Бесстрашная Теодора (СИ) - Зародова Ксения - Страница 43

Отец молча слушал мои наставления.

— С миссис Смит я договорилась, сказала, что временно вынуждена уехать. Ее кухарка опять будет тебе готовить. Через неделю у меня должна была состояться первая примерка свадебного платья — пожалуйста, отмени все.

Я помолчала, раздумывая, что еще сказать:

— Да! Моей подпитки после прошлого сеанса тебе хватит на полгода, потом станешь чувствовать себя сильно хуже. Я постараюсь забрать тебя до этого времени. Если не сама, то кто-нибудь поможет, надеюсь.

— Поедешь к деду?

— Сначала — да. Посмотрю, как они там сейчас. В конце концов, прошло пятнадцать лет, возможно, все стало уже не так невыносимо. Если ничего не изменилось, уеду из страны. Я не хочу жить среди ненависти. И мама давно зовет к себе.

— Давно она тебе передавала весточку?

— Полгода назад. Если что, я смогу ее найти, мне помогут.

Он обнял меня очень крепко и заплакал.

— Я не оставлю тебя надолго, папа. Обещаю. Я люблю тебя. А сейчас мне надо переодеться и уходить.

— Я люблю тебя, Дора! Береги себя!

Когда отец вышел, я надела давно приготовленные вещи, которые могли бы принадлежать какой-нибудь бедной горожанке. Темное шерстяное платье из грубой шерсти сильно кололось, потертые кожаные ботинки, жесткие и неудобные, неприятно сдавливали ноги. Волосы я тщательно спрятала под простым платком, потом припасенной заранее пудрой щедро обсыпала щеки, а золой испачкала брови и ресницы, отчего у меня сразу стали слезиться глаза. Остаток золы я положила в свой саквояж — для маскировки в дороге. Теперь вид у меня был неопрятный, зато я перестала походить на гувернантку и виталистку. Капюшон теплого плаща почти полностью скрыл мое лицо.

На кухне я собрала себе в дорогу немного еды и воды во фляге, потом взяла саквояж, бросила последний взгляд на отца, сидевшего в кресле, закрыв лицо руками, и вышла из дома. Чтобы не встретиться с возвращающимся с работы Эдрианом, добираться до центральной гостиницы, где можно было сесть в дилижанс, я планировала кружными путями. Хотя вряд ли в таком виде, какой у меня был сейчас, он меня узнает, даже столкнувшись лицом к лицу. Сейчас я мало напоминала себя.

Усмехнувшись, я вспомнила те несколько коротких слов, которые я оставила в записке Эдриану. У них было много смыслов, и каждый был верным.

Я написала: «Я — не она».

Глава 17 Путешествие

Глава 17 Путешествие

Впоследствии, вспоминая свой путь от Станингема до Гара — маленькой деревушки на берегу северной бухты, где жил мой дед, я мало что могла рассказать. Мое путешествие заняло шесть дней, полных усталости и равнодушного отчаяния.

В центре Станингема я взяла билет на магический дилижанс до Лорела. Покупка обошлась мне в целое состояние, но этот вариант был оптимальным. Во-первых, магический дилижанс ехал в три раза быстрее обычного, на конной тяге, что позволяло добраться до первой точки моего маршрута уже к утру. Во-вторых, обычный дилижанс выдвигался из города на два часа позже, а я не хотела так рисковать. Я не понимала, как отреагирует Эдриан на новости и позволит ли мне без препятствий уехать из города. В-третьих, к моменту моего появления на стоянке в конном дилижансе не было мест внутри, только на крыше — остальные были выкуплены заранее, а я все еще не могла согреться.

Момента отправления я ждала внутри дилижанса. Пока не было других пассажиров, перекусила лепешкой с мясом и выпила воды. Пища внушала отвращение, но есть было надо: последние остатки сил у меня ушли на дорогу сюда. После еды я посильнее натянула капюшон на лицо и закрыла глаза, не обращая внимания на других пассажиров. Когда дилижанс тронулся и, быстро набирая скорость, двинулся к выезду из города, в противоположном от Зеленой Аллеи направлении, я испытала только облегчение. Почти всю дорогу я сидя дремала, периодически выныривая из липкого дурного сна.

В Лореле, крупном промышленном городе, я задерживаться не планировала. Моим следующим перевалочным пунктом был Грехем, и ближайший рейс до него был спустя всего полтора часа — правда, на обычный дилижанс. Магического нужно было ждать до вечера, и я решила ехать в конном транспорте. В ожидании рейса я позавтракала кашей в таверне неподалеку и купила еще одну лепешку в дорогу: хотя расстояние от Лорела до Грехема было меньше, чем от Станингема до Лорела, прибыть на место мы должны были поздно ночью. В этом рейсе мне не так повезло, как в прошлом. Со мной рядом уселась общительная старушка, которая долго пыталась расспрашивать о моей жизни и с удовольствием делилась историями о своих внуках. От разговора с ней было гораздо более тошно, чем от молчания. В конце концов я невежливо отвернулась от соседки и стала смотреть в окно: на серое небо, сквозь которое лишь изредка пробивались лучи солнца, озаряя мягким светом бескрайние поля; на темные пятна хвойных лесов и золотисто-багряные лиственных; на пастбища, где мирно в туманной дымке паслись коровы и овцы. На коротких стоянках, пока меняли лошадей, я вдыхала прохладный осенний воздух и чувствовала облегчение.

В Грехеме я сняла ночью номер на постоялом дворе, поскольку до утра из города было уже не выехать, и проспала почти до самого отъезда, как убитая. Чуть не опоздала на рейс, не в силах заставить себя проснуться: мое сознание категорически отказывалось возвращаться в эту действительность.

Примерно так прошел весь путь. Последней точкой маршрута, до которой я могла добраться на дилижансе, был маленький северный городок Эддингтон. Туда ходил только один рейс, на который можно было сесть раз в два дня, и я ждала его почти сутки. Дорога отняла еще четырнадцать часов. Когда дилижанс остановился, я почти выпала из него, совершенно разбитая — мне казалось, у меня болит каждая клеточка тела.

Выйдя на центральной площади городишка, я огляделась. Три узкие улицы, обрамленные деревьями, расходились веером от площади. Невысокие одно- и двухэтажные каменные дома с черепичными и соломенными крышами зеленели, увитые плющом. В лавочках торговцев на площади продавались свежие яблоки и груши, свежевыпеченный хлеб, плетеные корзины, керамическая посуда — обычный товар подобных мест. В некоторых окнах зажигался свет — день клонился к вечеру. Накрапывал мелкий дождь, и желтые листья, усыпавшие булыжную мостовую, блестели от влаги.

Аромат сдобы и жареного мяса, доносившийся откуда-то неподалеку, заставил сжаться желудок и вспомнить о насущных потребностях. Я пошла на запах и не ошиблась: на первом этаже небольшого постоялого дома была таверна, где я могла, наконец, получить горячий ужин и чай.

Обслуживала столы сама хозяйка — круглощекая румяная женщина средних лет. Она смотрела на меня с доброжелательным любопытством и, когда я поела, не удержавшись, спросила:

— К кому-то в гости приехали, мисс?

— Нет, — слабо улыбнулась ей я. — Я здесь проездом. Мне нужно дальше на север. В Гар.

Она испуганно оглянулась и присела за столик:

— Зачем вам, милая? Вам там не помогут.

— Почему вы так думаете?

— Так сколько вас таких ездит, — печально усмехнулась она, — приезжих. Все надеются, что маги сжалятся да кому-нибудь повезет. И наши местные уж сколько раз ездили!

— Отказываются? — я грустно смотрела на нее.

—Этих , — она произнесла слово шепотом, — ничем не пронять. Нет в них добра. Затаили злобу на весь мир и сидят там у себя взаперти. Никому от них помощи не удалось добиться — ни женщинам, ни старикам, ни детям. Может, кто бы и проникся, да говорят, главный у них, такой худющий рыжий мужик, сильно лютует, всем запрещает помогать. Уж сколько золота им предлагали, артефактов всяких — ничего не берут.

Я прикрыла глаза рукой. Ничего не меняется в этом месте. Видимо, мой путь сюда был ошибкой.

— Что же, — через силу спросила я, — даже тяжелобольным отказываются помогать?

— Наши рассказывают, — моя собеседница заговорщицки наклонилась ко мне, — что несколько лет назад приезжал сюда маг один с маленьким сыном. Богатый очень. Так он предлагал не только денег за помощь — свою жизнь. Предлагал им его выпить, чтобы спасти ребенка. Главарь этот их вредный заставил мага встать на колени, а потом медленно обошел по кругу. Смотрел-смотрел, а потом велел убираться. Мол, не могут они помочь и не хотят.