"Фантастика 2026-110". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Бобков Владислав Андреевич - Страница 1365

И снова у меня в груди тяжело заворочалось нехорошее предчувствие, а я испытала почти непреодолимое желание сказать, что нужно еще немного времени. Я б могла потребовать проверки технического состояния главного двигателя, перед путешествием с таким грузом за подобное требование меня бы никто не счел перестраховщицей. Или сказать, что необходимо оформить медицинский допуск, что тоже было вполне правомерным и при оформлении оного исключало любые проверки в пути, так как космолет с медицинским грузом тщательно досматривали и опечатывали в порту. Этим допуском практически никогда не пользовались как раз по причине бюрократических проволочек. Но в правилах космоплавания он был прописан, так что возразить деваха мне бы не смогла. Но я почему-то практически помимо своей воли и сознания нехотя выдавила:

— Да, можно стартовать сразу же, как только доставят капсулу, а власти космопорта дадут добро на старт.

— Власти и разрешение на старт я беру на себя, — совсем другим, собранным и деловым тоном сообщила мне мгновенно успокоившаяся и взявшая себя в руки нанимательница. И я поймала на себе ее оценивающий, хищный взгляд. — Ваше же дело, мисс Смирнова, принять капсулу с моим супругом и сделать так, чтобы с ней ничего не случилось в пути.

Я кивнула. Нанимательница разъединила связь. А буквально через пять минут на яхту пожаловали представители властей, проверяющие готовность судна к отлету. Я изумилась. Обычно после запроса на разрешение проходило не менее двух-трех часов до того момента, как разрешение выдавалось. Но и проверять космолеты, куда бы и с чем бы они ни следовали, никто себя не утруждал. В самом крайнем случае перед самым стартом приходил какой-нибудь мелкий клерк, задавал пару формальных вопросов, для виду заглядывала куда-нибудь в хвост корабля, создавая видимость досмотра, и уходил. После этого в течение двадцати-тридцати минут следовало разрешение на взлет.

Я знала, зачем была придумана данная процедура: чтобы максимально обезопасить сам космопорт. Ведь при авариях на взлете и в первые минуты старта в девяносто процентах случаев разрушались именно они. При этом страдали и портились грузы, вынуждая местные власти выплачивать страховые суммы владельцам этих самых грузов. Вот только обычно на периферии, особенно там, где грузы не страховались, на инструкцию все плюют. Так что сейчас не так?

Трое пожилых и явно опытных техников быстро и молча излазили все вдоль и в поперек. Протестировали систему жизнеобеспечения корабля и состояние главного двигателя. Проверили количество припасов и надежность креплений грузов. После всего молча подмахнули документы. А едва техники покинули корабль, как к нему подрулил закрытый медицинский флайкар. Из него горохом высыпали существа в медицинских костюмах и принялись деловито перегружать из мобиля на яхту медкапсулу и какие-то контейнеры. Руководил всем этим безобразием вертлявый и дерганный фарн в костюме парамедика. Я не вмешивалась в их действия, хмуро наблюдая за происходящим до тех пор, пока не заметила, что медицинские кейсы сваливаются в проходе как попало. Меня не касалось, что или кого они везут. Но только до тех пор, пока их действия не угрожают кораблю и нашей общей безопасности.

— Эй, медики! — сердито окликнула я снующую братию. — Вот это все, — мой палец уперся в груду коробок в проходе, — немедленно убрать в грузовой отсек или в медицинский. И надежно закрепить.

— Занимайся своим делом, — мерзким тоном посоветовал один из тех, кто таскал кейсы и коробки. Между прочим, тоже фарн. Вообще, в этой компании фарны преобладали. Давно не видела такого скопища этих фиолетовых потомков насекомых. — И не лезь, куда не просят.

Я психанула:

— К твоему сведению, — становясь поперек прохода и перегораживая фарнам дорогу, скрестила я на груди руки, — это и есть мои прямые обязанности: безопасность корабля и перевозимого на нем груза. А вот эта свалка — это опасность для тех, кто полетит. Едва только корабль оторвется от поверхности, все эти коробочки, емкости и упаковки разлетятся по всему кораблю. Отобьют они кому-то голову или повредят обшивку, предсказать невозможно. Поэтому я сейчас старт отложу. Потом позвоню своей нанимательнице и объясню причину, по которой отбытие ее супруга на лечение задерживается. Угадайте, что будет дальше?

— Миках, немедленно все здесь убрать туда, куда укажет капитан, — скомандовал за моей спиной сухой голос. Но когда я резко обернулась назад, там уже никого не было. Что за черт?

Кому бы ни принадлежал голос, отдавший распоряжение, разобрать устроенную в проходе свалку, ему подчинились мгновенно и беспрекословно. Фарнская братия в медицинских костюмах засуетилась, тот, что пытался меня заткнуть, извинился и спросил, куда убрать груз. После все похватали коробки и кейсы, и дружненько потащили кто в медотсек, устроенный на яхте, видимо, специально для этого рейса, кто к остальным грузам. Я молча прошлась за ними и проверила крепление всего, что фарны притащили на яхту.

Меня беспокоило то, что время на сканирование притащенного мне никто не выделил. По правилам я должна была сначала все проверить, а потом уже давать разрешение грузить все по местам. Утешало лишь то, что отправка капсулы с паралитиком в космос как способ убийства, было слишком дорого и слишком сложно. Следовательно, имело место нечто другое, и можно было надеяться, что ничего взрывающегося или самовоспламеняющегося на борту быть не должно.

Особенно тщательно я проверяла крепления капсулы с мужем нанимательницы. И вот здесь мне никто не собирался мешать. Наоборот, дерганный фарн, представившийся Эрсом Этерелли, приставленный сопровождать больного, нервно попросил закрепить ее получше, чтобы капсула однозначно не смогла ни при каких условиях сорваться с отведенного ей места. Сам он опасался не справиться. А потом еще вдобавок попросил помочь ему с креплением пары медицинских приборов, которые должны были постоянно находиться рядом в помощь работе самой капсулы. Он меня так замучил, что я уходила из медотсека с чувством глубокого облегчения и уверенностью, что где-где, а уж там точно все останется на местах, даже если я столкнусь с астероидом.

Старт прошел как по маслу. Пилотируемый корабль был новой, мощной, современной и супернавороченной яхтой. Послушной и верткой. В отличие от тех жестянок, на которых я летала после окончания академии. Управлять ею было одним сплошным удовольствием. Она отзывалась, казалось, на малейшее движение моего мизинца, охотно подчиняясь и покорно ложась на заданный курс. В какой-то миг, уже готовясь прыгнуть в гиперпространство, я поймала себя на смешной мысли, что вот-вот получу технический оргазм от управления кораблем. Широко ухмыльнувшись своим дурным мыслям, я отправила предупреждение о гиперпрыжке единственному члену своей команды и начала отсчет.

Я не ожидала увидеть фарна в рубке управления яхтой, но он приперся ко мне спустя всего десять минут после того, как мы вошли в гиперпространство. Поставил у моего левого локтя на угол панели управления большую термокружку и без приглашения уселся в соседнее пустующее кресло:

— А ты молодец! — выдохнул, отхлебнув из собственной кружки, родной сестры той, что стояла у моей руки. — Не ожидал! Готовился стабилизировать состояние пациента сразу после перехода в гиперпространство, а ты прыгнула так, словно сделала шаг на паркете! Даже нескольких секунд дестабилизации работы капсулы не случилось! Теперь понимаю, почему на этот рейс наняли именно тебя! Ты профи!

Недаром говорят, что женщины любят ушами. Несмотря на мою, вновь поднявшую голову паранойю и подозрительность, мне сделалось приятно от похвалы, на душе потеплело.

— Спасибо, — сдержанно отозвалась я. — Меня для этого и нанимали. Чтобы звездолет дошел до цели путешествия как по маслу. Но все же, несмотря на весь мой профессионализм, не стоит оставлять своего пациента надолго без присмотра, — намекнула я на то, что фарну стоило бы убраться восвояси.

Медик проигнорировал намек. Благостно усмехнулся тонкими, едва заметными губами, характерными для его расы, поднял кружку, словно салютуя мне, отпил из нее, а потом продемонстрировал коммуникатор на запястье: