"Фантастика 2026-110". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Бобков Владислав Андреевич - Страница 1399

— Дам прочитать распечатку после того, как капсула завершит свою работу. И кстати, я понятия не имею, как тебя лечить. Того, что я увидел в сканере, я не видел даже в учебниках. Но и допустить даже нечаянно твою смерть не могу: на кону стоит судьба всей станции. Поэтому медкапсулу запущу на максимальный режим. Поняла?

— Поняла, — шепотом отозвалась я.

Максимальный режим медицинских капсул был рассчитан на очень тяжелые травмы, даже увечья. Фактически, мог вытащить разумного с того света. И программа в таком случае длилась двадцать четыре стандартных часа. Во время максимальной программы пациент, оказавшийся в капсуле, погружался в медицинский сон. На это мне было плевать. Хоть тошнить не будет. Хотя Стини, скорее всего, перестраховывался с максималкой. Я же была в сознании и соображала. Но медику, конечно, видней.

С полки сканера на гравиносилки, а потом с них в медкапсулу из-за моего плачевного состояния меня перекладывали в несколько рук. В какой-то момент меня чуть не стошнило от сильного рывка. Но Стини, уже убедившийся, что я неопасна и принявший меня в качестве пациентки, рявкнул на своих помощников. И в капсулу меня перекладывали уже гораздо аккуратнее.

Несмотря на тошноту и головную боль, меня так и подмывало спросить, что с Ирейсом, где он. Промолчала лишь из одного соображения: чтобы не подставлять килла. У него еще годы и годы службы впереди, зачем ему пятно связи с модификанткой на репутации?

Отключилась я в капсуле практически мгновенно. Едва опустилась ее крышка и по электродам пробежал слабый электрический ток, воздействующий на центр сна в головном мозге.

Пробуждение заложено в программу медкапсулы так же, как и усыпление. Так что проснулась я рывком. Крышка капсулы уже была открыта, и я села на мягком ложе, настороженно осматриваясь по сторонам.

Помещение было небольшим. Белые стены, потолок и пол. В потолке точечные замаскированные светильники, чей свет так раздражал мне глаза до лечения в капсуле. Прямо передо мной, в ногах капсулы, стоявшей посередине помещения, я увидела приоткрытую дверь. Слева виднелся над откинутой крышкой целый ряд медицинских шкафчиков под стеной. Похожие были и на «Шерварионе», только в гораздо меньшем количестве. Справа — еще две капсулы. Насколько я видела, сейчас пустые. Я нерешительно замерла, не зная, что мне делать. Во-первых, я — модификантка. Об этом уже известно. И если только хотя бы попробую отсюда выйти, скорее всего, поднимется такой переполох, что и чертям в земном аду станет жарко. А во-вторых, в капсуле я лежала в тоненькой, «бумажной» рубашке по колено, завязывающейся по бокам на тесемочки для удобства медицинских манипуляций. В таком далеко не убежишь. И когда это меня переодели? Я такого не помнила.

— Ну? И чего сидишь? Бежать не собираешься? — вдруг прозвучал за спиной ворчливый голос медика.

Резко обернувшись, я поперхнулась глотком воздуха: прямо мне в лицо смотрело черное дуло боевого бластера. А медик напряженно таращился на меня.

Он был маленьким и полностью лысым. Судя по росту и серовато-белой коже — шурф. Вот только обычно шурфы были довольно волосатыми и все поголовно — ярко-рыжими. У этого же субъекта, как я с удивлением заметила, ресницы и брови были почти смоляного цвета.

— Нет… — выдохнула ответ, осознав, что медик его ждет.

— Чего тогда уставилась? — проворчало это невозможное создание, чуть расслабившись и опуская бластер дулом в пол. — Не собираешься нападать или удирать, тогда вылезай оттуда и пошли в сканер. Посмотрим, что там с твоей башкой. А то комиссия уже съехалась, скоро, наверное, потребуют тебя на допрос. Надо понять, выдержишь ли ты его.

От последней фразы кожа покрылась мурашками.

Глава 11

Пол был металлическим, как и на большинстве космических станций. Хоть и покрашенным в белый цвет. И на босые ноги точно не рассчитанным. Первое прикосновение ступней к нему просто обожгло ледяным пламенем. Я даже невольно поджала пальчики. Стини покосился и нахмурился:

— Топай! Твоя одежда и обувь на табурете, рядом со сканером. Просканирую тебя, и переоденешься.

Пришлось идти в соседнюю комнату, внутренне ежась от каждого шага. Зато, словно в компенсацию неудобств, полка сканера оказалась теплой. Так что я смогла лечь на нее и расслабиться, давая возможность умному аппарату провести диагностику. Чувствуя, как согреваются постепенно ступни ног.

Чтобы вынести вердикт, сканеру потребовалось не более пяти минут. Потом полка снова пришла в движение, и голос медика откуда-то из-за аппарата отрывисто скомандовал:

— Одевайся!

Стини вышел из своего убежища ровно тогда, когда я застегнула последнюю магнитную застежку своего потрепанного приключениями комбинезона. Сегодня медик был еще более бледным. Но на меня смотрел с твердой уверенностью, протягивая мне распечатки:

— Анализ крови и общий скан организма, — с резкими интонациями сообщил он. Словно я в чем-то перед ним провинилась. Хотя почему «словно»?

Распечатки я брала будто ядовитую змею голыми руками. Или боеприпас с поврежденным запалом. Но посмотрев на пластиковые листы, покрытые убористыми строчками цифр и букв, а так же диаграммами, подняла растерянный взгляд на Стини:

— А объяснить можешь? Я не понимаю в этом ничего.

Медик с досадой выдохнул. Похоже, ему не очень-то хотелось общаться со мной. А ведь я и так старалась двигаться так, чтобы ничто в моих жестах не походило на агрессию. Этот Стини странный. Но, кажется, неплохой. Он не виноват, что судьба подсунула ему меня. К тому же, несмотря на явную неприязнь к модификантам, Стини сполна выполнил свой врачебный долг: чувствовала я себя так, словно за плечами и не было смертельного приключения. И во мне зародилась робкая надежда, что модификант во мне не прижился. Однако Стини убил надежду на корню:

— Да что тут говорить? — с досадой отозвался медик. — Не повезло тебе. Мало того что модифицировали, так еще и никаких особых талантов тебе не досталось. Так, по мелочи: продолжительность жизни почти сравнялась с ведущими расами Альянса, активность мозга выше по сравнению даже с яоху в четыре раза. Больше сказать ничего не могу. Тебе бы сделать развернутый генетический анализ. Но в условиях нашей базы это невозможно. Нет ни оборудования, не необходимых реактивов. Это надо в специализированную клинику обращаться. Или в институт генетики.

Клиника мне не светила. Как и институт. Мне бы сначала пережить разбирательства и получить свободу. Что очень маловероятно. Мы со Стини оба это понимали. Наверное, поэтому осторожно спросила:

— А что ты подозреваешь?

Медик хмуро посмотрел на меня исподлобья:

— Судя по тому, что я увидел, мутации в твоем организме идут полным ходом. Модификант прижился и теперь перестраивает тебя в соответствии с заложенной в него программой. Так что еще могут быть сюрпризы. Но особых не жди: я нашел в твоей крови маркеры, присущие арлинтам и яоху. А это не самые сильные расы.

Я присвистнула от удивления:

— Ни фига ж себе, не жди особых сюрпризов! А про продолжительность жизни яоху и их умственное развитие ты не забыл?

— Не забыл, — огрызнулся медик. — А ты не забыла, что яоху генетически несовместимы с другими расами Альянса? — Я насторожилась. К чему это ведет медик? А Стини, сообразив, что я не догоняю, к чему он ведет, бухнул, как отрезал: — Межрасовые пары, в которых один из партнеров яоху, обречены на бесплодие. Поэтому, насколько я знаю, гены этой расы женщинам не вводят. Женщин ведь ценят за что? За то, что они могут рожать модифицированных уродцев! Так что я не понимаю, зачем так поступили с тобой.

Мне стало холодно. Не то, чтобы я планировала рожать. С моей неустроенной, беспорядочной жизнью только детей еще и не хватало. Но знать, что их точно уже никогда не будет, это совсем другое. От понимания произошедшего мне стало холодно так, словно кто-то вытолкнул меня из корабля без скафандра. Осознание навалилось и опрокинуло меня куда-то в ледяную пустоту космоса. Значит, даже если я и выберусь сейчас из передряги, в которую встряла, а потом решусь на оседлую жизнь, детей у меня никогда не будет, спасибо черным генетикам…