Мой магический год: сезон тыкв (СИ) - Терновская Татьяна - Страница 12

Тимоти тут же вышел из камеры и закрыл за собой дверь с помощью заклинания. Мы снова остались одни.

— Кто бы мог подумать, что всё так обернётся, — проговорил Элиот.

И не поспоришь! Когда мы покидали Колдсленд, были уверены, что вышли на след преступника и совсем скоро сможем его поймать, а в итоге сами попали в беду.

— Надеюсь, капитан Уолтер уже знает о нашем аресте, — сказала я и прибавила, понизив голос: — и что он связался с Ричардом.

Элиот ничего не ответил. Теперь тишину в темнице нарушало только сопение Маффина, которому всё было нипочём, лишь бы исправно кормили. Я принялась прокручивать в уме вчерашние события, размышляя, как буду оправдываться перед городским судьёй, но не успела придумать даже вступительное слово, а за нами уже пришёл конвой во главе с капитаном О’Джонсоном.

— Следуйте за мной и без глупостей! — велел он.

— А не слишком ли вы торопитесь с выводами? — спросил Элиот, — нескольких часов недостаточно, чтобы провести полноценное расследование.

Глаза капитана О’Джонсона злобно сверкнули.

— Ты мне зубы-то не заговаривай! — воскликнул он, — благодаря показаниям свидетелей я насквозь вижу твою гнилую натуру.

Я и Элиот переглянулись.

— Каких ещё свидетелей? — спросили мы хором. Помнится, Тимоти утверждал, что стражники, охранявшие ярмарку, ничего не видели.

Капитан О’Джонсон скривился.

— Скоро узнаёте, — пообещал он, — я устрою вам очную ставку прямо в кабинете судьи.

Уверенность, с которой говорил капитан, мне совсем не понравилась. А что, если он действительно нашёл каких-то свидетелей. То есть, я и Элиот точно ничего не крали, но вдруг появились люди, которые видели около ярмарки тени или силуэты воров и под давление капитана О’Джонсона заявят, что это были мы?

Я и раньше-то чувствовала себя скверно, а сейчас мне стало по-настоящему страшно. Показания свидетелей — это уже серьёзная улика против нас. Что мы скажем в своё оправдание? Что ночью не покидали гостиницу? А доказательства этому где? К тому же у нас был мотив. А самое главное: других подозреваемых у капитана О’Джонсона всё равно нет. Уверена, он пойдёт на всё, чтобы выставить нас преступниками и тем самым избежать гнева мэра.

Теперь я не была уверена, что даже Ричард сможет нам помочь.

Глава 24

По закону подлости, если ты опаздываешь, то на пути обязательно встретится препятствие и не одно. И наоборот, если больше всего на свете не хочешь оказаться в каком-то месте, экипаж доставит тебя туда за считаные минуты. Так вышло и с нами. Не успели я и Элиот сесть на жёсткие лавки тюремной кареты, как она остановилась у здания городского суда Рейнсленда, и один из конвоиров распахнул перед нами дверцу.

— Выходите! — скомандовал капитан О’Джонсон.

Нам ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Элиот первым спрыгнул на мостовую и помог выбраться мне. Здание суда грозно нависало над нами, не суля ничего хорошего.

— Не паникуй раньше времени, — шепнул мне Элиот.

Я улыбнулась через силу и, подхватив на руки Маффина, поднялась по ступеням к главному входу. Там нас уже ждали и без промедлений проводили к кабинету городского судьи. Мне сразу же вспомнилась прошлая зима и тот день, когда я шла к Колдслендскому судье разбираться с договором аренды. Тогда в кабинете меня ждал Ричард. Как бы я хотела, чтобы он и сейчас оказался рядом, но увы! Когда перед нами открылась дубовая дверь, я увидела лишь большой стол, за которым в одиночестве сидел городской судья.

— Мисс Харрис, мистер Дуглас, проходите, — проговорил он и жестом указал на два стула в центре комнаты.

Я и Элиот заняли отведённые места. Конвоиры встали по обе стороны от нас, а капитан О’Джонсон вышел вперёд. Я быстро окинула взглядом кабинет. Он не сильно отличался от того, в котором я бывала в Колдсленде, а вот сам городской судья производил совершенно иное впечатление. В отличие от нашего, этот был моложе и казался более строгим и отстранённым. У него были чёрные волосы и густые брови, нависавшие над глазами, а при разговоре кончик длинного носа приходил в движение.

— Итак, вы уже знаете, в чём вас обвиняют? — уточнил судья.

— Да, мы в курсе и хотим сразу заявить: мы невиновны! — воскликнул Элиот.

Судья кивнул, словно ожидал такого ответа, а капитан О’Джонсон усмехнулся.

— Кто бы сомневался! Эти наглецы до последнего будут всё отрицать, — заявил он.

— Вам есть что сказать по существу предъявленных обвинений? — спросил судья.

Я и Элиот переглянулись. Придумать речь мы так и не успели.

— Мы не воровали тыквы, — сказала я, — наоборот, сами стали жертвами кражи. Ведь впервые тыквенный вор появился на ярмарке в Колдсленде. Там же мы нашли улику, которая, как нам казалось, поможет найти преступника. Следуя за ней, мы приехали в Рейнсленд, но вскоре выяснилось, что человек, которого мы подозревали, не имеет к кражам никакого отношения. Тогда мы решили заночевать здесь, а утром вернуться в Колдсленд, но нас арестовали.

Мне казалось, что искренность должна стать ключом к нашему освобождению.

— Значит, вы утверждаете, что всю ночь не покидали гостиницу? — уточнил судья, соединив кончики пальцев.

— Так и есть, — подтвердила я.

— А доказательства где? — встрял капитан О’Джонсон, — кто подтвердит, что вы всё время были в номере?

— А кто опровергнет? — парировал Элиот, — сдаётся мне, что у вас тоже нет доказательств, что я или Мирабель куда-то отлучались прошлой ночью.

Судья вопросительно посмотрел на капитана О’Джонсона. Тот раздражённо запыхтел, как чайник, который вот-вот должен был закипеть.

— Зато у меня есть свидетели, — объявил он и обратился к судье: — позволите пригласить?

Судья кивнул. Капитан О’Джонсон дал сигнал одному из стражников, и вскоре порог кабинета переступили два человека.

Глава 25

Я обернулась и увидела начальника почты и мистера Норриджа. Не к добру это.

— Проходите, — велел капитан О’Джонсон и чуть ли не силком поставил свидетелей перед судьёй.

Начальник почты и мистер Норридж смущённо и несколько растерянно оглядели кабинет, а потом посмотрели на меня и Элиота и тут же отвели взгляды.

— Расскажите господину судье то, что сообщили мне, — приказал капитан О’Джонсон.

Свидетели переглянулись. Первым заговорил начальник почты.

— Эта молодая особа представилась невестой мистера Норриджа, а затем с помощью своего сообщника выудила у меня информацию о нём, — сказал он.

Мне хотелось провалиться под землю от стыда. И зачем только мы решили пойти на обман?

— Ясно, — протянул судья и обратился к нам: — у вас будут какие-то комментарии по этому поводу?

— Мы просто пытались выяснить, кому принадлежит носовой платок, который обнаружили на месте кражи тыкв в Колдсленде, поэтому пошли на небольшую хитрость, — объяснил Элиот.

Капитан О’Джонсон аж подскочил от возмущения.

— Хитрость⁈ Да это же настоящий злонамеренный обман! — закричал он, — вы только посмотрите на этого наглеца!

— Пожалуйста, успокойтесь, — попросил судья и перевёл взгляд на мистера Норриджа, — а вам есть что сказать?

— Да, — подтвердил он, — эти двое пришли в моё кафе, заказали какао, а потом обвинили меня в краже тыкв.

— Вот наглецы! — не выдержал капитан О’Джонсон. Судья грозно глянул на него из-под густых бровей, и тот умолк.

— Разумеется, я стал оправдываться, ведь не имею к кражам никакого отношения. Тогда они начали задавать вопросы о конкурсе, — рассказал Норридж, — я отвечал, а после того как эти двое ушли, обнаружил, что мисс Харрис подсыпала в какао, которое заставила меня выпить, порошки эмоций. Очевидно, она пыталась имитировать сыворотку правды.

И снова мне пришлось краснеть от стыда. А капитан О’Джонсон, наоборот, выпятил грудь и весь надулся от важности.

— Видите? Что я говорил! — радостно воскликнул он, — эти двое настоящие преступники! Именно они стоят за кражей тыкв!