"Фантастика 2026-110". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Бобков Владислав Андреевич - Страница 1671

Я пошарил по карманам — одежда-то обычная — и достал отобранный у Аглашки скомороший пищик. Забросил его в рот и шевельнул языком, прижимая к небу. Боярыня, по тишине за своей, кхм, спиной почувствовавшая, что готовится что-то недоброе, замерла, а потом глухо спросила сквозь стену:

— Что тебе надо? Кто ты?

Начнем.

— Я, — проверещал я кукольным голоском, аж уши резануло, — Петрушка, деревянная игрушка! По свету брожу, за порядком слежу!

Боярыня задергалась совсем уже сумасшедшим образом, я чуть было не испугался, что она сумеет вырваться. Не, не получилось. Значит, продолжим. Интересно, чего это она так на петрушечий голосок отреагировала?

— Сплетня до меня дошла, одна боярыня с ума сошла! Холопку убила, а вины за той не находила! Злость свою потешила, как ребенок всё решила! Кто плохо себя ведет, тому ум в задние ворота войдет!

С этими словами я с силой шлепнул боярыню по ягодицам. Та взвыла. И еще раз. И еще.

— Холопы — тоже люди, а не муха на блюде! — приговаривал верещащим голоском я, продолжая экзекуцию, — За вину накажи, за пустяк не блажи! Убивать не смей, береги людей! Кто зазря холопа прибьет, к тому Петрушка опять придет! Кто зазря прибьет холопа, того опять ждет битая… попа!

Я пришлепнул напоследок уже не белые, а розовые "тылы". В процессе воспитания боярыня крутилась, рычала, ругалась страшными словами, но раскаиваться не спешила. Видимо, правду говорят — воспитывать нужно, пока поперек лавки умещается. А потом всё — поздно. И хотя лавки здесь широкие, но положить Марфу Васильевну поперек них не получится. Так что я со своими воспитательными мероприятиями сильно запоздал.

— Будешь плохо себя вести, по всему городу придется разнести! Как боярыня попалась, да до слез наказалась!

— Нет у меня никаких слез!

— И поверят не ей, а рассказчику сплетней! Разнесут по городу как сор, наведут на ее седины позор!

— Нет у меня никаких седин!

Это взбесило боярыню чуть ли не больше, чем порка. Нет, здесь воспитание не поможет… Да и фантазия на петрушечьи речевки у меня начала заканчиваться.

Пора валить. Да не боярыню! А отсюда! Ее валить я ни в одном смысле этого слова не хочу.

Я выплюнул пищик в ладонь и, шлепнув по силуэту ладони, рванул по коридору. К тому моменту, когда разъяренный ураган по имени Марфа вырвется на волю, мне уже нужно быть в своей комнатке.

Всё же Морозова сделала выводы из прошлой истории. И вместо того, чтобы голышом орать "Все ко мне!" — она добралась до своих покоев, переоделась и только потом Дом шатнуло от ее крика. Откуда я это знаю? Ну, крик, положим, слышали все. А про ее ночное путешествие по коридорам в сарафане а-ля топик — от ее самой. Клава, в бытность свою дочкой князя, частенько подслушивала разговоры отца с помощью Длинного Слова. И меня ему научила. Правда, покои боярыни от меня все же далеко, и слышно плохо, но основную суть их разговора с сыном я уловил.

— …если хоть одна сплетня из терема в город опять уйдет — всем языки поотрезаю!

— Мама, ты сама так закричала, что все проснулись!

— Когда тебя выпорют с издевательскими приговорочками — я посмотрю, как ты будешь кричать! Хорошо хоть, одумалась, никому не сказала, что в дом опять проникли. А то снова понеслось бы: "Боярыню опять опозорили! Морозовы ничего сделать не могут!" Не дай бог до других родов дойдет!

— Да кто это такой?! Впрямь, что ли, кто-то деревянную куклу оживил?

— Сказок наслушался?! Говорил он как Петрушка, но за задницу меня лапали вполне человеческие руки! Это тот самый черномазый, что в прошлый раз…

Боярыня осеклась, не став уточнять, за что ее лапали в прошлый раз.

— Бес? — судя по всему, Морозов-средний ходил из угла в угол, как тигр в клетке.

— Лора говорила — человек. И пропала потом… Кто это такой?! Кто против нас?! Кто?! Не Милославский, не Дашков, не Телятевский, не Ромодановский, не Одевские… Старый Татев что-то задумал? Шеины опять мутят воду? Волчары Курицыных? Кто?

Больше всего, судя по всему Марфу бесило полнейшее непонимание происходящего. Ей же и в голову не могло прийти, что это не хитрозакрученная интрига, а метания одного-единственного меня.

— Может, кто-то Источник нашел? Только поумнее Осетровских оказался, — продолжала ломать голову Марфа. Так-то ее, как боярыню, по имени-отчеству надо бы, да и по возрасту она старше меня в три раза, но, после всего, что между нами было…

Я хихикнул. И тут же посерьезнел.

— Источник Осетровских до сих пор не найден, — сказал средний сын, — Может…

— Не может. Не может, я сказала! Всех тогда перебили, весь этот проклятый род, до последнего младенца! Под корень извели! Не могут это они быть!

Уф. Сынок почти угадал, хорошо, если Марфа его убедит не копать в этом направлении. Хотя, судя по ее истерике — о чем-то подобном она и сама задумывалась, но отгоняла мысли.

— Иди. Матрешку позови, пусть… ох… еще раз намажет. Как он меня отходил, сволочь… Да, и подьчего этого гони с утра в три шеи. Все подвалы обшарил, ничего не нашел.

Эй! Эй-эй-эй! Я не могу в три шеи! Я еще полы не обследовал!

— Мажь осторожнее! А то я тебя… — Марфа зарычала, — Такое сделаю, не обрадуешься!

Глава 28

Выгнали меня из Дома с утра. В три шеи, как и приказали. Причем, я надеялся, что мне хотя бы выдвинут претензии, мол, что ж ты, специалист по поиску хренов — "хренов" здесь прилагательное, а не название объекта поисков — весь подвал обыскал, а проход не нашел? Приведут, ткнут носом, я начну доказывать, что вчера здесь что-то почувствоваь и сегодня собирался перепроверить, вон, и стрельцы подтвердят… Фиг там был. "Больше ничего искать не нужно, добро пожаловать отсюда". Про деньги и обещанную мне печать Фокса я даже и не заикался. Понятное дело — не дадут. А ведь в том, что они сами обнаружили тайный проход, я не виноват. Ну… вернее, помог в его обнаружении именно я… Но это я — как я. А я, как подьячий, которому обещали печать — не виноват!

Ладно. Как говорят на Руси — отольются кошке мышкины слезки. Сначала вы повозитесь, этот проход, вскрывая. Более чем уверен в двух вещах. В том, что рано или поздно они его взломают — то, что сделал один человек, всегда сможет сломать другой (даже титановый шарик). И в том, что произойдет это, скорее, "поздно" — тайный проход боярского рода, без родной крови… Повозиться им придется. Не представляю даже, сколько они сил и средств потратят. Зато с превеликим удовольствием представляю их разочарование, когда они вломятся в тайник Осетровских, а там… Пустота, а-ха-ха-ха-ха!!!

Я чуть было не расхохотался прямо посреди улицы, по которой ранним серым утром, тащил домой тюк с вещами. Но потом желание смеяться пропало.

Полы так и не исследованы, нужно придумывать еще один способ пролезть в Дом. То есть, туда, где бдительность сейчас поднимется до уровня "паранойя". Не шутки: два — два! — раза в охраняемый терем, окруженный заборами, ловушками и дрессированными медведями проникает какой-то человек, лапает за выпуклые места саму боярыню, и преспокойно исчезает. А что он с ней сделает на следующем заходе? Да там теперь на каждом углу будет стоять по стрельцу! А ночами — по два. И вот в такое место мне нужно будет пролезть ТРЕТИЙ раз. Если получится — я просто обязан войти в легенды здешних воров и взломщиков.

Вот только, к сожалению, мыслей на этот счет пока нет…

— Как — нет?

Это сообщение меня выбило из колеи окончательно.

Клава, печально округлив свои ясные глазки, развела руками.

Как она только что мне объяснила, Знак хода — то самое радиоактивно-гнилушечное сияние — реагирует на ауру человека. И ему совершенно неважно, чем ты коснулся места, где скрывается проход: рукой, ногой, головой… Знак всё равно себя покажет. Это Замок хода — тот силуэт ладони — нужно коснуться именно ладонью, а не чем попало.