Тоска по нерассказанной истории - Кан Минсу - Страница 3

– Безусловно, – ответил историк. – Глоток свежего воздуха у нас на факультете, забитом старыми педантами вроде меня.

– О, тебя рано в старики записывать! – Она улыбнулась, поправляя одеяло. – Да и если ты старик, то я старуха.

– Этого я точно не говорил. – Он ответил улыбкой в тон.

– Умна, обаятельна… – Продолжила жена, задумчиво глядя в потолок. – Не будь она так помешана на академической карьере, я бы переманила ее к себе на работу.

– Наша потеря стала бы вашей находкой.

– А какая она красотка… но…

– Что «но»?

– Пустяки. Так, просто подумала, что… Да не стоит…

– Ну?

– Не стоит так говорить, но… что она нашла в этом парне?

Историк фыркнул. Обычный айтишник из крупной компании, кажется, добряк, но если уж описывать его одним словом, то «никаким» – ни поругать, ни похвалить. Рядом с настолько яркой девушкой он казался случайным прохожим.

– Кто разберет, почему люди сходятся? – пожал он плечами.

– Пожалуй.

– Кстати, многие, наверное, то же самое говорят и о нас.

– О нас? С чего вдруг?

– Ну, знаешь…

– Чушь! Наверняка все говорят: «О, ну ничего себе, она живет с таким харизматичным профессором!»

– Не думаю, что у кого-то язык повернется назвать меня харизматичным, когда рядом со мной ты.

– Ой, всё! Я больше не готова это слушать, давай-ка лучше поцелуй меня.

Ей предстоял тяжелый день, а ему – утренняя лекция, и они планировали отправиться спать пораньше. Но поцелуй разжег искру, переросшую в неторопливую, нежную близость, оставившую обоих в сладкой истоме. После они еще долго целовались, перебирали пальцами волосы, гладили щеки друг друга, пока глаза сами собой не начали слипаться, и они уснули с легкими улыбками на губах.

Историк никогда не пользовался будильником: внутренние часы будили его минута в минуту. На цыпочках, стараясь не потревожить жену, он осторожно выбрался из постели и направился в душ. Одевшись в гардеробной, он задержался на пороге, глядя, как она спит. Волна нежности сдавила горло. Он вспомнил, как она ворвалась в его жизнь, когда он уже смирился с одиночеством, как она изменила его жизнь, наполняя ее светом. Рука сама потянулась разбудить ее и сказать: «Как же я тебя люблю». Запомнить ее улыбку перед разлукой. Но он сдержался: ей нужны были силы.

Позже он глубоко пожалеет об этом – это был последний раз, когда он видел ее живой.

Глава первая

Миф I

За три дня до приезда императора в новый город сказитель сидел, скрестив ноги, на толстом коврике в просторном зале, отделанном панелями из светлой полированной древесины. Перед сказителем стоял маленький восьмиугольный столик с бирюзовыми чайником и чашкой. Трое писцов в синих мантиях низших чиновников сидели напротив него у собственных столиков, каждый со стопкой бумаги, чернильным камнем и кисточкой. Длинное узкое окно за спиной сказителя пропускало косой столб утреннего света.

Сказитель некоторое время сидел неподвижно с закрытыми глазами, изгоняя из сознания все повседневные заботы и желания, чтобы свободно текла мысль повествования. Когда он наконец открыл глаза, писцы взяли в руки кисти, готовые записывать каждое его слово.

Величественная гора, известная как Четыре зеленые матери, возвышалась над бескрайней равниной четырьмя огромными вершинами и была покрыта светящейся зеленой и желтой листвой. Это была плодородная земля с чистой водой и мягким климатом, здесь мирно сосуществовало множество животных и птиц. Человек еще не потревожил этот тихий край.

На четырех вершинах обосновались два бога и две богини. Жили они дружно и частенько собирались в одном из четырех домов, чтобы насладиться едой, вином и компанией друг друга – это было главным удовольствием в их безмятежной и непринужденной жизни. На одной из таких встреч, в доме бога Красной горы, они расположились на террасе у крутого обрыва, с которого открывался великолепный вид на безграничную долину. В тот прекрасный весенний день они расслабленно возлежали на циновках, попивая вино и обмениваясь замечаниями, то глубокими, то смешными. Их спутники – огненный медведь, осенняя птица, сияющий тигр и олень-дракон – лениво валялись в саду, подремывая в нежных лучах солнца.

Богиня Зеленой горы долго смотрела на облака, плывущие мимо вершины, и вдруг заговорила:

– Посмотрите на них! Они похожи на стадо овец. Как беззаботно плывут облака по небу. Как это красиво! – Богиня подняла чашу и осушила ее до дна.

Бог Красной горы налил ей еще вина, прежде чем тоже посмотреть на облака.

– Действительно, прекрасное зрелище, дорогая подруга, – сказал он. – Но разве ты не видишь, что это не облака движутся? Они неподвижно висят в небе, как лотосы на спокойной воде. Это мир вокруг них движется, придавая облакам лишь видимость движения.

Он взял чашу и тоже осушил ее одним глотком.

Богиня Желтой горы подлила ему вина, прежде чем высказать свою мысль.

– Ах, уважаемые друзья, вынуждена не согласиться с вами. Ни облака, ни мир не движутся, ведь они лишь плоды нашего воображения. И как можно говорить, что такие несущественные вещи что-то делают? Движется наш разум. – И она тоже осушила чашу.

– О чем вы все болтаете? – сказал бог Синей горы. – Прекратите нести чушь и пейте. Думаете, что сказанули что-то великомудрое, а прислушаешься – ну будто шептуна ртом пустили, ослы вы пьянущие!

Все расхохотались так громко, что разбудили своих спутников. Животные приоткрыли глаза, раздраженно зыркнули на шумных богов и снова задремали.

– Кстати, о вине, – сказал бог Синей горы, – похоже, наш друг не слишком о нас озаботился – припасов, как вижу, не хватит. – Он потряс над чашей сосудом с вином, но оттуда вытекло всего несколько капель.

– Какое непростительное упущение с моей стороны! – воскликнул бог Красной горы. – Я был уверен, что запаса хватит на весь день! Забыл, с кем пью – с жадными до пирушек винолюбами. Но не беспокойтесь. У меня есть хороший друг, хозяин Небесного сада. Он выращивает благословенные плоды для великих обитателей Небесного царства и делает из них вино, вкуснее которого нет во всей Поднебесной. Мы с ним как братья. Уверен, он не откажет.

Бог Красной горы вскочил на ноги, кинулся в сад и растолкал спящего огненного медведя. Взобравшись ему на спину, бог крикнул – и зверь вспыхнул огнем. Из-под его лопаток вырвались два пылающих крыла. И вот уже медведь взмыл в небо.

Огненный зверь и божественный всадник мчались по небесам, преодолевая сотни ли в одно мгновение и оставляя за собой только огненный след. Лишь подлетая к огромной туче, на которой раскинулся великий сад, они немного замедлились. Сад был полон деревьев с яркими плодами самых разных цветов. У самого края облака их уже поджидал друг бога Красной горы – хозяин Небесного сада. Друзья горячо поприветствовали друг друга, после чего бог Красной горы поведал о своей беде. Хозяин сада расхохотался и заверил, что будет рад угостить его лучшим вином. Он велел слугам принести кувшин, а сам принялся восторженно делиться новостями с давним приятелем.

Вскоре слуги притащили огромный сосуд, доверху наполненный вином. Бог Красной горы крепко-накрепко привязал его к спине огненного медведя, поблагодарил друга и пообещал взамен привезти ему душистые чайные листья с Четырех зеленых матерей. Затем он взобрался на спину зверя, и тот взмыл в небо, унося хозяина ввысь.

Когда они были уже на полпути домой, бог Красной горы заметил, что кто-то мчится за ними по небу на стремительном облаке. Он прищурился, пытаясь разглядеть преследователя, и изумлению его не было предела: его нагоняло голое небесное дитя.