"Фантастика 2026-110". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Бобков Владислав Андреевич - Страница 1597

Ммать!!!

Я резко остановился, даже каблуками полосы в утоптанной земле прочертил. Круто, наверное, представлять себя волком, суровым и пафосным хищником, ауф. И очень неприятно осознавать, что ты из тех волков, которых загоняли под выстрел.

Выход из переулка перекрывал еще один Толстый, почти брат-близнец первого. А сзади, не торопясь, входила троица.

— Не бегай, — дружески посоветовал Тонкий, — А то тащи тебя потом, потного.

Я еще раз прикинул шансы и понял, что был чересчур самонадеянным. Не получится у меня этих ребят допросить, не тот случай.

Не знаешь, что делать — делай ноги.

Быстрое Слово!

Кха! Кха! Тьфу!

Я поднялся на ноги, прокатившись по земле и наглотавшись пыли. На каждого хитреца найдется свой болт, на каждое Слово — другое Слово. Кажется, Дрищ успел выкрикнуть Липкое Слово, треножащее таких, как я, знающих Слово Быстрое.

Появилось неприятное чувство, что я могу и не справиться…

— Ну что, — Тонкий двинулся в мою сторону, нисколько не опасаясь. Хоть Быстрое Слово и сбито — откат никто не отменял, я еле стоял на ногах, — Подставляй лоб. Разбойный Приказ.

В пальцах он крутил… печать. Точно такую, как у меня на поясе.

Да нет. Не приказный он. Я всех в Приказе знаю, такие расписные там не водятся. А печать… ну мало ли. В СССР, говорят, ментов из-за пистолетов убивали, может, и эта братва кого-то ради печати Приказа подрезали…

— Знаешь, — спросил я, рассматривая вальяжно шагающего Тонкого, — почему мне сейчас лучше, чем вам?

— Ну и почему же? — улыбнулся тот.

— Потому что вам нужно доставить меня живым. А у меня… — я достал из-за пояса нож, — …таких ограничений нет.

— Брось свинокол, — даже глазом не повел Тонкий, — А то у тебя ноги поломаются.

Он уже подошел совсем близко и, внезапно прыгнул вперед, замахиваясь печатью и целясь мне в лоб.

Ожидал он от меня чего угодно, только не того, что я упаду на спину. Только печать перед глазами проплыла, все буквы в надписи прочитать можно…

А потом я бросил в глаза Тонкому горсть сушеного хрена.

Когда в одной руке у тебя нож — на вторую уже никто не смотрит. Даже если ты заткнул ее за пояс, в котором у меня, как и у всех местных много чего интересного хранится.

Печать вылетела из пальцев Тонкого — нет навыка работы с ней, нифига не приказный… — и, блеснув, отлетела куда-то в траву под забором. Я взлетел с земли, пытаясь достать ножом ослепленного противника — и еле ушел от удара «дурман-травы». Так местные называют мешок с песком и дробью, который при удачном попадании глушит не хуже печати.

Зато кулаком в лицо приголубить успел, аж с ног сбил.

Подоспевший Дрищ — сука, никакой он не дрищ, быстрый, как каратист! — ловко крутил мешком на ремне, как кистенем. Где-то за спиной ворочался на земле и шипел сквозь зубы Тонкий. Да еще и Толстый приближался, аж земля вздрагивала, Годзилла клятый…

Можно было бы развернуться и попытаться проскочить мимо Второго Толстого — он там один, а здесь их трое. Но — нет. Уж больно продуманные ребята, наверняка там может оказаться какая-нибудь ловушка, вроде пары людей с сетью на крыше. А вот впереди — только Дрищ, Толстый, да Мачете на улице.

Рискнем!

Я ударил сапогом в лицо только-только вставшему на четвереньки Тонкому, наотмашь махнул ножом, отгоняя Дрища, уклонился от пролетающего мешка, начал произносить Быстрое слово…

На этом мои успехи и кончились.

Слово сбили в очередной раз — Дрищ попросту заехал мне ногой в ухо, не зря этот гад мне каратиста напомнил, ногами машет, как конь копытами. Я отлетел к глухой стене двухэтажного то ли сарая, то ли амбара, прижался лопатками к бревнам…

Получил удар мешком, вскользь, но ощутимо поплыл, дернулся вперед, а потом мне прилетело кулаком по губам. Отлетел опять к стене, приложившись еще и затылком.

— По лицу не бей, — прогудел Толстый, — говорить не сможет.

— А ведь предлагали по-хорошему… — вставший, наконец, с земли Тонкий красавчика уже весьма не напоминал. Левый глаз заплыл, щек опухла, как будто он неудачно воровал мед у пчел, да и в целом улыбаться ему уже не хотелось.

— А теперь…

Я отдернул голову — мешок гулко впечатался в стену, ударил ногой в живот Дрища, откинув его к противоположному забору — сильный, но легкий, как ежик из анекдота — подпрыгнул, уходя от подсечки Тонкого…

И опять влетел в стену, теперь уже получив в грудь от Толстого.

Надо было валить их по очереди, трое одновременно — не справлюсь.

Не справлюсь…

Троица прижала меня к стене, Тонкий машинально потянулся к поясу, видимо, забыв, что потерял печать…

— Кха!

В переулок влетело тело Мачете. Да, именно тело — из него брызнул такой фонтан кроваи, после которого долго не живут. В отличие от своего кинотезки этот Мачете прожил недолго…

Лязгнул огромный нож, выпав из мертвой руки, синхронно перешагнув через труп. В переулок вошли трое.

Одинаковые кафтаны темно-янтарного цвета, красные колпаки, бороды подстрижены на один манер, на боках — сабли. Причем Мачете они грохнули, даже не обнажая клинков.

Крутые ребята. Это еще кто на мою голову? То, что именно на мою, я даже не сомневался — смотрели они как раз на меня.

— Нам нужен этот подьячий, — спокойно и даже вежливо произнес один из новоприбывших. Они даже выглядели как-то одинако-безлико. Им бы еще черные очки — и вылитые агенты Смиты. Если бы те носили кафтаны, конечно.

— Опоздали, — подобрался Тонкий, — Мы его первые нашли, ищите себе другого.

«Янтарные» не стали упражняться в остроумии, один из них поднял руку. На пальце сверкнуло кольцо:

— Боярское дело.

— Надо же, — улыбнулся, почти ощерился Тонкий, — у нас тоже.

В его руке блеснуло точно такое же кольцо.

Я не удержался — мое чувство юмора меня когда-нибудь убьет. Поднял руку со своей печатью:

— Разбойный Приказ. Вы все арестованы.

Шутка, к сожалению, не прошла: «янтарные» меня обидно проигнорировали, а троица просто не поняла слово «арестованы», решив, что это какое-то оскорбление: болваны, арестованы… По крайней мере, я именно так понял реакцию Толстого — он врезал мне в живот и, когда я скрючился на земле, добавил ногой.

Расклад такой: с одной стороны — «янтарные», от неизвестного мне боярина, и что-то я сомневаюсь, что он хочет пригласить меня на кофе (тем более, что кофе здесь и не знают), с другой — троица в составе четырех человек (Второй Толстый подошел, сообразив, что его друзьям нужно подкрепление) и тоже от какого-то боярина. Одни из них — явно от Морозова, а другие — от кого-то еще.

Количество игроков, охотящихся за венцом, множится…

— Как делить будем? — сплюнул, поморщившись, Тонкий, — Чур нам голова, она знает то, что нужно… кому надо, тому и нужно.

— Нам нужен этот подьячий, — спокойно ответил «янтарный».

— Заладил, как ворон на дубу «нам нужен, нам нужен…». Нам нужнее.

«Янтарные», не вступая в бесплодные дискуссии, обнажили сабли. Троица синхронно достала ножи — явные родственники того, что был у Мачете. Второй Толстый произнес какое-то слово и поднял правую руку, кулак который начал исходить струйками дыма…

А посередине — я…

Шлеп!

У противоположного забора, прямо передо мной, откуда-то с неба упал сверток. Солидный такой, с гуся, пожалуй, величиной… хотя нет. С утку. Сверток шипел и дымился.

А потом загорелся, разбрасывая веселые зеленые искры и свистя.

Все невольно повернулись к нему…

И в этот момент сверток взорвался и я взлетел на воздух.

Глава 17

Перед глазами плыли разноцветные пятна, в ушах звенело — знатно жмхнуло! — но, чуть проморгавшись, я сообразил, что двигаюсь, конечно, вверх, но не так как обычно двигаются вверх после взрыва — я, как минимум, одним куском — да и туннель света не торопится появляться…

Да меня просто-напросто за шиворот тащат!

Пятна окончательно расселялись и я увидел… Аглашку. Скоморошка, в своем обычном наряде, штаны, да короткий кафтан, шустро бежала вверх по бревенчатой стене, перебирая руками и ногами, как огромный паук. Человек-паук, блин. Вернее, двумя ногами и одно рукой, второй она меня тащит.