"Фантастика 2026-110". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Бобков Владислав Андреевич - Страница 1266

— Делает что? — Вилларс даже глаз на меня не поднял. Понял, что я имею в виду, но включил режим идиота.

— Вмешивается в твою судьбу, добивается того, чтобы ты бросил Академию.

Энрик скривился, будто ему на язык капнули кислотой:

— Это сложно и долго объяснять.

— Я никуда не тороплюсь. — Показательно сложила на груди руки, давая понять, что на этот раз он так просто от меня не отделается. — Не обязательно во всех подробностях. Я просто хочу понимать, что от него можно ожидать.

На этот раз Вилларс молчал очень долго. Смотрел куда-то вверх, откинувшись на спинку скамьи, и будто бы собирался с силами перед тем, как заговорить.

— Я не знаю, как тебе все это объяснить, — Энрик вздохнул и устало прикрыл глаза, запрокинув назад темноволосую голову, — родители разругались, когда я был еще очень маленьким. Отец выгнал маму и подал на развод, я почему-то остался с ним, хоть так и не принято. И мне всегда казалось, что я ему не нужен, что он оставил меня с собой только для того, чтобы наказать за что-то маму. Он так ко мне относился… — Энрик запнулся и снова с горечью вздохнул. Будто пытался избавиться даже от привкуса прошлого. — В общем, все мое детство было подчинено тому, чтобы угодить отцу. Я учился, как проклятый. В четырнадцать экстерном сдал экзамены на поступление в дипломатический корпус. Мне все время казалось, что еще немного, еще чуть-чуть, и папа улыбнется, похлопает меня по плечу и скажет: «Молодец, сынок!» — Слова килла пропитывала такая горечь, что я с трудом удержалась, чтобы не обнять его, не пожалеть. Просто уже знала: Вилларс слишком гордый, он жалости не приемлет. А потому лишь кусала губы, да села на собственные ладони, чтобы даже соблазна не было Энрика пожалеть. — Лишь в восемнадцать лет я понял, как ошибался. Случайно подслушал разговор отца с давним приятелем и понял, что все мои усилия на дипломатическом поприще ничего не стоят: отец уговаривал приятеля, важную шишку из дипкорпуса Килланы, чтобы меня засунули куда-то подальше. В идеале — на недружественную Альянсу планету. Оттуда я, скорее всего, бы и не вернулся… — Новый вздох и полный отчаяния взгляд в небо Лураны. — В ту ночь я принял решение: если я и сдохну, то так, как решу сам. Отец не будет распоряжаться моей судьбой. Завершив обучение и отказавшись от «лестного» предложения практики, я подал документы в Первую Звездную Академию по двум причинам: во-первых, на данное учебное заведение не распространяется власть моего отца. Я долго это выяснял, но в конце концов понял, что только здесь у меня есть шанс. А во-вторых, у Первой Звездной приоритет на комплектацию дальних исследовательских экспедиций своими выпускниками. Отсюда я вернее и быстрее улечу в какую-нибудь дыру. Как мечтал мой отец. Но не ту дыру, которую он для меня выбрал, — закончил Энрик с неожиданным ожесточением. — Теперь понимаешь, как важно для меня избежать отчисления?

Я кивнула. Рассказ сводного брата оглушил и причинил боль. Но Энрик не дал мне над ним подумать:

— Ладно, это все лирика. А я пришел, чтобы поговорить с тобой о нынешней практике. Хочешь, я поговорю с ребятами? Один фарн мне должен, если еще не успел выбрать себе пилота, я заставлю его взять тебя в счет погашения долга.

На сердце потеплело. Колючка-Вилларс по-своему заботился обо мне. И я, замотав головой, попросила:

— Не нужно. Долг и тебе пригодится. А я все-таки не совсем безнадежна. К тому же Верген пообещал, что тех, кто останется без команды, сам пристроит на практику. А он числится моим куратором. Так что не пропаду, уверена, он меня не бросит.

Я криво усмехнулась, еще не зная, что уже выиграла джек-пот.

Три дня, отведенные на формирование команд, прошли для меня как в тумане. Внешне мне удавалось сохранять видимость спокойствия и невозмутимости, группа так и не догадалась, чего мне это стоило. Но внутри… В душе у меня бушевал такой ураган эмоций, что я ежесекундно то взмывала в темную высь космоса на крыльях надежды, то проваливалась в черную дыру отчаяния и безысходности. Эти эмоциональные качели выматывали до невозможности.

Несмотря на ураган, бушующий у меня внутри, на занятиях мои однокурсники видели спокойную и собранную землянку, внимательно слушающую о том, как с помощью мастерства пилота можно оптимизировать древние планетарные двигатели. Тем более что тема оказалась неожиданно интересной.

В наше время для околопланетных полетов, а также в качестве маневренных использовались в основном ионные двигатели. Это они помогали космическим челнокам отстыковаться от мола космопорта и, не причиняя ущерба станции или планете, уйти в открытый космос, чтобы уже там подключить реактор и разогнать корабль до максимальных скоростей, позволяющих уйти в гиперпространство. Однако, я с удивлением об этом узнала, наряду с современными ионными технологиями до сих пор существовали двигатели на жидком ракетном топливе, требующие не только дополнительного внимания техников, но и достаточно высокого мастерства пилота. Так как маневренность кораблей, оснащенных подобными двигателями, была на несколько порядков ниже. Что уже говорить о двигателях на твердом ракетном топливе? Их уже практически везде изъяли из обихода. Но кое-где они не только все еще были живы, но и оставались основным околопланетным транспортом. Верген с ехидной усмешечкой сообщил нам, что среди пилотов существуют негласные, практически подпольные гонки — на кораблях, оснащенных исключительно твердотопливными движками.

Кое-кто из килл отозвался о таком соревновании пренебрежительно. И очень зря: куратор мгновенно и безжалостно осадил нахалов, сообщив, что их к этим соревнованиям не подпустят даже в качестве зрителя. На несколько секунд в аудитории повисла ошеломленная тишина. А потом Эгерт, который с самого первого дня невзлюбил меня и при каждом удобном случае пытался задеть побольнее, лениво поинтересовался с заднего ряда, на котором и обретался с первого дня обучения:

— А кого же тогда из нас допустят? Шинзари?

Эгерт, хоть и принадлежал к расе килл, люто ненавидел нашего старосту. Шинзари отвечал ему взаимностью, помноженной на то, что если бы у Эгерта не хромала на обе ноги дисциплина, то он, с его знаниями и навыками, легко бы сместил Шинзари с должности старосты. Я оглянулась: Эгерт сидел, развалившись, с таким показушным и ленивым безразличием поигрывая электронным пером, что мне не нужно было даже присматриваться к его глазам, чтобы понять: однокурсник в бешенстве. И с радостью придушил бы сейчас Шинзари, который раздулся от гордости и выпятил грудь колесом, ожидая от Вергена подтверждения догадке Эгерта. Однако, куратор нас всех удивил.

Командор смерил взглядом Эгерта, потом Шинзари. Хмыкнул, обвел взглядом всю аудиторию, заставляя каждого присутствующего на паре нервно ежиться под этим ироничным взглядом. А потом дернул уголком рта и небрежно проинформировал, глядя перед собой в пустоту с каким-то непривычным, мечтательным взглядом:

— Из всей группы шансы на то, чтобы поучаствовать в этих соревнованиях, есть только у Гейден. Наши великомудрые штурманы много потеряли, не пригласив Маргариту в команду. Впрочем, им же хуже. Состав групп до выпуска меняться не будет. А Маргарита уже вошла в состав команды.

На этой «оптимистичной» ноте Верген закончил пару. И даже не стал выдавать задание для самостоятельных занятий. Правда, ошеломленные будущие пилоты едва ли обратили на это внимание. Ошарашенная услышанным, я собрала свои вещи и поплелась к Айминю, постаравшись как можно быстрее исчезнуть из поля зрения сокурсников-киллов. Руки чесались проверить, в какую команду меня зачислили, но альдебаранец собирался сегодня попробовать со мной какой-то новый псионический прием. Так что являться к нему в лабораторию взвинченной после очередной ссоры с сокурсниками было чревато. В лучшем случае ничего не получится. В худшем — натворю бед. Впрочем, спокойной я уже точно не была. Командор постарался. Так что в лабораторию к Айминю я ввалилась взбудораженной донельзя.