Запад Проклятых (ЛП) - Сент Кроу Никки - Страница 50

— Теперь воду, — шепчет Габриэль.

Тинмэн втягивает воздух.

— Сначала вылей Масло.

Я переворачиваю флягу, и жидкость вытекает.

— Какого хрена, — говорит Тинмэн, всё ещё тяжело дыша. — Я мог допить остатки!

— Нет времени, — говорит Габриэль. — Наполни её водой!

Мы действуем мгновенно.

Больше нет времени обсуждать план, последствия или вероятность того, что мы победим ведьму и выберемся из замка.

Тинмэн держит флягу, пока я зачёрпываю в неё воду.

Шаги обезьяны становятся ближе с каждой секундой.

— Продолжай, — говорит Габриэль, наблюдая за коридором вместо нас.

Я вычёрпываю вторую лужу и нахожу третью, наполняя флягу наполовину. Сколько воды нужно, чтобы убить ведьму?

Габриэль свистит, предупреждая.

Тинмэн выпрямляется, рывком ставит меня на ноги. Мы успеваем закрыть флягу крышкой и перекинуть ремень через голову Тинмэна, когда снова появляется Балор.

— Она готова отдать туфельки, — сообщает Тинмэн.

— Тогда идём, — говорит Балор и машет нам вперёд.

Тинмэн обхватывает мою руку выше локтя, беря меня под контроль, и ведёт к лестнице.

ГЛАВА 42

КЛЕО

Клео бежит.

Она не уверена, к чему бежит, но знает, от чего.

Что-то не так.

У неё ведь есть долг предупредить их, разве нет?

Деревья редеют. Поднимается ветер, высокая трава шелестит. Вдалеке Западные горы тянутся к тёмному небу, самая высокая вершина исчезает в полосе багрово-сизых облаков.

Клео останавливается, когда Дорога из Жёлтого Кирпича расходится во все стороны.

Перекрёсток.

Она сгибается, жадно втягивая воздух. В груди тесно, ноги сводит судорогой. Она не бегала так много… ну, никогда.

Но это приятно.

Даже лучше, чем приятно.

Никогда в жизни у девушки не было причины бежать.

Никогда в жизни у неё не было свободы бежать.

Когда дыхание выравнивается, она выпрямляется. В самом центре Перекрёстка стоит кованый железный столб с четырьмя золотыми указателями. Один, стрелкой влево: Изумрудный город. Другой, направо: Северная страна. Третий, прямо: Западный Край. Четвёртый, в ту сторону, откуда она только что пришла: Восточный Край.

Она глубоко вдыхает и смотрит налево, в сторону Изумрудного города, прямо к волшебнику.

Она никогда не видела Волшебника Оз, но слышала о нём много историй. У Дельфины была странная одержимость этим мужчиной. Все называли его всемогущим, а всё всемогущее, по мнению Дельфины, стоило одержимости. В её библиотеке было несколько книг о Великом и Могущественном Волшебнике Оз. Когда Клео спросила, встречалась ли она с ним, Дельфина закатила глаза и сказала:

— Он практически бог. Почти никто не встречался с этим мужчиной.

У Клео было столько дополнительных вопросов, но не хватило смелости их задать.

Если он могущественен, как бог, почему он не исправил Оз? Почему не смог уничтожить тёмное облако, висящее над землёй? И почему никогда не покидал Изумрудный город?

Она делает шаг к югу, а потом качает головой, снова поворачиваясь на запад. Она никогда не была в Изумрудном городе, и сегодня не день для визита.

Она проходит мимо указательного столба в центре Перекрёстка и направляется на запад.

Но успевает сделать лишь несколько шагов.

Воздух хлопает и мерцает.

Клео отшатывается и врезается в столб.

Воздух разрывается, и из него выходит Глинда, Ведьма Юга.

Буквы сыплются изо рта Клео, но ни одна не складывается в слово. Она опускается на колени на Дороге из Жёлтого Кирпича и склоняет голову. Больше она ничего не говорит. Да и что она может сказать?

— Клео, верно? — говорит Глинда.

Клео хмурится, глядя в землю. Глинда, Ведьма Юга, только что назвала её по имени?

Откуда она знает?

— Малышка?

Клео поднимает голову.

Глинда сияет на фоне зловещих облаков.

На ней длинное струящееся розовое платье с метрами и метрами мерцающего тюля. Рукава пышные и округлые, как колокола, лиф усыпан кристаллами. А на голове корона с тремя острыми зубцами и таким количеством бриллиантов, какого Клео никогда не видела в одном месте, не говоря уже об одном украшении для головы.

— Эм… да?

Глинда улыбается, и в этой улыбке столько тепла, что Клео дрожит под ним.

— Куда ты собралась убежать?

Клео остаётся на коленях.

— На Запад, Ваше Высокопреосвященство.

— О? И зачем же?

Боль поднимается вверх по бёдрам. Ноги снова сводит судорогой. Девушка переносит вес, пытаясь найти положение поудобнее. Глинда, кажется, не замечает.

— Я… ну…

— У меня есть другая мысль.

Клео хмурится и ждёт.

— Скажи мне, Дельфина когда-нибудь рассказывала тебе подробности того, как стала твоей смотрительницей?

— Не совсем, — Клео знает обрывки, но никогда не слышала всей истории.

— Почему бы тебе не пойти со мной, и я тебе расскажу, — Глинда протягивает руку над Дорогой из Жёлтого Кирпича.

За все годы с Дельфиной Клео не раз задавалась вопросом, почему мать отдала её. Проклятая, вот что говорила Дельфина, и Клео лежала в постели, гадая, когда проклятие проявится. Насколько она понимала, не все проклятия были плохими. Она слышала о жителях Восточного Края, которые могли превращать пшеницу в кукурузу. О тех, кто мог читать мысли. О других, способных обращаться кошками.

Если бы Клео была кошкой, она могла бы исследовать дикую местность, и никто бы не знал, кто она.

Но проклятие так и не пришло.

Только тишина.

Хочет ли она знать своё прошлое? Хочет ли узнать, почему женщина, которая её родила, от неё отказалась?

И важнее ли это, чем сообщить Тинмэну, что мужчина, которого он убил, исчез?

Она ничего ему не должна. Не по-настоящему. Он вытащил её из дома Дороти и потребовал помощи.

Может, пришло время Клео самой решить свою судьбу.

Поднявшись на ноги, девушка расправляет жакет и вкладывает руку в ладонь Глинды.

ГЛАВА 43

ДОРОТИ

Когда мы выходим из лестничного пролёта, Ведьма Запада стоит к нам спиной, возясь с огнём в большом каменном очаге. Камин обрамлён чёрным камнем, вырезанным в форме драконьей головы, а топка — его рычащая пасть.

Пламя лижет стены, оставляя за собой сажу.

— Блядь, — выдыхает Тинмэн.

— Что?

— Она черпает силу из огня.

— Это очень большой огонь.

— Именно.

Теперь он груб со мной, тащит через комнату, поддерживая видимость. Сердце колотится, ладони влажные. Внезапно это кажется очень плохой идеей.

Но я отчаянно хочу домой.

— Дороти.

Я втягиваю воздух и поднимаю взгляд.

Ведьма стоит прямо передо мной.

В прорезях маски я вижу её глаза. Они тёмно-фиолетовые, как грозовая туча.

— Отойди, Тинмэн, — приказывает она.

Он медлит, всё ещё сжимая мою руку. Мы не обсудили, как именно будет работать этот план. Он был собран наспех, кое-как и почти без размышлений.

Он воспользуется флягой с водой? Или я? Сколько нам ждать, прежде чем действовать?

Неохотно он отпускает меня и отступает.

Ведьма неподвижно стоит посреди комнаты, сцепив руки перед собой. Она выше меня, но всего на несколько сантиметров.

Вся в чёрном, с золотой маской, скрывающей лицо, она не просто внушительная — она пугающая.

Я сглатываю желчь, подступающую к горлу, пока она смотрит на нас, прищурившись, расчётливо.

Наконец ведьма поднимает руки, заводит их за голову и развязывает маску.

Когда та соскальзывает с её лица, я ахаю.

На её лбу третий глаз, белый как снег.

С маской в руке она делает шаг вперёд.

— Я родилась с этим уродством, — говорит она мне. — С проклятием ещё до того, как кто-либо пострадал от Великого и Ужасного. По крайней мере, так мне все говорили. Родители заставляли меня носить шарф, чтобы скрывать его. И бо̀льшую часть детства я в это верила. Пока не поняла, что могу видеть.