"Фантастика 2026-110". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Бобков Владислав Андреевич - Страница 1269

Но фарн, взбудоражив мое любопытство, открыл дверь гостевого корпуса, на миг обернулся, подмигнул мне через плечо, и скрылся внутри. А я растерянно уставилась на закрывшуюся за ним дверь. Это что такое только что было?

— Маргарита! — тихо окликнул меня Айминь. — Пойдем, проведу тебя до корпуса. Заодно хочу кое-что обсудить. И не слишком близко к сердцу принимай выходки Райена. Это сейчас у него лицо в шрамах и хромая нога, а когда-то был первым красавчиком на всю Академию и бессовестно этим пользовался, кружа девушкам головы и разбивая сердца.

Райен мгновенно был мною забыт! Какой фарн, какая работа? Уже вечер, мы с Айминем вдвоем, все остальное может подождать и до завтра! И я с энтузиазмом птицы, вьющей гнездо, устремилась по дорожке к казарме, стараясь не забегать вперед альдебаранца. Сердце радостно тарахтело в груди, кровь пела у меня в венах в предвкушении. Все, что касалось эксперимента с чипом фарна, мы давно уже обсудили, еще в лаборатории. А значит, Айминь хочет поговорить о нас двоих…

Некоторое время мы неторопливо и молча шли по открытому пространству ухоженной поляны, которую дорожки пересекали из конца в конец. Днем это место было популярно у курсантов: можно было посидеть на лавочках, любуясь на клумбы и причудливый фонтан, извергающий тонкие струйки зеленовато-бирюзовой воды, а можно было и поваляться на ухоженной и подстриженной травке. Сейчас же, когда сумерки уже опустились на парк, в свете странных луранских фонарей над клумбами вились гигантские ночные бабочки. А фонтан почему-то казался зловещим. Я с трудом отвела от него глаза и с нетерпением уставилась на Айминя. Ну же! Почему он молчит? Скоро уже и женская казарма…

Альдебаранец то ли подслушал мои мысли, то ли почувствовал нетерпение, но он усмехнулся, понимающе дернув уголком губ:

— Маргарита, нам уже давно нужно было поговорить на эту тему. Прости меня, пожалуйста, я трус и все откладывал эту беседу. Но понимаешь ли…

Слова давались Айминю с трудом. И я изумленно уставилась на альдебаранца. Сколько я его знала, он всегда говорил взвешенно и уверенно, так что такого он собирался сказать мне сейчас, что заикался и бледнел, как подросток? Неужели… Неужели это то, о чем я думаю? На что надеюсь?

— Вот ты где! — Внезапно меня с дорожки едва не снес темноволосый вихрь. Я даже пошатнулась, но на ногах устояла. — Марго, нужно срочно поговорить!

Килл вцепился в меня будто пиявка, тут же таща за руку за собой. И я зашипела от злости, поломанных планов и рухнувших надежд:

— Вилларс! Чтоб черти твой мозг на завтрак сожрали! Ты что, слепой?

Энрик на мгновение опешил и недоуменно мигнул. И только потом заметил Айминя:

— О! Приветствую, аспирант Урдо! Простите, торопился и сразу вас не заметил!

В словах килла мне почудилась фальшь. Айминь же понимающе и, как мне показалось, с облегчением дернул уголком рта:

— Понимаю. Ну что же, тогда до завтра, Маргарита! И не гуляй слишком долго! У тебя завтра сложный и ответственный день!

Я даже моргнуть не успела, а альдебаранец повернулся ко мне спиной и почти мгновенно исчез среди ветвей на боковой дорожке. Будто сбежал. Вот и поговорили. Чувствуя, как в груди разгорается самый настоящий пожар, я медленно развернулась лицом к Вилларсу, отчаянно стискивая кулаки и напоминая самой себе, что за драку я лишусь даже призрачного намека пройти практику вне стен Академии:

— Чего тебе? — недружелюбно выплюнула прямо в лицо киллу. — Учебный процесс уже давно завершен, и даже личное время приближается к финалу. Скоро будет отбой. Так какого… тебе от меня так срочно нужно?

Лютое разочарование накрыло меня с головой. А Вилларс, черную дыру ему в печенку, вдруг склонил голову ко мне и сквозь зубы процедил:

— Я не хочу, чтобы ты проводила с этим типом слишком много времени, слышишь, Марго? И тем более, связывала с ним надежды на будущее. Он тебя недостоин.

Если бы сейчас из космоса присвистел метеорит и тюкнул меня прямо по темечку, я бы и то удивилась меньше:

— Что ты сказал?

— Ты слышала. — Вилларс был спокоен, как удав. — Я понимаю, что он — твой куратор по дару, но лучше бы его заменить.

Я смотрела в непримиримое, будто каменное лицо Энрика, на его упрямо поджатые губы, и почти физически ощущала, как меня с головой захлестывает бешенство. Как внутри меня закручивается воронка моих эмоций, густо замешанных на неудовлетворенности, разочаровании, обиде и ярости на одного нахального килла. Ярости за непрошенное вмешательство в мою жизнь.

Где-то на краю сознания вопили инстинкты о том, что еще секунду, и мой дар просто взорвется. Ударит Энрика, как полтора года назад его отца. Размажет по тропинке тонким слоем. Досыта накормит моими обезумевшими эмоциями, вырвавшимися из-под контроля чувствами и разочарованными ожиданиями. С одной только поправкой: сейчас я намного сильней, чем была полтора года назад. Вилларсу не справиться. Да и мне потом придет неизбежный конец.

Глаза пришлось закрыть. Даже зажмуриться. Кулаки стиснулись до боли сами собой. Я старалась дышать глубоко и размеренно, отгораживаясь от происходящего. Все хорошо. Не стоит нервничать из-за сорванного разговора. Айминь все равно был не готов со мной говорить, я это ясно видела по его поведению. Непонятно только зачем он вообще затеял этот разговор.

— Марго! Ты уснула?

Требовательный голос Вилларса ударил меня как таран. И все так тщательно возводимые мною барьеры мгновенно рухнули. Эмоции хлынули в пространство огромной штормовой волной, мифическим девятым валом. Сминая нас, сплющивая, вдавливая в реальность, ставшую какой-то бумажной, гротескной декорацией, в которой не было ни капли жизни. Последнее, что я запомнила: перекошенное лицо Энрика и открытый в безмолвном вопле рот на фоне зловещего сияния, подсвеченного ночным светилом Лураны и парковыми светильниками зеленоватого фонтана…

…Первыми вернулись звуки. Успокаивающий шелест листвы в ночном парке будто ласкал слух. В него вплеталось ворчливое журчание струй воды. Это умиротворяло. Это можно было слушать вечно. Но очень быстро добавился какой-то странный дискомфорт. Как будто лежишь на удобном и мягком, но знаешь, что это удобное может в любую секунду цапнуть тебя за попу.

Открыть глаза почему-то оказалось сложно. Они будто склеились и отказывались открываться. Пришлось приложить некоторое усилие. Зато когда получилось оглядеться…

Чувство жуткого диссонанса, какой-то лютой неправильности накрыло меня с головой. Я смотрела в самые красивые глаза в мире, плавилась, тонула в них. И одновременно ненавидела себя за слабость. Хотелось вскочить, схватить в охапку, присвоить и унести на край света! Вот только… Мне нельзя! Я не имею на это права! Это преступление! В древние времена за кровосмешение казнили на месте! А я…

ЧТО-О-О?!

У меня дыхание перехватило, когда я осознала, что происходит. А лицо Энрика, находящееся в считаных миллиметрах от моего, стало вдруг каким-то по-детски беззащитным и совершенно растерянным. И меня снова полоснуло болью оттого, что очень хочется. Но нельзя.

Эмоции снова начали во мне закручиваться в безумную, убийственно-тугую спираль. И мне пришлось приложить поистине титаническое усилие, чтобы заставить себя закрыть, зажмурить глаза, чтобы не видеть в карих глазах отражение себя, чтобы не утонуть в чужих эмоциях снова. Однако, это мало мне помогло. Видеть я перестала. Но запах, аромат его кожи, щедро приправленный острой ноткой пота и горьким парфюмом, забился в ноздри, отравляя мне мозг. Толкал туда, куда идти было смертельно опасно. Да я даже не слышала о том, что такое возможно!

Стараясь дышать ртом, чтобы не чувствовать дурманящего меня запаха, я с трудом процедила сквозь сжатые зубы:

— Энрик… отодвинься от меня… немедленно! Не меньше, чем на метр… а лучше на два! И с подветренной стороны. Чтобы я даже запаха твоего не чувствовала!

— Что?..

Удивление Вилларса слегка ослабило натяжение, я смогла нормально дышать. Но связь не разорвало. Более того, мне вообще показалось, что она становится все глубже и глубже. Все прочней. И я с отчаянием взвизгнула: