"Фантастика 2026-110". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Бобков Владислав Андреевич - Страница 1747

— Такая… такая… — Аглашка зажмурила глаза, — Такая некрасивая. Вот. Сказала.

— В каких местах ты, боюсь спросить, некрасивая?

Нет, я искренне не понял, с чего она так решила. Как по мне — просто красавица, стройная, гибкая, чернявая, ясноглазая. Из-за коротких волос, что ли, переживает?

Она потыкала себя в бока:

— Я же тощая, как щепка. Ты на других посмотри — вот они настоящие красавицы. А я — так…

Я послушно посмотрел на других. На тетю Анфию, блаженно откинувшую голову назад, так что над водой всплыли два объемистых буйка. На Настю и Клаву, весело плескавших друг в дружку водой. На Диту, которая встала в чане и наклонилась в их сторону…

— Ты чего на них смотришь?!

— Ты же сама сказала…

— А теперь говорю — не смотри! Посмотрел? — тут же «логично» спросила моя скоморошка.

— Ну да.

— Кто красивее?

Вот оно что… Не у одного меня тут комплексы. Я-то смотрю на Аглашку с точки зрения двадцать первого века. Когда каноны красоты — на любой вкус. И вот именно такие, как она, мне всегда и нравились. Вот в этот раз я могу это с уверенностью заявить. Та же Олеся, другие девчонки, с которыми я встречался, они все были вот такого скоморошкиного типажа — стройные, гибкие, темноволосые, с небольшой грудью. Но Аглашка-то живет на Руси. Где красивыми считаются вот такие, как Клава или Настя — в теле. Не до бодипозитивного ужаса, конечно, но такие, чтобы и груди были большие и бедра широкие, и жирок присутствовал, и попа колыхалась. По сравнению с ними Аглашка действительно — не смотрится.

Я что, прям как тот герой книги — выбрал себе третий-сорт-не-брак, отход, на который никто не позарится? Да вот вам фиг! Любого, кто позарится на мою Аглашку — я в землю закопаю по самые уши! А тому, кто посмеет сказать, что она некрасивая — те самые уши отрежу!!!

— Ты, — я еще раз поцеловал ее. В межключичную ямочку. Такая уж она у нее приманчивая.

— Врешь? — вздохнуло мое скопление комплексов.

— Твоя ладошка уже пять минут чувствует, что не вру.

Да, при всей своей неуверенности в себе, Аглашка никогда не упускала случая немного пошалить… Дразнилка, что ж ты творишь…

— А может — это ты на других смотришь?

— Предлагаешь их выгнать?

Аглашка посмотрела мне прямо в глаза и быстро поцеловала в губы:

— Предлагаю пойти туда, где кроме нас никого нет.

Я замер:

— Аглашенька…

— Да. Давай быстрее, пока я не боюсь!

— Ты знаешь, что делать?

— Примерно.

— И я так же.

— Что будем делать?

— Будем пробовать.

— Ой. А разве… аах… так… можно?

— Можно.

— Точно…? Аах…

— Мне перестать?

— Я тебе перестану!

— Викешенька! Викешенька! Ви! Ке! Шень! КаааАААА!!!

— Теперь моя очередь.

— Но…

— Молчи. А то испугаюсь.

— Но…

— Молчи!

— Это я тебе плечо прокусила?

— Ты еще спину не видела.

— Ой. Мне стыдно. Даже смотреть страшно. Покажи!

— Аглашенька! Аглашенька! Аг! Ла!.. Осторожно!

— Давай!!!

— Мне хорошо. Мне так хорошо, что даже плохо. Мне говорили, что это хорошо, но не говорили, что ВОТ ТАК хорошо!

— Мне… тоже… У нас есть попить? В горле пересохло.

— Вон там, квас на столике. Сейчас подам… Ай!

— Аглашенька…

— Мммм…

— У меня ноги трясутся.

— А у меня… у меня — руки.

— Викешенька, я, правда, красивая?

— Самая-пресамая. Прекрасная.

— Как Василиса?

— Василиса по сравнению с тобой — лягушка пупырчатая.

— А о чем ты сейчас думаешь?

Интересно, у этого извечного женского вопроса, оказывается, многовековая история. Правда, я раньше в такой ситуации не оказывался — как вы помните — но правильный ответ знаю.

— О тебе.

— А что ты обо мне думаешь?

— О том, что ты самая лучшая.

— Я еще неопытная.

— Страшно представить, что ты будешь творить, когда опыта наберешься… ай! Не шиплись!

— А когда я буду опыта набираться?

— Сначала сил — потом опыта.

Моя любимая скоморошка свернулась клубочком и прижалась к моему боку. А я смотрел в потолок и думал… Да о чем попало, мысли просто скользили по поверхности мозга, не углубляясь.

Вот, например — говорят, что мужчиной человек становится не тогда, когда переспал с женщиной, а тогда, когда убил своего первого противника. Или когда сам стоял на краю смерти и выжил. Или тогда, когда пережил смерть близкого человека. Много разного говорят… Но, знаете что?

Я убивал. Я выживал. Я переживал смерть близких. Но мужчиной, настоящим мужчиной, я почувствовал себя только сейчас.

Я — мужчина. Мужчина! МУЖЧИНА!!!

Глава 36

Помню, в прошлой жизни видел я в Интернете ролик под названием «Уровень спокойствия, к которому я стремлюсь». В нем видеорегистратор фиксирует, как автомобиль, несущийся по шоссе, не вписывается в поворот и слетает с дороги, перепрыгивая через кювет, и дальше летит по полю, уворачиваясь от пасущихся на нем коров. Вот примерно такие же ощущения у меня последние дни — что все полетело куда-то совсем не туда и все, что я успеваю — это лихорадочно крутить рулем и молиться, чтобы не влететь в очередную буренку. Правда, в том ролике — его название помните? — водитель спокойно комментирует происходящее в стиле «Оп, кювет…», а потом и вовсе начинает что-то напевать. К сожалению, до такого буддистского хладнокровия мне далеко, отчего мне постоянно хочется отреагировать на происходящее подобно герою другого ролика — сурку, истошно орущему в горах.

В наш терем забрался вор. А может — и не вор, может, очередной убийца, после того, как его заметила Голос, допрашивать было некого, а записки с перечнем дел на сегодня: «Отнести белье в прачечную. Зарезать Осетровского. Вынести мусор» — при нем не нашлось.

С ним, правда, были сообщники, но они ждали подельника за оградой и, услышав его истошный вопль — Голос почему-то прикончила его не сразу — они ломанулись прочь так, что и на коне не догонишь. О подельниках рассказала та же самая Голос, а вот мой вопрос, почему нельзя было прикончить вторженца тихо — она проигнорила.

Кстати, о ворах. Последствием вышеуказанного вторжения стала моя попытка отправиться в Москву, чтобы там поднять свои старые контакты в криминальной среде, среди московских татей, мошенников и разбойников, пусть понюхают, кто это ко мне приполз.

Попыткой — потому что меня… не выпустили из дома. Мол, если это был убийца — то не стоит облегчать задачу тем, кто захочет последовать по его стопам. А если не убийца — то это не означает, что убийцы не ходят хороводом вокруг нашего дома, ожидая, когда жертва высунет нос из норки. Фигурально выражаясь. Я про хороводы. Нет, мои любимые — и любящие и искренне беспокоящиеся обо мне — девочки, не предлагали хранить меня в сухом и прохладном месте, не выпуская на улицу. Просто — если мне выходить наружу, то с надежной охраной. Что резко снижает шансы спокойно поговорить с моими источниками, тем же Переплутом.

Я честно попытался объяснить, что информация о происходящем на Москве мне жизненно необходима… и это привело к тому что мне напомнили, что связи в криминальном мире здесь есть не только у меня. Аглашку я наотрез отказался отпускать от себя, но, как выяснилось, имели в виду и не ее. Помимо меня, в тереме ведь обитал еще один бывший подьячий Разбойного приказа.

Настя.

Моя природная ведьмочка, судя по всему, заскучала без работы и вызвалась провести разведку с радостью. Я… согласился. Почти сразу же. Во-первых — в возможностях Насти, как сыскаря, я уверен, а во-вторых — контрразведка в лице Клавы и ее отставного палача Христофора у меня уже есть, а разведки — нет.