Бесстрашная Теодора (СИ) - Зародова Ксения - Страница 59

Свою мать Эдриан не захотел приглашать на свадьбу. Других родственников мы позвали, честно предупредив, что на мероприятии будут присутствовать целых три виталиста, включая невесту. Родственники Брикманов поколебались, но решили все же прийти. К моменту приглашения уже был опубликован скандальный закон, и город пытался переварить новости и принять изменившуюся реальность.

К алтарю меня должен был вести отец, а в свидетели мы с Эдрианом пригласили Джеймса и миссис Уилсон — ведь от начала и до конца они действительно были свидетелями зарождения и развития наших отношений и даже способствовали им. Оба свидетеля, правда, пытались отказаться: миссис Уилсон смущала ее должность кухарки, а Джеймса ­ — его новое лицо. Брат Эдриана, казалось, хотел спрятаться и не показываться никому на глаза. Я же смотрела на него и не видела ни кривых розовых рубцов там, где ожоги были особенно глубоки, ни темных пятен там, где огонь затронул кожу поверхностно. Ни деформированная ушная раковина, ни почти полностью отсутствующие на правой стороне головы волосы меня тоже не смущали. Глядя на Джеймса, я видела того, кто в опасной ситуации забыл о себе, чтобы спасти самого близкого человека, и я искреннее надеялась, что таких близких людей в жизни Джеймса все-таки станет больше. В общем, мы с Эдрианом убедили свидетелей, что лучше их нам не найти.

Гораздо больше свадьбы нас с Эдрианом беспокоили газетчики. Теперь они буквально преследовали начальника Дозора, требуя комментариев по каждому поводу. И, естественно, они не могли обойти стороной тему нашего союза. Быстро выяснив, где живет невеста, представители прессы организовали слежку возле нашего с отцом скромного домика в Тихом переулке, чтобы не пропустить важное событие. После долгих переговоров Эдриану удалось прийти с ними к соглашению: они договорились, что газетчикам будет назван день, время и место венчания и они смогут сделать свои снимки у церкви, но больше никакой слежки из кустов за моим домом не будет.

Утро воскресного октябрьского дня, на который была назначена церемония, встретило нас ясным небом и хрустальной свежестью. Легкие перистые облака скользили над головой, не заслоняя солнце. Мягким золотистым светом оно заливало пестрый ковер опавшей листвы. В прозрачном воздухе колыхались тонкие струйки дыма из печных труб. По примете, ясный день сулил молодоженам счастье, и, хотя обычно я не суеверна, сейчас мне хотелось верить в доброе предзнаменование.

Магмобиль, присланный Эдрианом, со стражником за рулем, доставил меня, отца и маму, которая с утра помогала мне собраться, в церковь, где уже должны были ждать Эдриан и гости. Еще два магмобиля Дозора ехали впереди и позади нас. Мне казалось, что такие предосторожности излишни, но мой жених, видимо, думал иначе. Мысль об охране показалась мне здравой, когда мы подъехали и я увидела у церкви целую толпу людей. Очевидно, что тут были далеко не только газетчики. Совершенно незнакомые мне горожане пришли посмотреть — по крайней мере, я надеялась, что только посмотреть, — на невиданное событие. Неизвестно, откуда они узнали. Я бросила пару взглядов на лица, пытаясь понять настроения людей, и увидела целую смесь эмоций. Помимо любопытства, здесь были недоверие, настороженность, надежда и даже одобрение. Несколько человек улыбнулись, когда я двинулась к церкви. Я высоко подняла голову и улыбнулась в ответ. Если уж быть символом перемен — то красивым и радостным. Замелькали вспышки артефактов, снимая выход невесты.

Когда отец вел меня к алтарю, где уже стоял Эдриан рядом со священником, глаза моего жениха подозрительно блестели. Возможно, всему виной был свет множества свечей, разгонявших полумрак, но я и сама шла, едва сдерживая слезы. Конечно, мы оба ответили вслух согласием на традиционные вопросы. Но это было для гостей — для нас самих все было понятно и так. Я знала, что он будет рядом, даже если весь мир встанет против нас, а он знал, что я не позволю ему сражаться одному.

Под снимками, на которых Эдриан крепко держал меня за руку и смотрел так, будто я была величайшим на земле сокровищем, в одной из газет какой-то романтичный автор написал: «Кажется, настоящая любовь существует». Впрочем, до газет мы с мужем добрались только через неделю. Сразу после скромного торжества, только вдвоем, мы уехали в маленькое свадебное путешествие в домик на берегу озера. И провели там первые счастливые дни нашей новой жизни.

Эпилог

Эпилог

— Ну что, девочки, вы готовы? — спросил дед у меня и матери одним ранним субботним утром. — Будем творить историю?

Мама спокойно кивнула. Я дернула головой гораздо более нервно, выражая согласие. Эдриан, лежавший рядом на кровати в нашей спальне, ничего не сказал, потому что был на это сейчас не способен. Впервые, наверное, за всю историю этой страны три поколения виталистов решили объединиться, чтобы помочь одному стихийнику. Правда, сам он об этом эксперименте еще не знал. Мы не хотели давать надежду, которая могла оказаться ложной. Тем более, что второй шанс на исправление мог представиться очень нескоро: северяне жили в Станингеме уже больше месяца, и деду давно было пора возвращаться домой. Важные перемены в мире магов жизни требовали внимания их лидера. Уезжать было пора и моей матери: служба ее мужа не предполагала возможности таких длительных отлучек.

Кроме того, в любой момент могло случиться событие, которое бы поставило крест на возможности моего вмешательства на долгие месяцы: я могла забеременеть. С сумасшедшей страстью Эдриана я только удивлялась, что этого не произошло до сих пор. Так что сегодня утром сразу после пробуждения, пока муж не успел встать с кровати, что-то понять или возразить, я просто лишила его сознания, от души надеясь, что он простит мне очередные недомолвки и деятельность за его спиной.

— Ты должна довериться мне, Маргарет, — в очередной раз напомнил дед. — Помни: я желаю супругу Теодоры добра.

— Мы уже дважды тренировались, отец, — поморщилась мама. — Я справлюсь.

Дед с сомнением посмотрел на нее, а потом положил руки на плечи матери. Мама обняла сзади меня. Я положила руки на грудь Эдриана. Порядок звеньев мог быть другим, но мне было проще всего получать силу от матери как от ближайшего по крови человека.

Миссис Уилсон сидела рядом, готовая сменить мать или деда, если понадобится. Хотя переключение на связь с другим виталистом в процессе было крайне нежелательно, поскольку могло нарушить мою концентрацию.

Когда я почувствовала приток силы от матери и поняла, что канал связи сформирован, я приступила к тому, что ранее прошла с Генри. Только сейчас все было гораздо хуже: прореха в ауре Эдриана расползлась на целую ладонь, и приходилось действовать гораздо аккуратнее. Слишком легко можно было собрать оболочку ауры в складки, слишком рискованно было ослабить края, увеличив дыру еще больше. Ресницы Эдриана подрагивали, как мои пальцы, лежащие на его груди.

Я тянула из себя магическую нить, шила и разглаживала, а потом снова вытягивала и шила. Все это было сложнее и дольше, чем с Генри: когда из комнаты ушло солнце, перейдя зенит, не было сделано даже половины работы. К этому времени у меня совершенно онемели спина и руки, лоб взмок, и миссис Уилсон периодически промокала мне лицо платком. Позади я слышала прерывистое дыхание матери. В какой-то момент от напряжения меня стало трясти мелкой дрожью, чего допускать было нельзя. Наверное, нужно было сделать перерыв, но после тяжелой, требующей высокой концентрации работы и последующего отдыха внимание виталиста рассеивалось, и сосредоточиться вновь было тяжело. Поэтому я лишь немного пошевелилась, не убирая рук с груди мужа, и вернулась к своему занятию.

Когда я закончила, завязав аккуратный узел, за окном было темно. В комнате горели магические лампы. Аура Эдриана сияла ровным светом. Почти все было в порядке. Теперь силы не будут непрерывно уходить в пустоту, и мой муж будет чувствовать себя, как здоровый мужчина.

— Теодора, разрывай контакт, — услышала я позади усталый голос матери, убирающей руки с моих плеч.