Радио мертвых - Калинина Наталья - Страница 3

Гера, как всегда, попытался разрядить обстановку шуткой. И, как обычно, никто даже не улыбнулся.

– Лично мне все равно, кто он на самом деле – Арсений или Сарири, – медленно произнесла Лида. Макс заметно выдохнул и перевел взгляд на Марину. Она в ответ просто кивнула. Но не успел он обратиться к застывшей неподвижно Люсинде, как Гера громко спросил:

– Начальник, а Андрюху ты специально отослал? Не доверяешь ему?

– Дело не в недоверии, а…

– Андрей в агентстве по требованию моего отца, – вклинилась Люсинда. – Надеюсь, это ни для кого не секрет? И все, о чем мы тут сегодня говорим, стало бы известно моему родителю. А от него можно ожидать чего угодно. Макс правильно поступил. Не хочу осложнений сейчас, когда… Когда мой отец согласился оплатить пребывание Арсения в клинике. Иначе…

Она замолчала, но непроизнесенное окончание фразы слишком громко повисло во вновь наступившей тишине: если в состоянии Арсения в ближайшее время не произойдет позитивных изменений, его, скорей всего, отключат от аппаратов.

Гера согласно хмыкнул, будто получил исчерпывающий ответ. А Макс, бросив короткий взгляд в окно, снова обратился к команде.

– Есть еще кое-что. После возвращения из Карелии я много копался в книгах, которые нам достались от Сергея Степановича…

Марина опустила взгляд на лежащие на столе свои ладони. Макс действительно всю последнюю неделю задерживался в офисе допоздна: читал книги в поисках ответов, что случилось с шаманом.

– И вот что я обнаружил… – он кашлянул в кулак и теперь покосился уже на книжный шкаф. – С медицинской точки зрения Арсений находится в коме: он не реагирует на внешние раздражители, не может дышать самостоятельно, и его жизненные функции поддерживаются с помощью аппаратов. Но, с точки зрения шаманов, дело обстоит так: он ушел в Нижний мир и по какой-то причине не смог вернуться. Тело живо, но пусто. В случае с Зоей Улановой, чьим делом мы недавно занимались, душа задержалась в нашем мире, и потому девушка не умерла. А в случае с Арсением его душа застряла в Нижнем мире. И вроде не ушла окончательно, раз его тело еще можно поддерживать с помощью приборов, но и по какой-то причине не может вернуться.

– То есть, – начала с места Лида, но при этом подняла руку, как школьница, – остается надежда на возвращение шамана?

Люсинда встрепенулась и уставилась на начальника своим фирменным взглядом.

– Теоретически да, – вздохнул он. – Но время играет против нас. Чем дольше Арсений находится в этом состоянии, тем сложнее ему будет вернуться потом к нормальной жизни. Последствия могут быть разные.

Макс ненадолго замолчал, и Марина невольно подумала о том, что он сам когда-то находился в коме. О том периоде Макс заговорил с ней лишь однажды, но акцент делал на том, как ему психологически тяжело и страшно было принять, что из комы он вышел с непростым даром слышать мертвых.

– Я, как медиум, могу работать с неупокоенными душами в нашем мире, но не могу отправиться в Нижний. Только если сам умру.

– Так себе выход, – хмыкнул Гера.

– Да, так себе. Но в Нижний мир спускаются шаманы.

Люсинда не сводила с начальника своих зеленых глазищ и, кажется, так и не моргнула. Макс слегка кивнул ей, будто желая приободрить.

– Я забрал телефон Арсения, держал заряженным и дождался звонка от друга Виктора Заливая. Как вы знаете, он до сих пор находится в Латинской Америке. Поправляет здоровье, занимается медитациями и путешествует. Но где бы он ни был, по вторникам созванивается с Арсением. Я рассказал Виктору все как есть. Заливай смог связаться с Альмой, шаманкой в поселении, родом из которого Арсений. Альма прилетит в субботу. Нам понадобится переводчик. Шаманка разговаривает на испанском и своем родном языке – кечуа.

Услышав эту новость, коллеги воодушевились: ведьма, расслабив напряженную спину, заулыбалась, Гера откинулся на спинку стула, Марина с облегчением выдохнула. Оказывается, она слушала Макса, затаив дыхание. Только Люсинда, которая знала несколько языков, в том числе испанский, деловито почесала переносицу и спросила:

– Во сколько она прилетает?

Макс назвал время, и Люси помрачнела.

– Я в субботу утром еду с моим отцом в клинику. Он собирается договариваться насчет Арсения, и я хотела быть рядом.

Последнюю фразу Люси произнесла с непривычно жалобной интонацией.

– Не проблема, Люси! – вмешался Гера. С недавних пор он наконец-то перестал коверкать имя коллеги: то ли решил, что достаточно «расшевелил» угрюмую Люсинду, то ли не хотел показывать дурной пример своей дочери-подростку.

– Лайя по-русски уже неплохо шпрехает! Конечно, иногда на уровне «моя твоя не понимай», но разобраться можно. Да и я немного на спанише могу. Макс, в субботу мы зарулим за тобой и поедем в аэропорт встречать шаманку!

Марина обратила внимание на то, как при его словах Лида снова выпрямилась и, горько усмехнувшись, уставилась на свой маникюр. Похоже, у нее были планы на эту субботу, а ее жених так легко их нарушил.

Макс же, похоже, не заметил реакции коллеги, кивнул и радостно улыбнулся.

– Отлично, Гера! Нам только встретить Альму в аэропорту и разместить ее в гостинице. Я уже забронировал ей номер.

– Если она решит поехать в клинику сразу же, я ее там дождусь, – сказала Люсинда. – Нечего Геру с Лайей таскать повсюду.

С этими словами Люсинда покосилась на Лиду: наверняка почувствовала, с ее экстрасенсорными способностями, напряжение, исходящее от ведьмы.

– Прекрасно, – обрадовался Макс. – Решили. А теперь перейдем к текучке. У нас есть два мелких дела. И одно крупное – вносить данные из книг в программу, которую создал Гера. До конца дня нам есть чем заняться.

Глава 2

Макс уже возненавидел эту бесконечную зиму, в которую произошло столько событий. По ощущениям, в зиме он жил едва ли не год, а на самом деле и февраль не перевалил за половину. Очень хотелось весны – без снега, с сухими асфальтами, зеленью и солнцем. А еще хотелось скорости и ветра в лицо – чтобы ощутить движение и понять, что он не завяз в болоте. Но, скорей всего, весной за руль байка он еще не сядет.

Макс машинально потер левую руку и тоскливо уставился в окно, за которым темнела голая посадка с почерневшим от машинных выхлопов и смерзшимся в жесткий наст снегом. Не доехав до аэропорта, Гера припарковался на обочине: опасаясь пробок, они отправились с огромным запасом времени и до нужного часа решили переждать, как и многие пассажиры или встречающие, здесь. Коллега нетерпеливо постукивал большими пальцами по рулю: видимо, тоже томился бездействием. Его дочь в наушниках бесшумно сидела сзади и что-то смотрела в телефоне.

– Давай, двигай, – не выдержав, скомандовал Макс. Лучше уж заплатить за парковку и посидеть в кафе, чем пялиться на унылые пейзажи. Гера без слов завел двигатель и нетерпеливо вырулил на шоссе. Похоже, он находился не в настроении: за все время дороги не проронил ни слова.

Поговорить получилось, когда они уже оказались в здании аэропорта и Лайя отлучилась в дамскую комнату.

– Что случилось? – прямо спросил Макс, и Гера усмехнулся:

– Ты у Люсинды научился считывать настроения?

– Тут и учиться не надо.

– Лайя. Мари решила забрать ее в Испанию, – не стал скрывать коллега причину своей грусти. – Вначале мы говорили о том, что она увезет дочь только на весенние каникулы, но у Мари что-то перемкнуло в мозгах, и она собирается забрать Лайю насовсем.

– А это возможно?

Макс не был в курсе, какие документы успел оформить Гера и к чему они с Мари пришли, но подозревал, что дело может оказаться сложным: ситуация затрагивала законы не одной страны, а двух.

– Я не хотел бы доходить до крайностей, – уклончиво ответил Гера. – До настоящего момента мы с ней все решали по обоюдному согласию. Я оформил отцовство, и мы договорились, что Лайя останется пока в России. Дочь ходит в школу, делает успехи в русском языке, вполне комфортно себя со мной чувствует, завела друзей – чего у нее не было в испанской школе. Но Мари узнала о нашей с Лидой предстоящей свадьбе и вбила себе в голову, что дочь мне станет не нужна.