтра закроем периметр. Арбалеты на стены. Стражников к воротам. Никаких выходов. Никаких гостей.

Я кивнула, облизнув пересохшие губы. Кадык Драго дёрнулся.

— Я буду готова, — прошептала я — практически в губы герцога.

Он уже успел податься ко мне.

— Я не отпущу тебя от себя, слышишь? Ни сейчас. Никогда. Всё только начинается, Лианна. Ты моя, и я никому не дам тебя тронуть.

— Я знаю, — ответила я.

Наши губы встретились в отчаянном поцелуе. Я будто хотела напитаться Драго, раствориться в этом холодном мужчине. А он обнимал меня так крепко и неистово, словно хотел сделать меня своей частью.

Но поцелуй длился недолго. Что-то нехорошее происходило в Северном Клыке. Драго должен был выяснить — что именно, должен был защитить короля. Он развернулся и ушёл собирать совет, отдавать приказы.

Я же в сопровождении двух стражников, которые внезапно возникли передо мной, пошла к своим покоям.

Дверь за спиной затворилась. За окном свистел ветер, но сквозь него пробивался другой звук — ровный и чёткий. Шаги строя по мёрзлой земле. Или стук топоров. Или просто кровь в ушах. А может, у меня уже галлюцинации от перенапряжения.

Я села на край кровати и снова почувствовала это: едва заметную дрожь. Не в стенах — в самом фундаменте. Будто глубоко под камнем просыпалось что-то тяжёлое, давно спавшее. Я не знала, что именно.

«Значит, всё-таки не померещилось», — с досадой подумала я.

Глава 38. Фундамент и предатели

Глава 38. Фундамент и предатели

Дрожь в полу не уходила. Она шла откуда-то из глубины — будто под каменным панцирем замка билось второе сердце. Пальцы сами тянулись к запястью. Там, под кожей, серебром пульсировал узор. И он, кажется, реагировал на эту вибрацию. В дверь уверенно постучали.

— Лианна, это я. Открой.

Драго вошёл без предисловий. Плащ застёгнут под горло, лицо — сосредоточенное, глаза потемнели, на висках проступила голубоватая чешуя. Он огляделся, прислушался. Тоже чувствовал эту дрожь.

— Ты в порядке? — Он взял меня за руку, погладил ладонь большим пальцем. — Мы знали, что что-то должно случиться. Шпионы доносили. Но думали — позже. Ошиблись. — Драго потянул меня за собой. — Поторопимся. Я созвал совет в нижнем зале. Король уже там.

Я пошла за ним. Воздух в коридорах и на лестнице пах сырым камнем и маслом для стали. Стены Клыка сейчас казались особенно мрачными.

В зале, где зимой хранили бочки с зерном, теперь лежала карта. Стол был завален свитками, восковыми печатями, чёрными флажками постов. У окна, спиной к нам, стоял Король. Его посох упирался в камень. Он не обернулся — только подал знак рукой: «Начинайте».

Мы встали вокруг стола. Карта Северного Клыка лежала как открытая рана. Чёрные флажки постов, красные пометки маршрутов, линии, уходящие в подвалы. Никто не сел — сейчас не время. Брат тоже был здесь. Выглядел серьёзным и собранным. И почему Эльфрида рассказывала, что он повеса и транжира?

Дэниел положил ладонь на край карты. Голос звучал ровно, но в нём появилась та самая жёсткость, что возникает у людей, которые перестали бояться.

— Северный тракт закрыт. Караван разгружен, люди переформированы. Тридцать в резерв, остальные — на стены и в город. Ворота на внутренних засовах. С рассвета — полная изоляция. — Он провёл пальцем по линии от леса к реке. — Третья застава молчит. Четвёртая передала: у опушки видны цепи. Не конница, скорее пехота или что-то другое. Растянуты, держат дистанцию. Проверяют, где мы слабы.

Альрик кивнул, не отрывая глаз от схемы:

— Город под охраной. Рынки опечатаны, лавки закрыты, жители по домам. Стража удвоена у хранилищ, гильдий, тронных покоев. Личная гвардия Короля — круглосуточно. Ни шагу без сопровождения. Ни одного посланца без печати Герцога или моей. — Он помедлил, потом добавил тише: — Оставшихся участниц отбора переводим в нижнее крыло. Каменные своды, два выхода: основной и тайный — он ведёт к Каменной пустоши. На охране два поста. Старейших лордов — тех, кто не в седле — отправим в восточную галерею. Лекари, гвардия наготове. Никого не выпускать. Никого не пускать. Кто хотел уехать — сделал это до заката. Кто остался — принимает замковые правила.