Новая жизнь Эвелин (СИ) - Крамская Елена "https://litnet.com/ru/elena-kramskaya-u7364739" - Страница 43

- Стреляли в гараже! - Джек выскочил из автомобиля и попытался открыть массивные гаражные ворота, которые были заперты изнутри, - Отец! Отец! Открой! - Джек отчаянно колотил по воротам.

- Джек, отойди в сторону! Я протараню ворота! У нас нет времени искать ключ!

- Эви, может, не стоит? Это опасно! Может, найдем другой способ?

- У нас нет на это времени! Отойди, Джек! - я отъехала назад, и, разогнавшись, на полном ходу протаранила гаражные ворота. В тот момент, когда ворота с треском распахнулись, раздался еще один выстрел. Я только успела увидеть вспышку, нажать на тормоза, и, судя по оседающему вдоль стены Маркусу, пуля попала в него.

Через полчаса санитарная машина забрала Маркуса, который, к счастью, был жив, но потерял много крови. Полиция прибыла, чтобы арестовать Эвери.

- Маркус хоть и потерял много крови, но выживет, - сказал прибывший офицер, - Пуля вошла неглубоко.

Между нами с Джеком повисло неловкое молчание. Поцелуй, звезды, признание в любви - все это казалось далеким эхом из другой жизни, затерянной где-то среди всего этого хаоса.

- Джек, на счет твоих слов, там на пляже… - начала я, не зная, как закончить.

- Забудь, Эви. Считай, что я ничего не говорил. Сейчас не время для этого.

- Но, Джек…

- Мне нужно побыть одному. Наверное, тебе пришла пора возвращаться, Эвелин. Моя семья слишком… сложная, и опасная для тебя.

Я стояла посреди развороченного гаража, слушая затихающий вдалеке вой полицейских сирен, и смотрела в широкую, поникшую спину Джека.

Я прекрасно понимала, как всё это выглядело со стороны. Тот поцелуй на пляже, под светом Плеяд… я оборвала его в самый ответственный, самый хрупкий момент, шарахнувшись от него, как от открытого огня. Мое резкое отстранение, панику в глазах и сбивчивое дыхание Джек воспринял абсолютно однозначно. Он решил, что я отвергла его, что его многолетние, трепетные чувства мне просто не нужны.

В его глухом, надломленном «забудь» читалась глубокая, саднящая обида. Он не понял моего жеста, восприняв появление Эмили лишь как удачный предлог для моего трусливого побега. Да и как он мог понять?

А правда была куда сложнее и безумнее, чем банальная неразделенная любовь. Мой внутренний голос просто вопил о тяжелейшем приступе синдрома самозванца. Как я могла ответить на его поцелуй?

Джек - невероятный, просто парень мечты. Он красив, умен, благороден, у него золотое сердце (и собственный самолет, что в любом веке — огромный плюс к карме!). Но главная и самая болезненная ирония заключалась в том, что любил-то он «не меня».

Он любил ту самую, оригинальную Эвелину Пелл. Девушку, с которой он прошел ужасы войны, которая спасала его из-под обломков, и в чьем теле я сейчас так удобно устроилась. Я чувствовала себя хакером, взломавшим чужой аккаунт с идеальной жизнью.

Ответить ему взаимностью казалось мне верхом цинизма - я считала себя совершенно недостойной этого потрясающего мужчины, потому что вся моя личность, по сути, была для него одним грандиозным хронологическим обманом.

Глава 26

Когда Эвери Хейзена окончательно арестовали (что стало для него, пожалуй, лучшим местом, где он не мог навредить ни себе, ни окружающим), Джек решил побыть в одиночестве. Его можно было понять. Вся его жизнь оказалась одним большим политическим спектаклем, где его мать была режиссером, отец - нерадивым актером-марионеткой, а бабушка - серым кардиналом, дергающим за ниточки. Я не стала навязываться и вернулась домой, в Нью-Йорк, оставив его разбираться с обломками семейного наследия.

Недели тянулись за неделями. Меня закрутил быт поместья и продолжающееся строительство. Я, наконец, заканчивала возводить тот самый дом на утесе, чертежи которого нашла еще в первый месяц своего пребывания здесь. Это был мой личный проект, моя отдушина. Со временем я планировала туда перебраться. Оттуда открывался суровый, но потрясающе красивый вид на бушующий океан, а старое поместье я хотела оставить для Шарлотты, чтобы она жила там, когда подрастет и решит обзавестись собственной семьей. Если, конечно, не захочет сбежать в Париж, как ее бунтарка-тётка.

***

Дела на устрично-мидийной ферме шли на удивление успешно. Наши фирменные мидии и устрицы были как никогда популярны в лучших ресторанах города. Заказы сыпались, как из рога изобилия, и нам даже пришлось расширять производство, нанимая новых ловцов и сортировщиков.

Я была безмерно благодарна отцу настоящей Эви за то, что все наше, точнее, её детство мы с Клэр проводили на ферме и на верфях. Отец таскал нас за собой везде. Мы присутствовали на собраниях с чумазыми рабочими, на чопорных встречах с инвесторами в дорогих костюмах, даже сидели тихо, как мышки, при заключении крупных контрактов.

Весь цикл производства устриц и строительства огромных кораблей я знала с самого детства от и до. Рассказы отца отложились в памяти Эвелины до мельчайших подробностей, и теперь этот опыт спасал меня. А еще папа всегда говорил, что любой бизнес - это, прежде всего, люди, которые в тебя верят и на тебя работают. И самое важное - не подрывать их доверие, быть честным и вовремя платить зарплату. Никаких профсоюзных забастовок, никаких недовольств - отец гасил конфликты в зародыше, и я старалась следовать его примеру. Многих рабочих я знала по именам, знала имена их детей. С появлением в семье амбициозного Гарри отец переключил все внимание на него, но база у меня осталась.

Однако дела на верфях вызывали у меня серьезное беспокойство. Я мысленно благодарила покойного Гарри за то, что он нашел Джорджа - блестящего инженера и прекрасного управляющего, который фанатично соблюдал сроки строительства. Я радовалась, когда Джордж сообщил, что первый корабль по правительственному контракту уже наполовину отстроен, но в феврале начали поступать тревожные новости.

После подписания Вашингтонского морского соглашения стало абсолютно непонятно, будут ли эти корабли когда-нибудь достроены. От правительства пришло официальное, сухое письмо с требованием временно заморозить все работы «до отдельного распоряжения». В моем 2026-м это назвали бы «форс-мажором» и начали бы долгие судебные тяжбы. Здесь же это означало катастрофу.

Я не могла позволить себе долгий простой на верфях. Там трудились сотни людей, которые содержали семьи, и эта работа была их единственным источником дохода. Терять талантливых инженеров и опытных строителей, которых мой отец собирал по всей стране, тоже не хотелось, но обстоятельства были сильнее.

По независящим от меня причинам мне пришлось отправить большую часть людей в незапланированные отпуска, выплачивая им минимальное содержание. В итоге ферма приносила колоссальный доход, но он тут же съедался налогами и выплатами рабочим простаивающих верфей. Я чувствовала себя капитаном тонущего корабля, пытающимся вычерпать воду чайной ложкой.

Джордж предложил рассмотреть вопрос о перестройке наполовину готового военного корабля в коммерческое торговое судно. Идея была здравой, но для этого нужно было срочно решить вопрос с правительственным контрактом. Мне нужен был кто-то, кто ногой открывает двери в вашингтонские кабинеты.

И я вспомнила о Виктории Хейзен. Да, она была интриганкой и манипулятором, но она была дружна с президентом. И мне требовалась встреча пусть не с самим Уорреном Гардингом, но хотя бы с кем-то из его влиятельного окружения.

Я не думала, что ситуация с арестом Эвери сильно повлияла на ее личные дружеские связи. Тем более что, судя по газетам, все обвинения с сенатора были сняты из-за недостатка улик и активной работы адвокатов (а может, и не только адвокатов), и он был отпущен. Однако на его политической карьере был поставлен жирный крест. Его сенаторский срок подходил к концу, и он позорно сошел с предвыборной гонки, уступив место Ирвингу.

Я снова отправилась в Кейп-Код. Помимо контракта, у меня была и личная, скрытая даже от самой себя причина.

Я отчаянно надеялась увидеться с Джеком. Прошло уже несколько месяцев с нашей последней встречи у гаража, но он так и не появился в моем поместье и ни разу не позвонил. Я несколько раз набирала номер его бостонской квартиры, но телефон глухо молчал. Я даже съездила в ангар, где обычно стоял его любимый биплан, но чумазые механики лишь пожали плечами: Джек улетел еще в ноябре и больше не появлялся.