В плену у Анубиса (ЛП) - Медина Дани - Страница 10

Его член неспешно скользит, почти полностью выходя наружу, а затем снова вонзается в мое тело. Мы движемся в ритме «туда-сюда», и каждый выпад отдается эхом влажных шлепков.

Мои руки пытаются ухватиться за колонну, но он полностью подчиняет меня себе: убирает одну руку с моей задницы и хватает за горло.

— Смотри на меня, — хрипло приказывает он.

И я смотрю, не дожидаясь повторения приказа. Я загипнотизирована, растворяясь в наслаждении, смешанном с болью и жжением от его толчков, растягивающих меня до предела. Я теряюсь в его золотых глазах, сияющих, как само солнце, и полностью сдаюсь этому зверю и богу в одном обличье. Но прежде всего — хищнику, который поймал меня в свои сети.

— Каждый раз, когда я буду проникать в тебя, — рыча бормочет он между толчками, — ты будешь вспоминать, что ты моя. Только моя. Навсегда.

Я громко стону, вцепившись в него. Мое тело предает разум, умоляя о большем, умоляя обо всем, что он со мной делает.

Мортеус держит мои бедра с нечеловеческой силой, вонзая когти мне в плоть, пока глубоко трахает меня, снова и снова, в мучительном ритме.

Огромный размер его члена заполняет всё внутри меня, до предела растягивая мое лоно и заставляя его подстроиться. Бороздки на его головке трутся о мои внутренние стенки, словно электрические разряды, вибрируя при каждом выпаде и заставляя меня выгибаться от невыносимого удовольствия.

— Оооох… — почти плача стону я, чувствуя, как жжение смешивается с наслаждением, а всепоглощающий жар сжигает меня изнутри.

— Такая узкая… — рычит он мне в шею, и его низкий голос вибрирует на моей коже. — Ты засасываешь меня, словно изголодалась по мне.

Его горячий, шершавый язык скользит по моей шее; он слизывает пот с моего горла, помечая меня своей обжигающей слюной, как зверь, смакующий добычу. Оторвавшись от шеи, он цепляет когтями тонкую ткань платья на груди и с легкостью разрывает её, обнажая мои торчащие соски, которые пульсируют от сладкой боли.

В ту же секунду его огромная шакалья пасть смыкается на одном из них, и я вскрикиваю. Горячий, шершавый и влажный язык обводит сосок, а затем он втягивает его сильнее, с громким чавканьем посасывая и слегка царапая кожу клыками.

— Ааах… Мортеус! — кричу я сквозь стоны, цепляясь за его плечи.

Его бедра продолжают двигаться с ритмичной жестокостью. Член входит и выходит из меня, как проклятый отбойный молоток — горячий и пульсирующий, каждый толчок глубже предыдущего. Бороздки вибрируют, я сжимаюсь вокруг него, воспринимая это как мучительную ласку, с абсурдной точностью терзающую мои стенки и доводящую меня до грани срыва.

— Нравится, как я тебя беру, жрица? — он слегка прикусывает мое плечо, отпуская грудь, и довольно рычит своим протяжным, звериным голосом. — Нравится, когда тебя трахает твой бог?

— Черт, да… Да! — кричу я, не в силах лгать, пока мое тело бьет дрожь.

Меня накрывает оргазм, и внутренние мышцы киски безумно сокращаются вокруг его члена, пока он вдалбливается в меня еще глубже.

Я чувствую слабое давление — словно два острых кончика пронзают нижнюю часть моих половых губ. Это едва заметная боль, но она сопровождается жжением, от которого кажется, что мой оргазм будет длиться вечно.

— Что… что… — пытаюсь произнести я, но не могу — не тогда, когда кажется, что сейчас взорвусь от наслаждения.

Мой разум словно выбивает с орбиты, а в тело вторгается горячая жидкость, пульсируя раскаленными волнами, которые разливаются по плоти, матке, груди и даже мозгу. Это сладкое жжение перерастает в самое абсолютное удовольствие, которое я когда-либо испытывала.

— Моя… моя жрица… — тяжело дыша, рычит он.

Он не прекращает проникать в меня. Наоборот, продолжает брать меня, только теперь еще грубее, диче и безумнее. Его член вибрирует внутри, ритм бороздок ускоряется, а влажный, непристойный звук шлепков наших тел разносится по стенам зала.

Мое тело полностью в его власти. Я обнимаю его, срываясь на крик сквозь стоны, чувствуя, как накатывают волны интенсивных и мощных оргазмов, один за другим, заставляя меня отчаянно цепляться за него.

— АААААААХ! — кричу я. Меня бьет крупная дрожь; кажется, душа вот-вот покинет тело.

Моя киска засасывает его, сжимая так крепко, словно никогда не хочет отпускать. И всё же он не останавливается, продолжая трахать меня с первобытной звериной силой.

— МОЯ… — ревет Мортеус, вонзаясь в меня до самого основания.

Его руки сжимают меня еще сильнее, ладонь впивается в задницу, и он издает оглушительный рев. Его голова откидывается назад, а глаза вспыхивают, как солнце. Пасть распахивается, исторгая первобытный вой, который эхом разносится по всему храму.

Струя его кончи бьет в меня, но она не одна и не две — их множество, словно он изливается в меня целиком. Горячая жидкость обжигает огнем, заполняя и помечая меня, словно татуировка из семени.

Я снова кричу, когда очередной оргазм разрывает меня изнутри; меня трясет так сильно, что кажется, я умру от наслаждения, отдавшись дикому богу. А когда спазмы стихают, я впадаю в состояние истомы: руки и ноги безвольно обвисают, словно кости превратились в желе.

Он остается глубоко во мне, тяжело дыша в мою шею. Мое лицо мокрое от слез, катящихся по щекам, и я даже не помню, в какой момент начала плакать. Просто чувствую слезы, пока остаточные спазмы продолжают сотрясать мое тело.

— О боже… — шепчу я без сил, совершенно не понимая, что со мной только что произошло.

— Да, я весь твой… так же, как ты — моя, — бормочет он, оторвавшись от моей шеи и слизывая слезы с моего лица; его грудь всё еще вжимает меня в колонну. — И я никогда тебя не потеряю.

Я растерянно моргаю, глядя, как он прячет язык и улыбается мне. В его глазах полыхает властность, пока я медленно, шаг за шагом, осознаю смысл его слов.

Глава 7

Моя

Мортеус

Я поклоняюсь ей, скользя взглядом по ее лицу. Поднимаю руку и глажу ее по щеке, убирая черные волосы за плечи и удерживая ее прижатой к себе.

Мои мошоночные клыки остаются сцепленными с ее телом, так же как и мой член остается внутри нее — так, как и должно быть, как было предрешено в тот самый миг, когда она призвала меня и заставила стать её точно так же, как она стала моей.

Ее полные слез глаза моргают, пока я ласкаю ее. Она — самое прекрасное создание, которое когда-либо видели мои глаза, и я знаю, что мог бы провести так целую вечность: любуясь ее раскрасневшимися щеками, хрупким, покрытым испариной телом и чувствуя, как ее киска пульсирует вокруг моего члена.

— Что ты имел в виду, когда сказал: «никогда тебя не потеряю»? — с любопытством шепчет она.

Я делаю глубокий вдох, вбирая в себя ее запах, и проталкиваю свой член чуть глубже, просто чтобы напомнить ее телу, кому оно принадлежит.

— Ты моя, жрица. Мое подношение, моя самка, — я медленно трахаю ее, глядя на ее приоткрытые губы, пока ее маленькие пальчики впиваются в мои плечи, а груди подаются мне навстречу с каждым моим толчком. — И теперь ты принадлежишь Дуату… моему миру… моему царству.

Я опускаю голову и обвожу языком затвердевший сосок, пробуя на вкус ее кожу. Ее пальцы впиваются в мою голову, заставляя меня поднять взгляд и встретиться с ее широко распахнутыми, сияющими, как звезды, глазами.

— Я не принадлежу ничему из этого! — протестует она. Отпустив мое лицо, она упирается руками мне в грудь, пытаясь оттолкнуть. — У меня есть жизнь! Друзья… Ну, не так чтобы много, может, Чарльз… но он друг. Не говоря уже о том, что у меня есть квартира и работа.

Я крепче вжимаю ее в колонну; мои клыки вылезают наружу, и я глухо рычу, сосредоточившись лишь на одном слове, слетевшем с ее губ: Чарльз. Кто этот смертный, которого я должен скормить пустынным червям Дуата?

— Мортеус, пожалуйста, отпусти меня, — торопливо говорит она. — Невозможно разговаривать, когда твой член внутри меня…