"Фантастика 2026-110". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Бобков Владислав Андреевич - Страница 1646

Выскакивает из-за угла, значит, мальчишка — эту роль скоморошка благородно брала на себя — и начинает над возчиком всячески дразнится и издеваться. Возчик, естественно, не сносит хулы и поношений — в этом Аглашка ручалась — и бросается отомстить и покарать. Пока он гоняется за «мальчишкой», оставшиеся, то есть — Настя, Клава и тетя — скатывают бочку с рыбой с повозки, закатывают бочку со мной — и я тихо-мирно еду туда, куда собираюсь проникнуть. В Дом. К своему Источнику.

Я посмотрел на кривоватый «чертеж». И чем больше я на него смотрел, тем больше мне нравился этот бред. Нет, правда — ведь здорово придумано! Есть, конечно, некоторые непроясненные моменты, например — как я буду из Дома выбираться. Но в целом — здорово! В конце концов — что мы теряем, даже если не получится?

«Жизнь» — шепнула Осторожность, но ее тут же оттащили в сторону. Связали и заткнули рот Азарт и Задор.

— В боярских домах, — тихо произнесла Клава, — на погреб замки вешают…

— И что…? — Аглашка, резко к ней повернувшаяся, осеклась. Действительно — трудно выбраться из погреба, если он заперт. Останется только сидеть и подъедать припасы. Пока не поймают.

— Замок можно взломать… — начал было я, но меня тут же перебила Настя, быстрее сообразившая, чем я:

— Изнутри?

Мда. Изнутри не получится…

— Э-эх! — отчаянно махнула рукой Аглашка, — От сердца отрываю! Если потеряешь — придушу!

С этими словами она полезла за пазуху, и вынула небольшой тряпочный сверточек, фактически — смотанную в тонкий рулончик тряпочку. Я осторожно взял ее. Внутри — как будто кусочек проволоки, что-то тяжелое и гнущееся.

— Что это?

— Посмотри.

Я развернул ткань. Соломинка? Вернее — засохшая травинка, темно-медного цвета, необычно, надо сказать, тяжелая. Для травинки.

— Не может быть! — ахнула Настя и осторожно коснулась ее, — Это же…

— Ага! — гордо сказала Аглашка, — Разрыв-трава.

Разрыв-трава проходит по разряду здешних легенд. Мол, есть такая трава, которая при прикосновении к железу — моментально разрывает его на части. И, мол, пользуются ею в основном воры, чтоб, значит, с замками не возиться — поднес травинку к замку, он и разлетелся на кусочки. Легенды упоминают много разных способов, как ее найти, но, как служащий Разбойного Приказа, могу вас заверить — это все фигня. Нет такой травы на свете. Вернее — не растет она нигде, так что и искать ее смысла нет. А воры просто берут самую обычную травинку — и накладывает на нее Разрывное Слово. Вот после этого она разрыв-травой и становится. А почему это слово только на траву ложится — бог весть.

Тут уже у стола столпились все. Всем же интересно.

— Настоящая? — спросила Клава.

— Нет! — огрызнулась Аглашка, — Поддельная!

Она схватила травинку и, прежде чем ее успели остановить — ткнула ею в лежавший на столе нож.

Видели когда-нибудь, что случается, если ножом перерезать провод под напряжением? А я видел (не спрашивайте). Так вот — результат был очень похож. Голубоватая вспышка, громкий хлопок — и в сторону разлетелись металлические осколки, только что бывшие лезвием ножа.

— Весь дом поднимется… — скептически искривила рот Настя, в этот раз — на другую сторону.

— Глупости, — отмахнулась Аглашка, — Если осторожно дотронуться — то запор не разрывает, а растрескивается и рассыпается. Сейчас пока…

— Не надо!

Когда у Аглашки отобрали разрыв-траву, поставили на место упавшие скамейки — да, скоморошка убегала — и вытерли стол, я подытожил:

— Попробуем. В конце концов, если все получится, то у нас будет не только Источник.

— А что еще? — тут же влезла Аглашка, любопытная, как кошка.

— Как что? Целая бочка краденой рыбы.

Глава 7

Я покрутил шкурку между пальцами. Осторожно подергал.

— Шкура налима очень прочная, — сказал юрак, — Тяни, не бойся, не порвется.

Юраки — это местные жители, оленеводы и рыбаки, живущие в остроконечных чумах в тундре. В городах им непривычно и неудобно, поэтому этот — чуть ли не первый увиденный мною юрак. Кожевенник, не купец, мастеровой — выделка кож, изготовление мелких хозяйственных вещей…

Выглядит Федор — так его зовут, крещеный — не так, как ожидаешь, не похож на стереотипного оленевода: не шепелявит, не повторяет через слово «однако», не носит меховую малицу — а на кой она ему в помещении? — и оленя с ним рядом тоже нет. Вообще Федор, скуластый, узкоглазый, больше всего похож на казаха. Был у меня знакомый казах, не точная копия, но общее сходство присутствует.

Я еще потянул налимью кожу. Мягкая, тонкая — и прочная. Как раз то, что мне надо.

— Можете сделать из нее перчатки?

— Перчатки?

— Перчатки. Это такие…

— Я знаю, что такое перчатки, — мягко уточнил юрак, — Я просто удивился. Какие перчатки вам нужны?

— Облегающие, — я вытянул руку вперед, — Но так, чтобы хватило места на подкладку, тоже тонкую, и можно было свободно двигать пальцами.

Федор протянул руку и легонько пробежался пальцами по моей ладони.

— Послезавтра, — сказал он.

— А мерка? — не понял я.

— Я снял мерку.

Я уважительно поднял брови. Мастер…

Тонкие перчатки на Руси не популярны. В чем основное предназначение перчатки? Защита руки. От холода, от жара, от грязи, от удара, от клинка, в конце концов. Поэтому типичная здешняя перчатка — прочная, тяжелая, с задачей защиты справляющаяся, но какие-либо тонкие работы пальцам ив ней проводить невозможно. Врачи справляются и так, здесь с антисептикой не очень знакомы, впрочем, при наличии Чистых Слов им заморачиваться и не нужно. Ворам перчатки тоже без надобности — до моего появления здесь про отпечатки пальцев и не слышали, а от оставления отпечатков ауры перчатки не защитят. Да и зачем, если можно их стереть, просто посыпав все особым порошком?

Я, готовясь к проникновению в Дом, думал точно так же — тетя Анфия уже сшила мне жилет с множеством кармашков, в которые я расфасовал все известные мне средства уничтожения следов ауры. А я, как подьячий Разбойного Приказа, таких способов знаю много, поверьте. Но потом я подумал…

Остатки порошка, уничтожающего следы — само по себе след. Если Морозовы начнут следствие — а они начнут — то могут и выйти на тех, у кого я покупал необходимые ингредиенты. Так почему бы не натереть руки этими порошками? Тогда след ауры не останется, даже если облапать все подходящие поверхности. Так-то оно так, вот только порошок быстро осыплется. Приклеить его? Или… Или взять тонкие перчатки, и засыпать препарат между кожей и подкладкой? Следов ауры нет — и следов порошка тоже нет. Кто здесь был? Загадка…

Сообразительный я, правда?

Запарившись бегать — поверьте, перчатки это всего лишь один пункт из нескольких десятков — я завернул в английский паб. Русская медовуха это хорошо, но я начинаю понимать здешних англичан — хочется чего-то менее сладкого. Пива, например. С чипсами. Эх, мечты, мечты… Стану боярином — отправлюсь в Америку! Без картошки — это не жизнь!

— Добрый день, Барти.

— Как дела, Джозеф? — взмахнул я деревянной кружкой, приветствуя своего английского знакомца.

Фокс неопределенно повел рукой, мол, так-сяк. Могло быть и лучше, но могло быть и хуже.

— А ты?

— Да, как-то забегался последнее время…

Ведь кроме экипировки и подготовки к проникновению в Дом, мне еще нужно было обойти несколько возможных мест, в которых мог бы прятаться разбойник Ленька-Любимец. Да, я знаю, где он на самом деле «прячется», но погибельный староста может отправить за мной «хвоста», чтобы посмотреть, вправду ли тайный посланник Разбойного Приказа кого-то ищет, или навешал лапши на уши.

— Все слонов своих ищещь?

— Что… а, да. Их. Слонов.

Блин, вот об этом я в свое время и говорил — о риске забыть, кому и что я наврал… в смысле, какую легенду использовал.