Бесстрашная Теодора (СИ) - Зародова Ксения - Страница 30

Эдриан повернулся ко мне.

— Мисс Теодора, — при отце он переходил на более официальное обращение, — мы будем искать гувернантку Генри или вы и дальше хотите заниматься с ним сами? О деньгах не думайте.

На этот вопрос я могла ответить однозначно:

— Вспомните всех его предыдущих гувернанток. Зачем Генри чужой человек, который, вероятно, будет не очень хорошо относиться к нему? Да и чем, скажите, мне еще заниматься, как не его обучением?

— Я так и подумал, — улыбнулся Эдриан и продолжил. — Но ваш отец прав. Я не могу позволить вам жить в доме до брака теперь, когда вы моя невеста.

— И что вы предлагаете?

— Я предлагаю вам временно вернуться домой. Генри я буду приводить сюда каждое утро и увозить каждый вечер. Миссис Уилсон будет готовить у нас, но я буду приносить вам еду.

— Генри может иногда оставаться ночевать у меня, — сказала я. — Ему понравилось в прошлый раз. И я вполне могу сама приготовить ланч. Мне это совершенно не трудно.

— Вам все не трудно, мисс Теодора, — похвалил он меня, улыбаясь. — Но я соглашусь, если мистер Робертс не будет возражать.

— О, папа будет только счастлив, — я посмотрела на отца. — Он давно мечтает о внуках. Да, папа?

Отец задумчиво посмотрел на меня и слегка прикрыл глаза, выражая согласие.

— Тогда договорились, — произнес Эдриан. — Минимальной допустимый срок помолвки — шесть месяцев, но я не готов столько ждать. Предлагаю остановиться на трех. Мама наверняка захочет устроить торжество. Вам нужно будет сшить платье, мисс Теодора, и что там еще требуется из ваших женских штучек.

— Мистер Эдриан! — при мысли о его матери и пышной свадьбе мне стало дурно. — Какое торжество? Чтобы гости на свадьбе показывали на меня пальцем? С моей внешностью и с моим происхождением? Чтобы все обсуждали этот мезальянс за нашей спиной? Вы уверены, что ваша мать в принципе меня примет, я уже не говорю про праздник?

Эдриан помедлил:

— Если мы обвенчаемся совсем без гостей, она мне этого не простит. Я думаю, стоит пригласить хотя бы самых близких. Помимо сына, матери и брата, у меня есть тетя и дядя, пара кузин, кузен с своей семьей. У вас есть отец и наверняка еще какие-то родственники. Я только что услышал про тетю.

— Мы ни с кем не поддерживаем отношений, — отозвался отец. — Кроме двоюродной сестры у меня только совсем уж дальняя родня. И им мало интересен бедный старик.

— Тогда у нас будет полтора десятка человек на свадьбе, — подытожил Эдриан. — Но это не отменяет платье невесты. Я приглашу портниху к вам домой, чтобы никуда не нужно было выходить.

— Я хочу, чтобы у тебя была настоящая свадьба, Дора, — сказал отец и, повернувшись к Эдриану, добавил, — но платье я уж как-нибудь организую сам.

— Пусть будет так, — согласилась я и спросила у обоих. — Но что потом? Я так и буду сидеть взаперти всю жизнь? Вместе с Генри?

— Я во всем разберусь, — серьезно ответил Эдриан. — Теперь, после того, что с вами случилось, я буду стараться в два раза сильнее. Когда это коснулось только меня, это был вопрос чести. Теперь это вопрос жизни.

Глядя на решительного жениха, хотелось верить, что у нас все действительно наладится. Мы с отцом еще немного обсудили всякие мелочи, и я вышла проводить Эдриана на крыльцо. Он взял меня за руку, поцеловал открытую ладонь и тихо прошептал: «Ты сделала меня счастливым, Теодора. Береги себя». А потом легко, как мальчишка, сбежал с крыльца и пешком отправился домой.

— Папа, — сказала я отцу, вернувшись в гостиную. — Я должна кое-что рассказать тебе о семье Брикман. Раз уж теперь я буду ее частью.

И я рассказала отцу про проклятье, смерть первой жены Эдриана, расследование, которое сейчас ведется, наши подозрения по поводу убийцы и его мотивов, нападение на мосту — словом, про все. Это был очень долгий разговор. Отец слушал меня, онемев, лишь изредка открывая рот, будто собираясь что-то сказать, — и закрывая обратно.

— Что ты теперь думаешь? — спросила я у него, закончив.

В тишине, служившей мне ответом, оглушительно громко тикали часы.

— Я думаю, что лучше бы тебе уехать, — наконец произнес отец. — Но ты не уедешь.

Отец потянулся ко мне и погладил по руке:

— И еще я думаю, что ты заслуживаешь счастья. Он кажется мне достойным человеком. Надеюсь, все как-нибудь разрешится.

Вечером, ворочаясь в постели, я перебирала в памяти события этого вечера — как величайшие драгоценности, которые боишься показать людям и достаешь, только оставшись один, в темноте, чтобы никто не украл, не увидел и не помешал насладиться. Все, что было днем, вспоминать не хотелось. Как будто вечер, предложение Эдриана, его объятия спрятали от меня все ужасы за плотной стеной, и бояться стало совершенно нечего. Засыпала я, обхватив подушку и представляя на ее месте своего жениха.

Утром я проснулась такая бодрая, будто не маялась без сна полночи. Генри кинулся ко мне с порога.

— Мисс Робертс, папа рассказал правду? — звонко спросил он. — Будет так, как я и мечтал? Вы станете моей мамой?

— Буду, если захотите, мистер Генри, — на глаза у меня невольно навернулись слезы.

— А когда я смогу называть вас мамой?

— Думаю, после свадьбы, мистер Генри.

— А мистер Робертс будет теперь мне дедушкой, да?

— Мистер Робертс будет рад стать вашим дедушкой.

— А может, мы сегодня отменим занятия в честь вашей помолвки с папой, зачем нам эти скучные уроки?

— Нет, занятия мы не отменим, — я рассмеялась. — Пока я ваша гувернантка и должна добросовестно выполнять свои обязанности.

Нахмурившись, он размышлял о чем-то.

— А как теперь со мной будет тренироваться дядя Джеймс?

— Я думаю, вы пока вернетесь к вашему старому графику, и ваш дядя будет приходить по воскресеньям и заниматься с вами у вас дома.

Генри был взбудоражен, и мне стоило большого труда настроить его на рабочий лад. Тем не менее, мы все-таки прошли новую тему по математике и написали диктант. После занятий и ланча мы вышли в наш сад и уселись в садовые кресла под яблоней. Жара стала спадать, но все еще ощущалась, и в тени деревьев на воздухе было легче дышать. Кот миссис Смит перепрыгнул через забор, разделявший наш дом и улицу, и подошел познакомиться с Генри. Он долго обнюхивал его ноги, чувствуя запах сородича, а потом, не увидев угрозы, позволил себя погладить.

А вечером после чая мы с Генри решили нарвать яблок, которые уже давно опадали на землю, никем не собранные («Хорошо, что отец хотя бы поливал деревья», — подумала я), и отправить отца с фруктами к миссис Смит. Я подсадила худенького мальчика на плечи, радуясь своему вполне высокому росту и крепкому для девушки сложению, и Генри с энтузиазмом охотился за яблоками, передавая их мне, чтобы сложить в корзину. Иногда он промахивался, и куча яблок в итоге оказалась у подножия дерева. Я спустила ребенка на землю, и он весело ползал по траве, собирая упавший урожай. Я бы с радостью к нему присоединилась, но на колени опускаться было еще больно, так что я просто весело подсказывала. Эту идиллическую картинку застал Эдриан, приехавший после работы. Как обычно, он подошел неслышно и теперь стоял неподалеку, молча наблюдая за нами. Но на этот раз в его руках был горшок с далиями. «Означают преданность», — мелькнула у меня мысль. Вряд ли Эдриан знал язык цветов, но мне стало приятно. В конце концов, это был его первый подарок.

Увидев, что его заметили, он улыбнулся нам с мальчиком, протянул мне цветы и внимательно оглядел мое лицо:

— Вы выглядите замечательно, мисс Теодора. Мазь помогла?

— Отличная мазь, — согласилась я, любуясь своим подарком. — Вы решили взять пример со своего брата?

— До свадьбы осталось три месяца, а я еще ничего не подарил невесте. Я даже не ухаживал за ней ни дня. Боюсь, — он усмехнулся, — как бы невеста не передумала.

— Не дождетесь, мистер Эдриан, — покачала головой я.

Потом он поднял с земли корзину, и мы все пошли в дом.

— О, да вы с гостем и урожаем, — произнес довольный отец. — На ужин будет пирог?