"Фантастика 2026-110". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Бобков Владислав Андреевич - Страница 702

Когда мой мир был на грани, я, один из самых жутких химерологов, которого считали злом в чистом виде, перешёл на сторону тех, кто пытался спасти мир. Наверное поэтому меня записали в герои, а Город сделал меня стирателем.

Но я не был героем ни до ни после. Когда закончилась война с Эхмеей, Меасом и прочими, когда распался Цех, я провозгласил себя королём Тальхеора. Это, если что, тихая захолустная провинция, хоть и древняя. Окраина на границе с островами тёмных… впрочем, названия тебе всё равно ничего не скажут. Делал химер, побывал в «культе попаданцев»… долгая история, в общем. По настоящему всегда в первую очередь я… изучал её.

— Скорее всего, её нужно искать среди стирателей.

— Да, я тоже так думаю, — кивнул Феликс. — Со всеми осознавшими себя я в той или иной мере знаком. Но под властью Города ещё больше сотни таких бегают. А ведь кандидатов на роль героя у Города и без неё полною. Тем более что он, видимо, не очень разборчив, раз взял кого-то вроде меня, проходного злодея, всего раз в прошлой жизни выступившего на стороне добра.

— Город может её вернуть тебе в качестве спрайта.

— Я не уверен, что непись-человек будет равен душе моей Линсдэй. Но я не отрицаю, что этот вариант может быть рабочим. Миша обещал мне, что за службу сможет сделать так, чтобы Город мне вернул её. Для этого нужны осколки памяти о ней. Я не дошёл до аниматургии пока что, чтобы сделать их из своей души. Миша что-то определённо знает, но никогда не говорил, только обещал. Врал, наверное. Но я и сам хотел обманываться.

— Может, её можно вернуть, повышая уровень интеграции в Город?

— Пробовали. Я доходил до шестого уровня. Там её нет, а дальше суммы начинаются космические даже для меня. Седьмой уже стоит три косаря. Как прокачать до первого уровня трёх стирателей. Но я думаю, что там её тоже нет.

— Ты же сейчас третьего? — заметил я.

— Да.

— Почему?

— Сам спустился. Это не стирательская характеристика, её всегда можно откатить. Не хочу превращать Город в забытые богами летающие острова и не хочу видеть ничего из своего детства. Это отличает меня от вас, пробуждённых. Ты любишь своё прошлое. Я от него бегу и предпочёл бы никогда не вспомнить. Как и те кошмары, что снились мне в детском доме, и детские фантазии, в которых я резал своих врагов на куски и делал из них химер. К тому же, после шестого избегать внимания других пробуждённых и не участвовать в правлении Городом я уже не мог.

— Учту, когда буду переходить, спасибо.

— Уровень инкарнации — это не тот параметр, который нужно прокачивать, — глубокомысленно сказал он. — Многие за ним гоняются, но когда начинаешь думать, что у тебя в запасе вечность — начинаешь понимать, что нужно просто выбрать комфортный уровень для тебя. На тройке тебя в глобальном смысле не существует. На шестёрке ты уже будешь на лидерской позиции в своей сфере по предыстории. Был бедным студентом — стал сыном олигарха… Но я внимание к себе никогда не любил ни в той жизни, ни в этой. Единственное, чего я хочу… хотел раньше — моя Линсдэй. Я… ещё не закончил своё исследование. Хотя, теперь мне стоит исследовать самого себя…

— Что ж, — произнёс я и допил божественный напиток. — Спасибо за историю. Это было интересно и познавательно…

— Нет, — усмехнулся Феликс и легко улыбнулся, как раньше. — Это было вступление, а не подарок. Дай старому химерологу пожаловаться на жизнь и повспоминать прошлое. А подарок здесь в другом. Я знаю, как узнать наверняка, Город берёт настоящие души наших близких для их тел, или заставляет чужие доступные ему души играть их роль.

33. Последний эксперимент

— Давай тогда ещё по одной? — предложил я, и вскоре мы сидели ещё с парой таких же бутылок.

Настроение у моего собеседника вроде бы нормализовалось, чему я был несказанно рад. И всё же я не мог не удивляться тому диссонансу между тем, каким себя описывал Феликс в прошлом и каким я его вижу сейчас.

— Так вот, друг, — продолжил Феликс. — Теперь напомню о механике инкарнации. Чем выше ты её поднимешь, тем больше увеличиваешь своё влияние на мир вокруг. Ты прописываешься глубже в него. Ты и твоё окружение. Твои родители станут здоровее и будут больше влиять на мир среди неписей. Твои дедушки и бабушки, если ещё не вернулись, то обязательно вернутся и обретут крепкое здоровье. То же самое касается любых погибших родственников.

— На этом круге уже многие вернулись. Правда, здесь продолжительность жизни совсем другая.

— Да, хороший пример, — кивнул Феликс. — Хотя здесь виновата особенность эхо, а не инкарнация. Твой уровень как бы создаёт больше прочных корней, привязывающих тебя к Городу. Это обратная сторона медали.

— Да, это я уже понял. А ещё личную жизнь шатает как попало.

Феликс усмехнулся.

— Ловушка отношений? Старый, но подленький баг. Если хочешь жить без опасений вмешательства в предысторию, лучше строить отношения с неписями. Но суть не в этом. Главное, что повышение уровня инкарнации служит для увеличения количества связанных с тобой душ. Как думаешь, эти твои вернувшиеся с того света родственники сейчас — настоящие, или ими притворяются копии с душой другого человека?

— Если бы знал, у нас бы не было этого разговора.

— Как думаешь, что будет, если я подрежу тебя и брошу подыхать в тумане, поближе к бестиям?

— Так себе пример. Ну допустим, меня сожрут. Сотрут, если точнее.

— А что будет, например, с твоей матерью?

Мне сделалось дурно.

— Она должна остаться в Городе, разве нет? Будет и дальше НПС.

— Это понятно, — отмахнулся Феликс. — Что она будет при этом чувствовать? Что будет чувствовать твой отец?

— Дерьмово им будет, что за вопрос?

— Ты стёрт, Полярис. Они не будут знать, что у них когда-то был сын. Но им будут сниться сны. Они будут видеть знаки и чувствовать боль, в этом ты прав. Город сотрёт им память, но не сможет коснуться эмоций. А теперь давай представим, что после этого я прихожу к твоим родителям в гости и рассказываю, что у них был сын, привожу доказательства. А затем предлагаю им время…

— Погоди-ка… — до меня медленно начала доходить вся масштабность эксперимента, задуманного Феликсом.

— Они становятся пробуждёнными, — продолжил он. — Повышают уровень инкарнации…

— И Город начинает возрождать их близких, — продолжил я. — А кто дороже всего родителям, чем их ребёнок?

— В точку, — улыбнулся Феликс. — И Город выполнит это желание. Он всегда их выполняет. Вот здесь встаёт наш вопрос, Полярис. Будешь ли это ты, или твоя копия?

— Ты хочешь, чтобы тебя возродила твоя сестра?

— Не совсем, но близко, — кивнул Феликс. — Я не хотел этого всего говорить, чтобы у тебя не было мотивации склонять её к этому. Всё должно быть добровольно. Она сама должна прийти к пробуждению, сама сделать свой выбор. Любой намёк на насилие нарушит чистоту её желания. Но если она пойдёт по этому пути, то рано или поздно она захочет, чтобы Город вернул ей брата.

Он сделал паузу, отпил сок и наконец внимательно посмотрел мне в глаза:

— И тогда уже вопрос к тебе, Полярис. Ты знаешь меня настоящего, знаешь мою историю и сможешь отличить старого циничного химеролога от любящего брата из розовых фантазий Насти.

— Даже если сотрётся твоя память, останутся эмоциональные реакции и триггеры, — понял я.

— Именно. Просто расскажи мне эту историю тогда. Про Элай’Линсдэй и химеролога по прозвищу Живодёр.

— Это гениально, — выразил я своё мнение.

— Спасибо. Услада для ушей учёного. Умереть ради эксперимента — достойный конец для такого, как я. Даже если ничего не получится, будет не обидно.

— Мне ещё как будет, — усмехнулся я.

Феликс хлопнул меня по плечу.

— Значит, договорились. За недельку постараюсь закончить инструкцию по выживанию для нашей подопытной. А дальше… либо «да», либо «нет».

Я кивнул.

— Но ты всё равно не наговаривай на себя. В идеале мы узнаем ответ на этот вопрос как-нибудь в другой раз.