"Фантастика 2026-110". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Бобков Владислав Андреевич - Страница 1583

Купец засомневался. Помялся немного и нехотя произнес:

— Венец там. Девичий. Из золота, украшен изумрудами. По краю — в ряд, сверху — в виде лепестков, семь штук, по три изумруда на каждом. Лепесток в центре — чуть больше.

Корона какая-то… Уж не влили ли мы в политику?

— Дочке вез в подарок… — смущенно признался купец. Мне аж плюнуть захотелось. Такие навороты — из-за подарка девчонке?! Верно говорят — богатые с жиру бесятся.

Дьяк задумчиво посмотрел на купца, но ничего не сказал. Вместо этого повернулся ко мне:

— Давай, Викешка, работай.

Я опустился на колено перед сундуком. Отстегнул сумку и развернул ее. Скользнул пальцами по инструментам, которые лежали по ячейкам.

— А он сможет? — с сомнением спросил Зубак.

— Он — сможет, — уверенно сказал дьяк Алексей, как будто и не он давал мне подзатыльники, вбивая сыскную премудрость.

Начнем с самого простого… Я достал плоскую деревянную баночку, и посыпал крышку сундука щепоткой легкого белого порошка. На секунду мигнуло голубоватым светом — и больше ничего.

У каждого человека есть аура. Правда, здесь такого слова не знают, называя ее попросту «душой», хотя церковь и против такого определения. Потому что душа, которая душа, бессмертна и неуничтожима, а душа, которая аура оставляет отпечатки на всем, чего коснулся человек. Не навсегда, правда, но достаточно надолго. И по этим отпечаткам можно этого самого, коснувшегося найти. Вот тот Легкий Пепел — самый простой способ эти «отпечатки души» проявить. Настолько простой, что про него все воры знают, кроме разве что тех, что у бабушки варенье из горшочков воруют, поэтому любой вор первым делом посыплет то, чего коснулся щепотью Черного Песка. Но на Черный Песок у нас своя придумка есть…

Я поставил на верх сундука медную плошку, поместил в нее короткий огарок свечи. С виду обычный, если бы не цвет, серовато-голубой. Растерянно оглянулся — никак мне пока Огненное Слово не дается, аж затылок заныл — снял со стены факел, поджег фитилек.

Взвился вверх язычок необычного пламени, ярко-синего, от него покатились волны легкого голубого света по крышке сундука. Покатились… и погасли.

Нет ничего.

Ну, раз Голубая Свеча не помогла — попробуем еще кое-что…

Купец и дьяк устали стоять и сели на сундуки, наблюдая за мной. А чего наблюдать — не один раз уже все это сделано, хоть на обучениях, хоть на кражах, руки сами собой действуют.

Вот только…

Ни Рябиновая Капля, ни Крапивная Сеть, ни Ночная Плетенка — ничего не сработало. Не было на сундуке никаких следов ауры. Умный вор действовал, знающий… Даже про Ночную Плетенку знал.

Ну что ж. Я вздохнул.

Посмотрим, что этот вор сможет супротив технического прогресса.

То, что их могут найти по отпечаткам ауры — здешние воры знают. А про отпечатки пальцев — пока не в курсе.

Глава 6

Память современного человека — как помойка. В ней напихано столько абсолютно случайных знаний — ой, вот не надо, как будто вы, серфя по интернету, никогда не ловили себя на том, что с интересом читаете статью о миграции североатлантических пингвинов. В три часа ночи — что девяносто девять процентов из них не пригодится вам никогда. Однако как подсказывает нам опыт книг про постапокалипсис — в любой помойке можно найти что-нибудь ценное, если как следует покопаться.

Я покопался.

Так… Железо — это хорошо. Кованое, конечно, но потом его явно пытались отшлифовать, так что поверхность гладкая, хорошо хранящая отпечатки пальцев.

Я задумчиво посмотрел на крышку сундука. Темная она или светлая? Ну… Скорее, темная. Значит, плаун.

Отпечатки пальцев, если у вас под рукой нет специального порошка, лучше всего проявляются сажей — на светлой поверхности или…

Я взял мягкую кисточку и осторожно открыл крышку плоской деревянной баночки, с выжженной сверху картинкой то ли дракона то ли крокодила — никакого отношения к содержимому, просто купил на рынке — внутри которой лежал тонкий желтоватый порошок.

Ликоподий. Споры плауна булавовидного. Продававшиеся здесь под названием «плауново семя», для присыпания ран и ожогов. А еще на заре дактилоскопии, в Аргентине — а вы знаете, что впервые отпечатки пальцев начала использовать именно полиция Аргентины? — именно ликоподий использовался для проявления отпечатков пальцев.

Осторожно, мягкой кисточкой посыпаем поверхность крышки…

Со стороны, наверное, смотрится как бред — молодой парнишка в длинном зеленом кафтане и дурацком колпаке стоя на коленях, снимает отпечатки пальцев с железного сундука, под присмотром дьяка и купца.

Таак… Вот они, родные… Вот эти, верхние — это купца, только что полапавшего передо мной эту самую крышку. Еще должны быть его же утренние, когда он обнаружил пропажу, его же вечерние, когда он положил будущую пропажу в сундук… И отпечатки вора.

Только черта с два ты их увидишь — открывать крышку сундука удобнее всего, взявшись именно в этом месте, поэтому все отпечатки накладываются друг на друга. Вот эти — купца, почти легли на предыдущие…

Но все же давайте убедимся.

Я повернулся к Зубаку, протянул ему отполированную медную пластину:

— Приложите указательный палец, пожалуйста.

— Зачем? — напрягся он. До этого он считал, что наблюдает некий неизвестный ему способ снятия отпечатка ауры, поэтому ему даже было интересно. А вот эта часть ему непонятна. Непонятное же — пугает.

— Приложите, — вежливо произнес я, продолжая держать пластину.

Купец бросил взгляд на дьяка Алексея.

— Приложи, — кивнул тот.

Так. Посыплем порошком, аккуратно… Теперь у меня есть отпечаток купца для сравнения. Я поднес пластину к сундуку, присмотрелся… Надо будет лупу завести, плохо видно… Хотя, нет, достаточно, чтобы понять, что это — отпечатки купца. Не вора.

Что, думаете, наука в этот раз проиграла? Ха-ха. Кроме научного знания, нужно еще и бытовое соображение. Я посыпал порошком только ту часть сундука, за которую брались, когда его открывали. Но ведь закрывается он тоже не сам собой, верно?

Я прикинул, где можно было взяться за крышку, закрывая сундук. Да еще и так, чтобы эта самая крышка не грохнула, перебудив весь дом (пусть «весь дом» это один купец). Так… Здесь… Здесь… И вот, пожалуй, здесь.

Посыпаем порошком…

Ага!

Вот эти следы — купца, почти накладываются друг на дружку, видимо, он привычно брался за крышку в одном и том же месте. А вот это чья ладошка светлеет? Эти отпечатки мне незнакомы. И они — свежие, старые отпечатки просто не проявились бы.

Вот это — след вора.

Правда, как говорилось в одной шутке — след нельзя вздернуть на виселице за убийство, а тот, кто влез в подземную кладовую купца — слишком ловкий парень, чтобы попадаться мне ранее…

Ну а как вы думали? Я с отпечатками вожусь уже почти полгода. Дьяк Алексей поначалу относился к ним, как к безобидной придури, но, когда на месте покражи я обнаружил отпечаток, который смог опознать, как принадлежащий ранее попадавшемуся Прошке-Репе, и у того самого Прошки на хазе нашли украденное — дьяк погладил бороду и дал добро. Так что в моей коллекции — уже несколько сотен отпечатков, как человеческих… в смысле, снятых с арестованных и задержанных, так и найденных на месте преступления.

Сейчас и эти присовокупим.

Говорят, что с отпечатками пальцев связан один из самых частых киноляпов. Мол, они редко бывают такие четкие и разборчивые, как показывают, и вообще толку от них немного. Ну… Так-то да, вот прям чтобы четкие и разборчивые — редкость. Но…

Я достал из своего инструментария тонкую костяную иглу — купец на всякий случай отодвинулся: вдруг этому подьячему понадобится еще и кровь у него взять? Из пальца — приложил к краю отпечатка ладони и произнес Чистое Слово.

Отпечаток колыхнулся и налился густой чернотой.

Вот так. Волшебство приходит на помощь науке.