Ветеринар для Его Чешуйчатого Величества (СИ) - Ник Сия - Страница 40

— Какой дом?

— Увидишь.

Корабль медленно вошёл в бухту. Налани отдала команду спускать паруса. Якорь упал. Маленькая лодка спустилась на воду — на ней Аэдрис, Вера, Кай’ри и два матроса.

К причалу подошли. Хаак — невысокий, сухой, с обветренным лицом и седой косой до пояса. Меле — тоже невысокая, ладная, в простом сером платье, с белыми волосами под платком. Они оба посмотрели на Веру очень внимательно — не назойливо, не оценивающе, а тщательно, как смотрят на человека, которого впервые видят и про которого нужно сразу понять главное.

— Госпожа, — сказала Меле тихим голосом. — Добро пожаловать. Я Меле. Это мой муж Хаак. Мы тут живём. Если что нужно — мы есть. Если не нужно — нас не видно. Распоряжайтесь.

— Спасибо, — сказала Вера.

— Ваше Величество. — Хаак поклонился Аэдрису. — Дом готов. Ужин в доме. Корабль и команду я устрою в малом причале — у Налани будет свой ужин и своя ночёвка.

— Спасибо, Хаак.

— Мальчик с вами? — Хаак коротко посмотрел на Кай’ри.

— Со мной, — ответила Вера. — Он водный — ему лучше быть в комнате, выходящей на бухту. Чтобы он мог утром выходить к воде сам.

— Понял. У нас есть такая комната — на дальней стороне дома, у малой веранды. Я ему туда устрою.

Они пошли с причала по короткой тропе, поднимающейся через лес. Лес был странный — высокие тонкие деревья с гладкими светлыми стволами, без подлеска, с пышными верхушками. Между стволами — мягкий мох, пахнущий чем-то сладко-травяным. Тропа выложена плоскими белыми камнями. Через триста шагов лес расступился, и Вера увидела дом.

Это был не дворец. Это был дом.

Низкий, длинный, на одном уровне с землёй, выстроенный из тёмного дерева и светлого камня. Большая веранда вокруг всего периметра. Покатая крыша из плоских красноватых черепиц. Окна — широкие, с открытыми ставнями. Внутри уже горели свечи — мягкий тёплый свет лился через окна на веранду. У боковой стены — небольшой сад с какими-то цветущими кустарниками. За домом — открытый колодец и маленькая баня.

— Это, — тихо сказала Вера, — самый красивый дом, который я когда-либо видела.

— Это дом, который я строил три года, — сказал Аэдрис. — Двести двадцать лет назад. Я тогда был молод и не очень знал, что хочу. Сейчас я бы построил так же.

— Двести двадцать лет дому?

— Дереву и камню — двести двадцать. Крыша перекладывалась четыре раза. Веранда — два раза. Сад Меле сама ведёт уже сорок лет, до неё была её мать.

— У них тут дети есть?

— Двое. Оба взрослые, живут в Сар-Аммате. У Хаака с Меле здесь внуки, приезжают летом на две недели. Сейчас не лето. Сейчас здесь только они.

Меле провела их внутрь. Дом был просторный — несколько комнат, длинный главный зал с низким столом и подушками для сидения, кухня в дальнем конце, спальни вдоль одной стены. Главная спальня — большая, с широкой низкой кроватью, с двумя окнами, одно на море, другое в сад.

— Госпожа, — сказала Меле, — ужин через четверть часа. Если хотите, я нагрею воды для ванны — в малой бане.

— Хочу. Спасибо.

Меле поклонилась и ушла на кухню. Хаак увёл Кай’ри на дальнюю сторону дома.

Аэдрис посмотрел на Веру. У него в лице было — она это увидела впервые — спокойствие. Не царственное, не сдержанное, не вежливое. Просто спокойствие. Он у себя дома.

— Ну, — сказал он. — Вот это всё. Это и есть мой остров.

— Я думаю, что я начинаю понимать, почему ты сюда ездишь.

— Я тоже. Каждый раз заново понимаю.

Он не подошёл к ней близко — но рукой коснулся её плеча. Коротко. И ушёл в свою сторону дома — Меле что-то говорила ему через стену про сад.

Вера осталась стоять в главном зале. Она долго стояла у окна, смотрела на бухту через сад. Солнце опускалось в воду. На корабле «Лазурное Утро» зажигали огни. Где-то очень далеко крикнула одинокая чайка.

Она пошла в малую баню.

Ужин был тихий. Меле приготовила рыбу, овощи с травами, какой-то горячий хлеб. Они с Аэдрисом ели в главном зале на низком столе, на подушках, друг напротив друга. Кай’ри ел с Хааком и Меле на кухне — он сам так попросил, и Вера видела по этому, что мальчик чувствует свою роль: на этом ужине пара должна быть одна.

Разговаривали много. Аэдрис рассказал ей про остров — где какие тропы, где источник пресной воды, куда не ходить, потому что обрывы. Про звезды, мир, свою жизнь. Она слушала. Меле принесла два кувшина с вином и два кубка, поставила на низкий стол на веранде и ушла.

Они сидели на веранде. Ночь была тихая. Над морем — много звёзд, и теперь даже знакомых среди них больше, чем во Владивостоке, потому что Вера за пятнадцать дней начала узнавать новое небо. Воздух пах травой, морем и чем-то цветочным из сада.

— Аэдрис.

— Да.

— Я думала про сутки.

— Я тоже.

— Я думала — что я не уверена, что я хочу ждать ещё одни сутки.

Он чуть-чуть улыбнулся.

— Я и сегодня сюда плыл с тем же чувством.

— И?

— И я думаю — пусть будет так, как будет. Не специально. Не назначенно. Я не хочу, чтобы у нас это было по расписанию. Если случится сегодня — значит, сегодня. Если завтра — значит, завтра. Я не назначаю.

— Хорошо.

Они помолчали. Допили по половине кубка. Аэдрис налил ещё.

— Завтра, — сказал он, — что ты будешь делать?

— Утром — Кай’ри. Осмотр. Я хочу понять, где именно у него блок. Если будут идеи — попробую первую процедуру.

— Чем я могу помочь?

— Ничем. Я с ним вдвоём. Ты иди гуляй. Море. Лес. Что хочешь. Это твой остров.

— Хорошо.

Помолчали ещё.

— А ты, — спросила Вера, — что будешь?

— Пойду к воде. Я уже два года не плавал в драконьей форме. Хочу попробовать.

— Я могу посмотреть?

— Конечно. Завтра после полудня — приду за тобой. Если хочешь смотреть — пойдём вместе.

— Хочу.

Они допили. Аэдрис встал. Подал ей руку. Она встала.

И в этот момент — она не знала, кто из них начал, или они оба одновременно, — он наклонился к ней, и она потянулась к нему, и они поцеловались. Не как в каюте — там был сорванный, голодный поцелуй мужчины на грани. Этот — был медленный. Тёплый. Спокойный. Поцелуй людей, которые наконец-то у себя дома и которые знают, что у них впереди вся ночь.

Аэдрис, не отрывая губ, отнял у неё кубок и поставил на стол. Положил обе ладони ей на лицо. Сказал в её губы:

— Я не назначаю. Но если ты сейчас не пойдёшь со мной в спальню, я не знаю, что я буду с собой делать.

— Я иду.

Они пошли. Через веранду, через главный зал, по короткому коридору. Дверь спальни закрылась за ними.

И в этот раз — никаких отступлений.

Аэдрис расстегнул её платье — медленно, потому что у Веры на нём был неудобный узкий пояс, и узел ему пришлось распутывать пальцами. Платье упало. Она в одной нижней рубашке стояла перед ним, и метка на её левой ключице горела сквозь тонкую ткань — тихим, ровным перламутровым светом.

— Вера.

— Что?

— Ты. — Он покачал головой. — Я не нахожу слова.

— Тогда не ищи.

Он усмехнулся. И взял её на руки — легко, как будто она ничего не весила, — и понёс к кровати. Положил её туда. Сам снял свою тёмную дорожную тунику — у него под ней не было ничего, и Вера впервые увидела его полностью в свете двух свечей на боковом столике. Длинный. Сильный. Серебристый. Чешуя на сорок процентов торса — те самые гладкие перламутровые пластины, которые она пятнадцать дней назад изучала пальцем как медицинскую загадку, а сейчас они были просто частью его тела, и она хотела к ним прикоснуться не пальцем, а вся.

Он лёг на нее. И в этот раз — никаких пауз.

Он целовал её всю — медленно, очень внимательно, обстоятельно, как он всё делал в этой жизни. Шею. Ключицу с меткой — там он задержался дольше всего, и метка под его губами горела так, что у Веры дыхание сбивалось. Грудь. Живот. Внутреннюю сторону бедра. Он не торопился ни одной секунды — он наслаждался. И от этой его сосредоточенности Вера сама раскрылась полностью, без остатка.