"Фантастика 2026-110". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Бобков Владислав Андреевич - Страница 1300

Я растерялась. Энрик молчал. В комнате висела тяжелая, тягучая тишина. А я судорожно гадала, что в очередной раз и в каком лесу сдохло. И вдруг почувствовала, как лоб килла на моей руке сменили его губы.

Сердце екнуло и сорвалось в такой сумасшедший забег, что мне сразу же перестало хватать воздуха. Что он творит?.. А Энрик жадно целовал каждый миллиметр моей кожи, постепенно поднимаясь по руке вверх. Так жадно, будто от этого зависела его жизнь и здоровье. И поцелуи эти, короткие, как укусы, отнюдь не были выражением братских чувств. Но самое главное, мне это нравилось! От осознания того, что губы Энрика заставили кровь в моих жилах петь и гореть, у меня закружилась голова. От макушки до самых кончиков пальцев меня затопило ликующее предвкушение чуда…

Мне пришлось собрать всю свою волю в кулак, чтобы прекратить это безобразие. А губы Энрика уже путешествовали по моему плечу, небрежно сдвинув в сторону короткий рукав больничной рубашки. Еще немного и…

— Энрик!.. Прекрати немедленно! — Я задыхалась. Но постаралась говорить как можно тверже. Этому безобразию необходимо было положить конец здесь и сейчас. Пока не стало поздно. — Ты с ума сошел?

Он замер, почти уткнувшись носом мне в ключицу. Кажется, даже дыхание задержал. Будто пытался совладать со своими инстинктами. А меня вдруг накрыло такое острое разочарование, будто кто-то отнял у меня самое лучшее, что было в моей короткой жизни. Я чуть не застонала от острого чувства неудовлетворенности. Но к счастью, Энрик не заметил того, что творилось в эти секунды со мной. Он как-то обмяк, а потом и вовсе отстранился с виноватой улыбкой:

— Прости. Не сдержался. Я, наверное, немного сошел с ума от облегчения, что смог наконец к тебе пробраться, что ты жива. Что живы мы все!

Я так обрадовалась предложенной смене темы разговора, что даже не обратила внимания на некоторую нелогичность фраз:

— Все?.. — с недоверчивой надеждой переспросила. Неужели тот ад, через который я прошла, был не зря? — Капитан Ирреро?.. Команды?..

Улыбка Энрика вдруг стала шальной и запредельно счастливой:

— Потери большие, примерно двадцать процентов от общего состава команд погибли при прямых попаданиях и впоследствии от ранений, так как наибольший урон был нанесен «Цереросу», крейсер, видимо, был изначальной целью пиратов, и на нем попали именно в тот отсек, где был расположен медицинский пункт. К сожалению, медики, и все, кто был там в это время, погибли. Ну и в дальнейшем тяжелораненым некому было помочь. Но в такой ситуации это не такие уж и большие потери! Так что держись! Выйдешь — тебя будут благодарить все, кого ты спасла! У тебя теперь множество крестников. А еще больше желающих дальше служить с тобой бок о бок.

Я криво усмехнулась на эти слова:

— Хорошо, что все усилия были не зря. А не счет служить… — Резко отвернулась к окну, чувствуя, как наворачиваются на глаза слезы. Память только недавно восстановилась в полном объеме, последние кусочки мозаики встали на место уже с приходом Энрика. И теперь я понимала всю глубину ямы, в которую угодила: — Я выгорела, Энрик! Нет у меня больше дара! Я не чувствую ничего! Понимаешь? Ни-че-го!

Меня вдруг сгребли в охапку как любимого плюшевого мишку и прижали к груди:

— Тссс… Не реви. Это не самое главное. — Только сейчас, слыша под ухом, как неистово бьется в груди сильное инопланетное сердце, я осознала, что меня трясет. Потому Энрик и прижимает меня к себе с такой силой, словно стремится согреть, поделиться со мной теплом и душевными силами. — Главное, что ты жива. Нет дара, и ладно. Закончишь обучение без него. Не ты первая, не ты последняя. Ты же поступала, не рассчитывая на то, что станешь псиоником? Ты же мечтала летать? Так что изменилось?

Я бессильно обвисла в сильных руках килла, безвольно обмякла у него на груди. Как, вот как объяснить Энрику то, что сказал мне сегодня адмирал Старфф? Этот же сумасшедший из-за меня обязательно вляпается в неприятности, в попытке защитить то, то защитить нельзя. И я приняла решение:

— Если бы не дар, то я бы не сдала вступительные экзамены. Завалилась бы либо на физподготовке, либо на специальных тестах. Ты спрашиваешь, что изменилось? Академия изменилась. Требования к поступающим. И побывав в передряге, своими глазами увидев реальный бой в космосе, я теперь полностью согласна с этими требованиями… — Судорожно вздохнула, пытаясь проглотить подступающие к горлу рыдания. Если не хочу навлечь на голову Энрика беду, мне нужно исчезнуть. Пусть засовывают в лабораторию. Пусть препарируют как лягушку. Мне все равно. Главное, чтобы с ним ничего не случилось. Этого я себе никогда не прощу. — Вот теперь я согласна с твоим словами, что таким, как я, доступ должен быть в Академию запрещен. Так сказать, во избежание. Поэтому я оставлю учебу и вернусь домой. На Землю.

Занятая собственными переживаниями, я не сразу поняла, что килл попросту оцепенел. А его руки, по-прежнему крепко прижимающие меня к груди, превратились в стальные, удушающие капканы.

— Ты… Ты с ума сошла, Марго! — Он вдруг резко отстранил меня и встряхнул как тряпичную куклу. — Что на тебя нашло? Ты же национальный герой! Тебя ждут в Академии, у тебя хотят взять интервью! Ты знаменита! Настолько, что уже сейчас, после второго курса, на тебя поступают заявки! У кого-кого, но у тебя по завершении Академии точно не будет проблем ни с защитой диплома, ни с последующей службой! Так почему ты сейчас решила все бросить?! — Его глаза горели черными угольями. И вдруг Энрик замер. Будто его осенило: — Или… Или это из-за меня? Из-за моей несдержанности? Я тебя напугал? Признайся, Марго, ты же решила все бросить и вернуться домой сейчас? Это твое сиюминутное решение?

Ответить на это мне было нечего. Я будто бы оцепенела. Хорошо еще, что дар выгорел. А то бы я сейчас, наверное, просто сошла с ума, чувствуя все, что творится в душе у Энрика.

Не дождавшись от меня ответа, Вилларс снова крепко прижал меня к груди:

— Сумасшедшая девчонка… Но я сам виноват. Нужно было начинать с главного. — Я застыла в его руках. С главного? А что может быть главнее, чем спасенные жизни? — Шварх! — выругался вдруг с отчаянием Энрик, отрывая от моих собственных мрачных размышлений. — Как же это сложно сказать! В общем, — он вдруг стиснул меня почти до хруста костей, — помнишь, я перед отлетом подавал на признание родства и сдавал анализы? — Кивнуть я при всем желании все равно бы не смогла. Но Энрику это и не требовалось: — В общем, мое прошение отклонили. На основании того, что мы не брат и сестра.

Мне будто с размаху врезали под дых. Воздух как-то резко закончился, и я сипло спросила:

— Как это?..

Вспомнился вдруг мой странный сон, как двое ругались рядом со мной. Так это был не сон? Это?..

— А вот так, — Энрик вздохнул. — Получив на руки отказ, я нашел отца и припер его к стенке. Зато теперь я знаю, почему он выгнал мою маму и всю жизнь так ко мне относился. — Сердце в груди пропустило удар. Значит, все правда. Значит, Энрик вполне может… — Я ношу фамилию Вилларс, но по крови я не имею на это права. Мама родила меня от другого. И к сожалению, кровному отцу в глаза я уже никогда не посмотрю. Но это не важно. Важно другое.

Энрик вдруг отстранил меня от себя и, удерживая на вытянутых руках, посмотрел мне прямо в глаза необычайно серьезным, я бы даже сказала тяжелым, взглядом:

— Марго, меня потянуло к тебе с самого первого взгляда. Я не мог тебя не признать: ты — практически копия своей матери. И я взбесился. Тогда я считал, что твоя мама виновата во всем том, что со мной произошло. И автоматически перенес вину на ту, что была похожа на нее как зеркальное отражение. Вот только ненавидеть тебя у меня не получалось. Чем дальше, тем больше я сходил с ума по тебе: по твоим волосам и сияющим глазам, открыто глядящим мне в самую душу. Я просыпался по ночам от отчаянной жажды слышать твой голос и потом подолгу стоял под ледяным душем. Я медленно сходил с ума. Особенно когда видел тебя с этим белобрысым псиоником, безотчетно записал его во враги… И однажды понял, что если я что-то не изменю в своей жизни, то однажды совершу преступление… Марго, я честно старался стать тебе старшим братом. Защищать и оберегать. Помогать и подсказывать. Но очень, слышишь, очень рад, что ты не оказалась моей сестрой в реальности. Ибо я вижу тебя только в одной роли — роли своей женщины. — Энрик судорожно сглотнул, а я не могла поверить своим ушам: в какой роли он меня видит? — Марго, — его голос стал мягким, медовым, чарующим, — я подожду столько, сколько тебе потребуется, чтобы привыкнуть к мысли, что мы не родные. Неважно, сколько на это уйдет — год, два или больше. Ты просто имей в виду: я тебя никому не отдам! У тебя не будет ни одного шанса создать семью с кем-то другим. В брак ты вступишь только со мной! Ты меня слышишь? — Я кивнула, будто зачарованная. А Энрик, не встретив сопротивления, как-то сразу обмякнув и перестав сжимать мои плечи будто тисками, прошептал: — Хорошо. Потому что я уже считаю тебя своей супругой. И да, я собирался отказаться от наследства Вилларсов и отправиться вместе с тобой куда-нибудь отсюда подальше, но потом осознал, что наследство Вилларсов по праву принадлежит тебе. Я не имею права им распоряжаться. Так что сама решай, что делать со своим папашей. Я подчинюсь любому твоему решению. Мне все равно, где жить и кем служить, если рядом будет любимая.