"Фантастика 2026-110". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Бобков Владислав Андреевич - Страница 1294

Стоило только подумать об альдебаранце, как в голове всплыло то злосчастное попадание пиратов в крейсер, встряска и неудачное падение Айминя. Злое понимание, что если бы не пираты, то альдебаранец остался бы жить, снова обожгло мое и без того потрепанное сознание.

— Пираты? — прохладным эхом пронеслось в голове. — Миреил все-таки решил рискнуть? — И от псионика хлынула такая ядовитая, удушающая сознание ярость, что я почти задохнулась в ней насмерть. Но Миншенг не обратил на это внимания, придавив меня еще и взбешенным: — Ну, он сам на это напросился!..

Сразу я не поняла, что это означает. А потом вспомнились слова Айминя о том, что Миншенг не будет разбираться, кто пират, а кто служит Альянсу. И я испуганно вскрикнула:

— Погоди!

Чужое сознание недовольно и зло заворочалось у меня в голове:

— Что еще?

Я невольно оробела. Как перед диким зверем. Или перед всесильной личностью, в силах которой прихлопнуть меня как букашку. Одной рукой. Но молчать было нельзя, и я заставила себя говорить:

— Не убивай команду «Церероса» и других кораблей, служащих Альянсу! Пожалуйста.

Ответом моей мольбе было молчание. Такое длинное, показавшееся почти бесконечным, что я уже невольно подумала, ответа мне не дождаться. Но Миншенг заговорил:

— Хмм… Вообще-то, в качестве свадебного подарка я собирался рассказать тебе о твоей маме. Ты же ее не знаешь совсем?

— Не знаю… — вырвалось у меня испуганное. Какая еще свадьба? О чем он?

Меня охватили ужас и растерянность одновременно. Естественно, мне хотелось хоть что-то узнать про маму. Но и фактически обречь на смерть тех, кто просто выполнял свой долг, я конечно же не могла. Ужасный выбор. И весь этот сумбурный коктейль раздрая и отчаяния Миншенг, безусловно, с легкостью считал с меня. Хмыкнул:

— Благородная. Но это даже неплохо. Хорошо. Я выполню твою просьбу. А после обряда расскажу тебе все, что знаю про твою маму. Возвращайся! И тогда никто не пострадает.

Ощущение чужого присутствия не то, чтобы пропало. Оно скорее изменилось. Это как будто твой собеседник вышел в другую комнату, не до конца прикрыв за собою дверь. Я ясно ощущала Миншенга, понимала, что он собирается сделать. И с ужасом осознавала, что способности брата Айминя действительно почти безграничны. Я словно каким-то волшебным зрением в щель приоткрытой двери наблюдала, как псионик скрупулезно перебирает чужие разумы. Некоторые с негодованием отшвыривает. А некоторые будто бы складывает в некую ментальную банку. Или клетку. Суть от определения не менялась.

То, что Миншенг делал, было страшно. Очень страшно. Я наблюдала за его работой и понимала: если ему когда-либо станет тесно в облюбованном секторе, то ни одно оружие Альянса не сможет его остановить. Вряд ли, как говорил Айминь, болезнь успеет его уничтожить. Миншенг быстро войдет во вкус безграничной, диктаторской власти. И тогда его ничто не остановит.

Псионик закончил сортировать чужие разумы, будто это были обычные куриные яйца. Или ягоды. Со всевозрастающим изумлением я наблюдала, как отобранные он окружил какой-то странной сферой, в которой с некоторой заминкой я распознала обычное, просто концентрированное пси-поле. И в этот момент Миншенг заметил, что я за ним наблюдаю.

— Ты здесь? — ментальная проекция псионика нахмурилась. А я смущенно призналась:

— Интересно же… Никогда такого не видела. Даже не подозревала, что такое возможно.

Сама того не ожидая, я нечаянно угадала с ответом. Миншенг даже как-то приосанился в моем сознании. Хотя и без этого его ментальная проекция выгодно и качественно отличалась от того псионика, которого я видела на дисплее в открытом канале связи. Он транслировал себя пусть и лысым, но подтянутым, без излишней полноты и болезненной рыхлости, с правильными, до боли напоминающими Айминя, чертами лица.

— Тебе интересно? — с какой-то радостной взволнованностью поинтересовался он. Я кивнула. — Тогда смотри. Сортировать разумы несложно, но энергетически затратно. А я модифицировал сортировку: если не считывать каждого, а искать энергетические связи, то выходит и быстрее, и гораздо проще. В данном случае я зафиксировал разум Миреила и по связям отследил всю его команду. А теперь, когда они у меня вот здесь, — он приподнял слабо светящуюся сферу, наполненную разноцветными огоньками чужих живых разумов, — я могу очень легко одновременно с ними работать. А кстати, ты знала, что любые модификации генома влияют на разум? Меняют, так сказать, его окраску, запах и вкус?

Я покачала головой:

— Откуда? В Альянсе тема модификантов под запретом. Да и псиоников не так чтобы уж много.

Миншенг фыркнул:

— Ну да. Но теперь ты это знаешь. Коснувшись модификанта, ты сразу поймешь, что с этим существом что-то не так.

Я вспомнила свой кратковременный контакт с Миреилом и согласно кивнула. Когда я коснулась разума пирата, то у меня появилось ощущение, что в рот забилось нечто чуждое. Не ядовитое, и не отвратительное на вкус. Просто чужое. Не вызывающее никакого желания познакомиться поближе.

Миншенг довольно ухмыльнулся в ответ:

— Брат был прав: ты очень смышленая девочка. И сильный псионик. А еще хоть и рождена от модификанта, сама им не являешься. Твой вкус, запах и окрас характерен для чистых, не измененных существ. И с тобой приятно работать. Пожалуй, я поторопился с решением отвести тебе роль инкубатора. Лучше я тебя всему обучу. Чтобы ты, в свою очередь, смогла обучить наших детей, когда придет время. Вот, смотри…

Наблюдая за манипуляциями Миншенга, я с огромным трудом подавила дрожь отвращения, услышав, какую участь он мне уготовил. Дети от этого морального урода?..

Испугавшись, что псионик раньше времени узнает, что я задумала, я заставила себя переключиться на то, что он делает. А чтоб не было соблазна снова отвлечься на свою незавидную судьбу, я про себя проговаривала каждое его действие. Будто бы заучивала, боялась забыть или напутать. Миншенг почти растаял от удовольствия.

С пиратами он поступил просто и до отвращения банально: парализовав их сознания вторжением и обездвижив их, он попросту обрушился на чужие разумы всей мощью своего пси-излучения. Я с отвращением и удивлением наблюдала, как горят, плавятся пиратские мозги, обозначенные в ментальном поле небольшими и неяркими светлячками. Один за другим крошечные огоньки тускнели все больше, пока не гасли окончательно, оставляя после себя едва заметный дымный след.

Миншенгу, видимо, так понравилось мое поведение и мое внимание к тому, что он делает, что, погасив последний светлячок, он внезапно разоткровенничался:

— Ты гораздо спокойнее и разумнее своей матери. Лиза уже бы устроила мне истерику за то, что я ментально убил столько живых существ.

Я заставила себя пожать в ответ плечами:

— Смотря у кого какой выбор и какие приоритеты. Мне важнее, чтобы жили те, кого я знаю лично. К тому же крайне интересен подобный вид оперирования пси-полем. Так почему же я должна возражать? — Миншенг одобрительно кивнул в ответ на мои слова. И я приободрилась: — А ты хорошо знал мою маму? Как вы познакомились?

Глава 19

Я почти ожидала, что меня одернут и скажут, что о маме мы поговорим после свадьбы. А мне отчаянно нужно было получить еще несколько минут, и я просто не знала, как еще потянуть время, пока аккумулирую энергию для удара. Да, я запомнила, как и что делал Миншенг с пиратами, и собиралась провернуть то же самое с ним. Чтобы там Айминь не говорил про брата, Миншенг не позволит сейчас мне уйти, а значит, вместе со мной попадет в передрягу и Энрик. Но килл такой участи не заслужил. Если на меня у псионика были матримониальные планы, то Энрика, даже если я буду насмерть стоять, что он мой брат, Миншенг вряд ли пощадит. И получалось, что у меня просто не было выбора. Я понимала, что для устранения псионика мне придется выложиться в ноль. И понимала, что для меня это означает. Но другого выхода просто не было. Я не могла допустить гибель Энрика и уничтожение членов экипажей из каравана для переселенцев.