В плену у Анубиса (ЛП) - Медина Дани - Страница 16

Служанки приходят, молча купают меня, одевают как королеву и оставляют на столе свежую еду. Однако ничто из этого не спасает и не облегчает невыносимый зной, обрекающий меня на страдания в этом храме. Служанки не разговаривают, и они — моя единственная компания. Это лишь подтверждает то, что я и так знала: я останусь заброшенной в этом месте.

Единственное, что помогает мне не сойти с ума, — это библиотека, на которую я случайно наткнулась в один из дней, когда бродила по храму в поисках выхода. Впрочем, с каждым днем я всё меньше верю, что выход вообще существует. Но по крайней мере я нашла убежище. Библиотека — это древний зал, полный папирусов и старинных книг, ради которых любой историк отдал бы жизнь, лишь бы прикоснуться к ним и прочесть столь великолепные труды.

Большую часть своих дней я проводила там, пытаясь понять всё о Дуате, о храме и, главное, о Мортеусе. Затем я возвращалась в свою спальню, где меня ждали молчаливые служанки, отводили в купальню, а после приводили обратно в покои, где меня ждал пир. Я ужинала и в конце концов засыпала.

Однако этой ночью уснуть было невозможно. Воздух стал тяжелее, удушливее и адски жарче — еще более невыносимым, чем в предыдущие дни. Каждый мой вдох кажется сотканным из тлеющих углей, а тело просто горит.

— Мне нужно еще раз искупаться… — бормочу я, с трудом поднимаясь и наматывая волосы на пальцы, чувствуя, как они прилипли к спине. — Может, если я окунусь в воду, то смогу уснуть.

Я покидаю тихую спальню и иду по коридорам. Мои босые ноги касаются теплого мрамора, пока я прохожу под арками, освещенными факелами. Я не вхожу через огромную дверь в стене, как делаю обычно в сопровождении служанок; во время одной из своих прогулок по храму я обнаружила боковой вход, и теперь направляюсь к нему.

Касаюсь дверного косяка и слегка толкаю тяжелое дерево, улыбаясь, когда слышу, как мягким эхом разносится плеск воды, словно мелодия. Вскоре я уже хватаюсь за подол тонкого платья на своем теле и тяну его вверх, чтобы снять, пока иду по узкому коридору. Однако я замираю, когда мой взгляд падает на бассейн и я замечаю в нем огромного бога.

Я быстро прижимаюсь к стене, прячась. Делаю глубокий вдох, покусывая губу, всё еще не до конца веря в то, что только что увидели мои глаза. Осторожно вытягиваю шею, подглядывая еще раз. Мортеус обнажен, его мокрое тело прислонено к краю большого бассейна из светлого камня. Однако из-за его габаритов резервуар кажется скорее ванной.

Капли медленно стекают по его груди, а вода отражает золотистый свет пламени на стенах, заставляя каждый его мускул блестеть, словно он был высечен вручную. Но парализует и гипнотизирует меня вовсе не это, а то, что он делает.

Его голова откинута назад, глаза закрыты, губы приоткрыты, а рука ласкает его член. Он двигается медленно, но твердо, с какой-то звериной интенсивностью. Я сглатываю, не в силах пошевелиться. По правде говоря, я почти не моргаю, лишь слушаю, как его тихие стоны разносятся по залу — хриплые и животные.

Моя кровь бежит быстрее, и тело нагревается так, что это не имеет ничего общего с храмовым зноем. Рука Мортеуса ускоряется на его члене, мышцы напрягаются, а широкая грудь тяжело вздымается. Мышцы на его ногах дрожат, когда он издает гортанный рык и вскоре кончает, выпуская сдавленный вой.

Его сперма густыми струями извергается в воду, и я не могу отвести взгляд от самой непристойной, красивой и гипнотической сцены, которую когда-либо видела в своей жизни. Я стою безмолвно, вжавшись в стену, как преступница, не в силах оторвать от него глаз.

— Почему бы тебе не войти в воду, маленькая жрица? — разносится его голос, но он не открывает глаза, что пугает меня и заставляет часто заморгать.

Я съеживаюсь у стены, чувствуя, как дрожит тело, и сжимаю губы, не отвечая. Мои щеки горят от стыда из-за того, что он знает: я за ним подглядывала.

— Будешь притворяться, что тебя здесь нет? — говорит он спокойно, но хриплым голосом. — В этом нет нужды, я учуял тебя с той самой секунды, как ты вышла из своей спальни.

Я молчу, зажмурив глаза и понимая, что мне нужно уходить. Однако я не могу, мои ноги словно приросли к полу.

— Тебе стыдно, жрица? — дразнит он, растягивая слова низким голосом. — Или ты боишься… того, что чувствуешь?

— Иди к черту… — бормочу я, не в силах удержать дерзкий ответ.

— Я уже в нем, жрица Эвелин из музея…

— Я уже говорила, меня зовут просто Эвелин, — я собираюсь с духом и, разозлившись, выхожу из-за стены, но замолкаю, уставившись на пустой бассейн. — Что?

Оглядываюсь по сторонам, сердце бьется как сумасшедшее. Делаю нерешительный шаг вперед, видя спокойную и неподвижную воду, совершенно не похожую на ту, в которой еще секунду назад я видела его.

— Пришла освежиться? — голос Мортеуса раздается у меня за спиной, застигнув меня врасплох вместе с прикосновением к моему плечу, отчего я резко оборачиваюсь и едва не падаю, но он меня подхватывает.

Мы оказываемся лицом к лицу; его мокрое и обнаженное тело всего в нескольких сантиметрах от моего. Его коготь медленно опускается и тянет за бретельку моей туники, разрывая ее, словно тонкую нить, не устоявшую перед его когтями.

По коже бегут мурашки, и туника падает на пол, обнажая мое тело. Его золотистые глаза пожирают меня, и я судорожно втягиваю воздух, поспешно отступая назад, как вдруг чувствую, что нога скользит по краю бассейна. Однако, прежде чем я успеваю упасть, он с легкостью подхватывает меня на руки, словно я ничего не вешу.

— Осторожно, малышка, — шепчет он, и его дыхание щекочет мою шею. — Я не хочу, чтобы ты ушиблась.

Тембр его голоса звучит опасно, и я в растерянности моргаю, полностью прикованная к его взгляду, пока он вместе со мной входит в бассейн. Я чувствую, как холодная вода окутывает меня, когда он осторожно опускает меня, пока мои ноги не касаются дна. Он оставляет меня спиной к себе, прежде чем медленно отстраниться, и там, где меня держали его руки, остается обжигающий след.

Вода колышется между нами, а я стою и дрожу — не от холода, а от того, что не знаю, что делать. Не понимаю, почему не выбежала из купальни, как только увидела его.

До меня доносится звук закрывающейся вдалеке двери, и меня вновь охватывает то странное чувство покинутости от мысли, что он ушел.

Закрываю глаза и тихо вздыхаю, пожимая плечами. Медленное, осторожное прикосновение к моим рукам заставляет меня вздрогнуть; я открываю глаза, опускаю взгляд и вижу, как рука Мортеуса бережно моет мое предплечье, как это обычно делают служанки. Однако это совсем не так, как у них. Ничто из того, что он со мной делает, не похоже на их купание; его прикосновения твердые и властные — настолько, что заставляют меня задыхаться.

— Почему ты это делаешь? — спрашиваю я, пытаясь скрыть голос, дрожащий от желания.

— Я всего лишь мою тебя… — отвечает он, его губы оказываются слишком близко от моего уха.

Я снова закрываю глаза, чувствуя, как жар с новой силой охватывает низ живота, а моя киска сжимается.

Вода струится по моей коже, такая же горячая, как и дыхание, которое я пытаюсь контролировать, но терплю неудачу, когда с моих губ срывается стон от того, что его пальцы скользят по моей груди.

— Готова умолять, жрица Эвелин из музея? — хриплый звук его голоса пробирает до мурашек не меньше, чем заставляет меня сжать губы от злости.

— Эвелин, меня зовут Эвелин! — я бью его по руке, чтобы он перестал ко мне прикасаться, открываю глаза и разворачиваюсь к нему лицом. — И я нико…

Мои слова обрываются, когда я вижу Мортеуса, стоящего прямо передо мной, в нескольких сантиметрах от меня. Его колоссальное тело блестит в свете факелов купальни, и самое смущающее — это то, что он всё еще возбужден. Очень возбужден. Мой взгляд невольно падает на его эрекцию, которая ничуть не спала с того момента, как я видела его мастурбирующим.

А сейчас налитая головка его члена, стоящего колом, почти касается моего живота, пульсируя. Я поспешно отворачиваюсь, пытаясь найти в себе силы ответить с той же смелостью, что и раньше, но пересохший рот предает меня.