"Фантастика 2026-110". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Бобков Владислав Андреевич - Страница 1751

— Не шути так, боярин, — тихо произнес князь, нависая надо мной.

— Кто ж я деньгами шутит, князь Петр…

— Уговор был, что ты Венец отдаешь…

— Был. А вот уговора, что я его БЕСПЛАТНО отдаю — не было.

Нет, поначалу-то я реально собирался Венец просто так отдать. Уж больно токсичный актив мне достался, пусть уж лучше Дашковы-Телятевские отбиваются от желающих его заполучить. Но потом я вспомнил слова одного чело… селезня, который кое-что понимал в деньгах: «Никогда не отдавай бесплатно то, что можно продать». Ну или как-то так дядюшка Скрудж выразился, я уже точно не помню. Суть не в этом — есть Венец, есть люди, которые хотят его заполучить… вернее — таких людей много, но договороспособных я знаю только Дашкова. Так почему бы мне не срубить с них денежку малую? Мне, в конце концов, еще целую вотчину на Алтае отстраивать! В общем, я подумал, повспоминал хорошенько, что именно я Дашкову обещал — и решил потребовать денег.

Правда, когда ты хочешь продать что-то ценное влиятельным людям, то самое главное — чтобы они не решили, что закопать тебя в лесу будет дешевле, чем платить… Вот поэтому сейчас по моей спине одновременно бегут вниз капли горячего пота и ледяные мурашки.

— Но не десять же тысяч! — взревел князь, уже, похоже, по привычке чернея глазами.

— А сколько? — надеюсь, я сказал это достаточно спокойно?

— Я — князь! А не торговец! — прорычал мне в лицо Дашков.

После чего разжал пальцы на рукояти своей сабли — я сглотнул — и сел в кресло:

— Не больше трех.

Я достал золотые тиктакалки и взглянул на циферблат. Практически час прошел с момента начала «неторговли» с «неторговцем», и за это время мы пришли к консенсусу, что Изумрудный Венец, конечно, вещь цены не имеющая в принципе, но ему она достанется за семь тысяч рублей.

Честно говоря, результатами торга… ах, простите, «неторга»… остались недовольны мы оба. Князь рассчитывал, что обойдется гораздо меньшей суммой, я же успел примерно прикинуть, на что потрачу полученные деньги, и теперь с сожалением констатировал, что с постройкой Академии магии придется повременить.

Понятное дело, что на это еще ничего не закончилось. И Венец я с собой не привез, и перевести сумму мне на счет князь тоже не мог. Потому что и Интернет еще не провели, и счета у меня нет. Да что там счета — тут и банков-то нет. И из-за жадности князя — еще долго не появятся. Вместе с магической Академией. А наличкой таких денег у князя нет. И я подозреваю — не только наличкой, а и вообще. Нет, если он как следует поскребет по кубышкам — деньги найдутся, и семь тысяч, и десять. Только, во-первых, вот это поскребение — тоже процесс не быстрый, да и к тому же князь не для одного себя Венец хочет получить, так что он должен будет еще и партнеров уговорить заплатить наглому мальчишке. А рекомые партнеры могут захотеть сэкономить. Воров можно не опасаться — Голос доходчив всем объяснила, почему в терем Сисеевых лезть не стоит, а вот налета на кортеж… блин, привязалось же! в тот момент, когда я повезу Венец — ожидать можно. Тут желание сэкономить может даже царский указ «Не трогать Осетровского!» пересилить. И даже пример бывшего главы Приказа тайных дел ничему не научит… А что до того, что мы с Дашковым договорились, а уговор есть уговор… Так ведь с Телятевским, к примеру, мы ни о чем не договаривались.

В общем, пока я эти деньги получу — придется попотеть и понервничать.

Аглашка скользнула своим горячим телом по моему и вынырнула из-под одеяла. Легла на меня сверху и задумчиво посмотрела в глаза, проводя острым пальчиком по коже моей груди…

Господи, что она со мной делает… Во мне же каждое такое движение ноготка… ох… сладкой дрожью отдается…

— Викешенька, — наконец заговорила моя скоморошенька, — Мне нужно от тебя уехать.

В первый моментдаже не понял, о чем она говорит — а вы бы смогли, в такой ситуации?! А потом… Все равно не понял. Только сердце болезненно сжалось, как будто от него собираются оторвать кровоточащий кусок.

— Ты… хочешь… меня… покинуть? — осторожно, как будто ступая по черному весеннему льду, проговорил я, — Зачем? Почему?

Глава 39

Сначала меня треснули по голове подушкой. Не современной, синтепоновой, легкой как пух, а настоящей пуховой, тяжелой, как мешок с…

С чем именно мешок — я додумать не успел, потому что вслед за подушкой в меня кинули свечкой, к счастью, не горящей, ложкой, к счастью деревянной, и кружкой, к несчастью, тоже деревянной. Но от кружки я увернуться не успел.

Потирая пострадавший лоб, я подпрыгнул на кровати, но разъяренная Аглашка уже выскользнула из-под одеяла и развернулась в поисках следующих боеприпасов.

Прекрасная в своей наготе…

— Ах, ты…!

В этот момент Аглашенька сообразила, что из одежды ее скрывают только волосы, а, так как они отросли максимум до уровня каре — они совершенно ничего не прятали. Моя скоморошка взвизгнула и смущенно прикрылась ладошками. И затопталась по полу босыми ножками. Хоть в покоях и натоплено, но босиком всё же холодновато.

— Ныряй сюда, — я откинул одеяло… И, покраснев, вернул его обратно. Уж слишком недвусмысленно выглядело предложение. У меня волосы намного короче…

— Ты вообще с чего взял, что я хочу с тобой расстаться?!

— Кха, — сказал я. Трудно ответить что-то другое, когда твое горло сжимают тонкие — но очень сильные — пальчики.

— Кха… Ты же… кха… сама сказала, что хочешь меня покинуть… Кха.

— Уехать!!! Уехать от тебя!!! Не покинуть, а уехать! Дурак!

Меня опять треснули по голове. Ложкой.

— А какая разница?

— «Покинуть» — это насовсем. А «уехать» — чтобы вернуться! Когда все дела будут сделаны!

Ай! Я отнял ложку, скрутил хохочущую и сопротивляющуюся Аглашку и шлепнул ее пару раз ложкой по попке. Подумал и добавил третий шлепок.

— И куда ж ты собралась по делам? — спросил я белые округлости.

— В Новгородскую землю, — ответили мне с другого конца.

Зачем?!

— Зачем?!

Скоморошка вывернулась и села мне на живот, обмотав бедра одеялом. Прямо как в фильмах. Всегда считал это глупым штампом, а вот подишь ты…

— Помнишь, что тебе отец говорил? Тебе люди нужны. А искать их лучше всего в новгородских землях, там крестьяне к суровой жизни привычны. Значит, надо кому-то уже сейчас, к зиме ближе, по этим землям проехать и ряды составить с теми, кто… Хватит на них смотреть! Они маленькие!

Ну, пока я доказывал, что они мне нравятся, пока то да се… В общем, если не описывать все подробности, то Аглашка собралась присоединиться к одним знакомым скоморохам, которые как раз сейчас на Москве гастролят, и с ними на север двинуться. Чтобы провести агитационную работу среди крестьян и уговорить их сменить хозяина на меня и отправиться на Алтай.

— Почему именно ты?

— А кто? У тебя дела здесь, Клава занята, Настя занята… Диту?

— Ха-ха.

— Ну вот. Значит, остаюсь только я. Не переживай, я волшебное зеркальце возьму и будем каждый вечер разговаривать. Только… — она шмыгнула носом и упала мне на грудь, — я все равно буду скучааааать!!!

Я гладил острые лопатки и молчал.

Я тоже, Аглашенька… Я тоже…

Увы, переубедить мою скоморошку, если уж она что-то решила — особенно если это не каприз, а реально нужное дело — задача безнадежная, ее с намеченного пути ни пестом ни крестом не своротишь. Так что, прошло несколько дней, а она уже собралась и исчезла в звоне скоморошьих бубенчиков, визге скрипок и гудков и писке петрушечьего голоса.

Я бы сказал, что я без нее скучал, но как раз скучать мне и не дали. Уехала Аглашенька утром, а уже днем прискакал гонец от Дашкова, чтобы сообщить, что князь ждет меня завтра в Приказе, чтобы обменять обещанное на обещанное.

И до завтрашнего утра мне нужно еще кое-что провернуть.