В плену у Анубиса (ЛП) - Медина Дани - Страница 27

Он откидывает голову назад и улыбается. Это наглая, опасная и чертовски обаятельная улыбка.

— Я передумал, — он отпускает мое горло, и его рука медленно скользит к ключице, в то время как другая хватает мои запястья и прижимает их над головой к мягкой траве. Затем Мортеус склоняется и трется носом о мой подбородок, спускаясь ниже к шее. — Сад может подождать. Но бог — нет…

Его язык скользит по моей шее, словно зверь, смакующий добычу. Прежде чем я успеваю сдержаться, с моих губ срывается стон. Мортеус слегка прикусывает кожу, довольно улыбаясь моей реакции.

— Ты провоцируешь меня, жрица, отказываясь говорить то, что я хочу услышать… — хрипло произносит он. — И ты всё еще ждешь, что я сдержусь? Ответь на мой вопрос, и я, быть может, проявлю милосердие к своему подношению…

— Ты… самонадеянный бог! — ворчу я, не в силах сдержать нервный смешок, в то время как всё моё тело томится от желания.

— Что ж, возможно, так и есть! — шепчу он мне на ухо. — Но сейчас ты станешь моей прямо здесь, в этом саду, который я построил только для тебя. И ты будешь выкрикивать свой ответ, пока я буду боготворить тебя. И только потом… я позволю тебе рассмотреть каждый уголок этого сада. Если ты вообще сможешь ходить после того, как я из тебя выйду…

Мои ноги обвивают его талию, словно тело само умоляет его не останавливаться. Мортеус утробно рычит, и этот звук вибрирует между нашими телами, подобно сдерживаемому раскату грома.

— Отвечай, жрица, — урчит он, потираясь носом о мою шею. — Скажи мне… ты любишь меня?

Я кусаю губы, чувствуя, как всё тело бьет дрожь. Но голос не слушается. Да и как он может слушаться, когда при его прикосновении все мысли рассыпаются в прах?!

— Молчишь? — он выгибает бровь, и на его полных губах расплывается самодовольная ухмылка. — Какая упрямая…

Его пальцы скользят по ткани моего платья, и одним резким движением я слышу треск рвущегося льна. Я выгибаюсь; на секунду меня обдает ночной прохладой, но ее тут же вытесняет обжигающий жар его взгляда, пронзающего меня насквозь.

— Совершенна… — шепчет он, пожирая глазами мою кожу.

Он наклоняется, и его рот находит мою грудь; он медленно вылизывает её, прежде чем захватить губами сосок. Я судорожно втягиваю воздух, чувствуя, как его язык играет со мной, выписывая влажные круги. Мортеус слегка прикусывает меня, заставляя ахнуть, а затем не спеша переходит к другой груди.

— Скажи мне… — шепчет он между ласками. — Всего одно слово, Эвелин. Я хочу услышать из твоих уст, что я — твой. Что ты меня любишь.

— Мортеус… — бормочу я сквозь стоны, пытаясь сохранить остатки контроля. — Я…

Но он не ждет ответа. Он заставляет меня замолчать, когда его губы спускаются ниже, и язык прокладывает влажный путь по моему животу, заставляя меня извиваться под ним.

— Всё еще молчишь? — он улыбается прямо мне в кожу. — Прекрасно. Я не тороплюсь и намерен насладиться каждой твоей частичкой.

Его плечи заставляют мои ноги раздвинуться, и прежде чем я успеваю возразить или взмолиться, его рот накрывает меня. От одного прикосновения его языка моё тело выгибается дугой, и из горла вырывается громкий стон.

Мортеус медленно ласкает мой клитор, изводя моё тело, заставляя дрожать, когда начинает трахать меня языком, глубоко посасывая. Его пальцы крепко впиваются в мои бедра, удерживая меня раскрытой перед ним — беззащитной, уязвимой и полностью отданной на милость его жажде и голоду.

— Такая сладкая… — шепчет он мне в лоно, заставляя меня вибрировать, когда вынимает язык. — Ты была рождена для этого, жрица. Чтобы быть моим подношением. Чтобы выкрикивать слова любви… пока кончаешь на моем языке.

— Мортеус! — ахаю я; перед глазами всё плывет, а мир уходит из-под ног. — Я… пожалуйста…

— Пожалуйста, что? — стонет он, вылизывая меня с еще большим неистовством, с мучительной точностью посасывая меня губами. — Скажешь мне сейчас?

— Н-нет… — бормочу я, когда спина выгибается, кожа покрывается потом, а каждый нерв молит о добавке.

— Замечательно, — похотливо роняет он. — Ведь я еще даже не начинал.

Мортеус всасывает глубже, быстро и беспощадно терзая меня языком, не переставая ласкать клитор. Моё тело содрогается в мощных спазмах, и наслаждение взрывается внутри меня.

Я кричу, забыв о стыде, полностью теряя себя, пока пальцы впиваются в траву. Когда дрожь утихает, я в изнеможении падаю на землю, ловя ртом воздух, и вижу, как его золотые глаза смотрят на меня из-за моих раздвинутых ног, и в них всё еще горит неутолимый голод.

Глава 19

Сад наслаждения

Мортеус

Я смотрю на чистейшую красоту моего подношения, которая вся дрожит, приоткрыв губы и пытаясь перевести дыхание. Мои пальцы всё ещё сжимают её бёдра, а моё лицо влажно от её наслаждения.

— Ты всё ещё не сказала то, что я хочу услышать… — рычу я, поднимаясь над ней и прижимая свой член к входу в её киску. — Но ты скажешь, жрица, потому что я намерен вырвать это признание из тебя… стон за стоном.

Она лишь тяжело дышит; её веки отяжелели, а кожа блестит от пота и желания — она совершенно идеальна. И я, лишенный всякой защиты, сдаюсь этому крошечному существу, которое властвует надо мной.

Я подталкиваю головку своего члена между её половых губ, чувствуя, какая её киска горячая и как она готова принять меня.

— Всё ещё не хочешь говорить… — шепчу я, поднимаясь по её телу, словно сытый, но всё ещё голодный хищник. — Так и будешь отказываться сказать своему богу, что любишь его, жрица?

Я не даю ей времени ответить — не тогда, когда я со сдерживаемой грубостью хватаю её за бёдра и слегка приподнимаю, ровно настолько, чтобы направить свою эрекцию прямо в её вход, а затем полностью вгоняю свой член, который послушно принимает её горячая и влажная киска.

— О боже… — стонет она от наслаждения, и это самый прекрасный звук, который я когда-либо слышал.

— Да, полностью твой! — торжествующе улыбаюсь я, ощущая ещё большую власть над своим подношением и будучи совершенно заворожённым той правдой, которую видел в её взгляде, но которую теперь жажду услышать из её уст. — А теперь скажи, что любишь меня, моё подношение.

Я проникаю в неё, подаваясь бёдрами вперёд и не спеша трахая её, удерживая её бёдра своими пальцами.

— Мортеууууус…

— Да, вот так… — рычу я, с силой притягивая её бёдра к своим. — Выкрикивай моё имя. Но я хочу большего, хочу, чтобы правда, которую я видел в твоих глазах, сорвалась с твоих губ.

Мои толчки твёрдые и глубокие. Каждое движение моего члена вырывает новые сладкие звуки из её уст. Затем я ложусь на неё, стараясь не раздавить своим весом, и принимаюсь вылизывать её грудь и шею.

— Ты чувствуешь это? — шепчу я, прикусывая её плечо и обжигая кожу своим горячим дыханием. — Твоё тело само призывает меня освободиться, так крепко сжимая меня внутри…

— Ты… наглый бог… — стонет она мне в шею, вонзая ногти в мои плечи.

— Наглый бог, которого ты желаешь! — я толкаюсь ещё сильнее. — Который трахает тебя так, что ты забываешь собственное имя… и помнишь лишь то, что принадлежишь мне.

Я снова перехватывает её запястья, поднимая их над её головой и тесно прижимаясь к ней всем телом. Я двигаюсь быстрее, не давая передышки и дико, необузданно трахая её. С каждым толчком она крепко зажмуривает глаза, а её рот приоткрывается в спазмах наслаждения.

— Скажи это, жрица… — шепчу я ей в губы хриплым голосом, чувствуя, как всё моё тело горит. — Скажи то, о чём уже поведал твой взгляд.

— М-Мортеус… — лепечет она сквозь стоны.

— Скажи, что любишь меня, — рычу я, трахая её с ещё большим неистовством. — Скажи, что ты моя!

— Я…

Её бёдра двигаются навстречу моим в отчаянном ритме, требуя большего, ещё и ещё. Её мышцы так сильно сжимаются вокруг меня, словно всё её тело умоляет обо мне, давая понять, что она снова близка к оргазму.