Ферма в рассрочку и очень жадный дракон (СИ) - Вальд Тая - Страница 43

Когда мы выехали, солнце поднялось уже высоко. Дорога до города заняла час, и всё это время я смотрела по сторонам, впитывая каждую деталь: лес, поля, редкие домики, облака в небе. Всё казалось ярче, чем обычно, насыщеннее.

— Ты изменилась, — вдруг сказал Ардан.

— В смысле?

— Сама не замечаешь? Ты стала… спокойнее. Увереннее. Раньше ты вся была как натянутая струна. А сейчас — как глубокое озеро.

Я задумалась. А ведь правда. Страх никуда не делся, он был, но он не управлял мной. Просто был, и всё.

— Это камень, — сказала я. — Или земля. Или всё вместе. Они дают мне что-то. Какую-то опору.

— Они дают тебе то, что ты им даёшь, — поправил он. — Это всегда работает в обе стороны.

Фенька, дремавшая на соломе, приоткрыла один глаз.

— Философы, блин, — пробормотала она и снова закрыла.

Мы подъехали к зданию суда. Оно всё так же возвышалось серой громадой, но теперь не давило, а просто стояло.

— Готова? — спросил Ардан.

— Готова.

— Тогда пошли.

Фенька осталась в телеге — внутрь её не пустили, сказали, что свидетель уже выполнил свою роль. Она не обиделась, только пожелала нам удачи и предупредила, что если что — будет громко блеять под окнами.

В зале было уже полно народу. Роза сидела на своём месте, рядом с адвокатом. Женщина с холодными глазами — тоже. Эльф-судья ещё не вышел.

Мы сели. Я опустила руку в карман, коснулась камня. Он был горячим, спокойным. И гул внутри меня звучал ровно, уверенно.

— Слушание продолжается, — раздался сухой голос, и в зал вошёл судья.

Все встали. Эльф прошествовал к своему месту, мантия зашуршала, и он опустился в кресло. Оглядел присутствующих, задержал взгляд на мне чуть дольше, чем в прошлый раз, и открыл рот, чтобы заговорить.

— Вчера, удалившись на совещание, я долго размышлял над этим делом, — начал он. Голос его был тихим, но в зале стояла такая тишина, что каждое слово отдавалось эхом. — Я перечитал все предоставленные документы, просмотрел записи показаний и, признаюсь, даже советовался с коллегами, потому что случай уникальный.

Адвокат Розы подался вперёд, хищно прищурившись. Роза замерла, сцепив пальцы в замок.

— В этом деле, — продолжил эльф, — столкнулись не просто две стороны спора о праве собственности. Здесь столкнулись два подхода к жизни, к земле, к тому, что мы называем «домом». И мне, как существу, прожившему достаточно долго, чтобы видеть, как меняются поколения и их ценности, пришлось выбирать не между буквой закона и эмоциями, а между разными пониманиями того, что вообще такое — владеть чем-то.

Я сидела не шелохнувшись.

— С одной стороны, — эльф чуть повернул голову в сторону Розы, — у нас формальный собственник. Та, у кого есть все документы, подтверждающие её право. Та, на чьей стороне — буква закона, если подходить к нему сухо и формально.

Роза расправила плечи, на её губах заиграла слабая, уверенная улыбка.

— Но, — эльф поднял узловатый палец, и эта улыбка тут же погасла, — закон не существует в вакууме. Он создавался для того, чтобы регулировать отношения между людьми, но также и для того, чтобы защищать справедливость. А справедливость, как я её понимаю, заключается не только в том, у кого бумажка с печатью, но и в том, кто вложил в эту землю душу.

Он помолчал, давая словам осесть в тишине.

— Свидетельские показания, — продолжил он, — особенно показания говорящего животного, которое не может быть подкуплено или запугано, рисуют нам картину полного запустения при прежней хозяйке. Долги, заброшенные поля, отсутствие какой-либо заботы о ферме. И, напротив, картина возрождения, которую мы видим сейчас — заслуга нынешней владелицы, пришедшей на пустое место и начавшей с нуля. Своими руками. Своими потом и кровью. Своим упрямством.

Я сглотнула. Адвокат Розы поднялся, явно собираясь возразить, но эльф остановил его одним взглядом — острым, холодным, не терпящим возражений.

— Я не закончил, — сказал он тихо, и адвокат сел обратно.

— В магическом праве, — продолжил эльф, — есть понятие «одушевлённого владения». Когда земля сама выбирает себе хозяина. Это редкость, и доказать это сложно. Но вчера мы слышали свидетеля, который живёт на этой земле много лет. Который не имеет личной выгоды от того, кто победит, — потому что козе, по большому счёту, всё равно, чью траву жевать. Но она выбрала говорить в пользу Алёны. Почему?

Он сделал паузу.

— Потому что она чувствует то же, что чувствую и я, глядя на это дело. Что ферма «Серебряный Ручей» обрела настоящего хозяина. Не того, кто владеет по бумажке, а того, кто просыпается на рассвете, кто копается в земле, кто разговаривает с растениями и вкладывает в каждое семечко частицу себя. И кто смог вдохнуть жизнь даже в то, что казалось мёртвым.

Я замерла. Он не мог знать про камень. Не мог. Но слова его били прямо в цель, прямо в ту самую точку, где у меня внутри лежало это живое тепло.

— Поэтому, — эльф обвёл взглядом зал, — принимая во внимание всё вышесказанное, а также уникальные обстоятельства дела, я выношу следующее решение.

Тишина стала давящей. Я перестала дышать.

— Ферма «Серебряный Ручей» со всеми постройками, землями и угодьями остаётся во владении Алёны Владимировны. Право собственности Розы Монтегю на данное имущество признаётся утраченным в силу неисполнения обязанностей владельца и нанесения ущерба объекту владения. Долги, числящиеся за фермой, переходят под управление кредитора, дракона Ардана Вольгарда, с правом реструктуризации согласно отдельному соглашению сторон.

Он стукнул молоточком.

— Решение окончательное и обжалованию не подлежит.

На секунду мне показалось, что я ослышалась. Что это какой-то сон, сейчас я проснусь, и всё будет по-старому — страх, неизвестность, борьба.

Но потом до меня дошло.

Роза вскочила с места, её лицо перекосило от злости.

— Это нечестно! — закричала она. — Это произвол! Я буду жаловаться!

Адвокат схватил её за руку, что-то зашептал, но она вырывалась, и её крик разносился по залу, натыкаясь на равнодушные стены.

Я не смотрела на неё. Я смотрела на эльфа. Он встретил мой взгляд и чуть заметно кивнул. Один раз. Коротко. Будто говорил: «Я знаю. Ты справишься».

А потом поднялся и вышел, не обращая внимания на истерику Розы.

— Вставай, — услышала я голос Ардана. — Надо идти.

Я попыталась встать, но ноги не слушались. Тогда он взял меня за руку, потянул вверх, и через Сердцевину хлынуло такое облегчение, такая радость, что я чуть не расплакалась прямо там.

— Мы сделали это, — прошептала я.

— Ты сделала это, — поправил он.

Мы пошли к выходу. Проходя мимо скамьи, где сидела та женщина с холодными глазами, я снова поймала её взгляд. Теперь в нём не было оценки. Было что-то другое — уважение? Интерес? Она снова улыбнулась, но на этот раз улыбка была другой. Тёплой, почти одобрительной.

— Поздравляю, — сказала она тихо, когда я поравнялась с ней. — Вы достойный противник.

Я остановилась.

— Противник? — переспросила я. — А мы разве враги?

— Посмотрим, — она чуть наклонила голову. — В бизнесе все могут стать врагами. Или партнёрами. Время покажет.

И она отвернулась, давая понять, что разговор окончен.

Мы вышли на улицу. Солнце ударило в глаза, и я зажмурилась. А когда открыла, увидела Феньку. Она стояла в телеге, задрав голову, и смотрела на дверь суда с таким напряжением, будто от этого зависела её жизнь.

Увидев нас, она дёрнулась, чуть не свалилась с телеги, и заорала на весь город:

— Ну⁈ Чего молчите⁈ Я тут чуть копыта не стёрла, пока ждала!

Я засмеялась. Громко, на всю улицу, запрокинув голову. Подбежала к ней, обняла за шею, прижалась к тёплой, пахнущей сеном шерсти.

— Наше, Фенька! — выдохнула я. — Ферма наша!

Она замерла на секунду, а потом ткнулась носом мне в плечо.

— Ну наконец-то, — сказала она, и в её голосе я услышала то, что она никогда не сказала бы вслух — облегчение. И радость. И ещё что-то, очень похожее на любовь.