Запад Проклятых (ЛП) - Сент Кроу Никки - Страница 41

Поэтому Клео ждёт. Ждёт ещё.

Ей кажется, что всю свою жизнь она ждала.

Чего-то.

Кого-то.

Может, саму себя.

Когда она убеждается, что Тинмэн без сознания, то встаёт, пересекает обеденный зал гостиницы и останавливается у топора, вонзившегося в деревянный дверной косяк.

В ушах звенит.

В оружии нет ничего особенного.

Рукоять сделана из изумрудного дерева. Клео знает это по зеленоватому оттенку древесины. Само лезвие — полированная западная сталь, с полумесяцем спереди и острым, заострённым обухом. Тактический топор.

Оружие, созданное валить. Дерево, человека или зверя.

Она тянется вверх, чтобы схватиться за рукоять, пальцы покалывает от предвкушения. А потом тянет.

Топор остаётся крепко сидеть в дереве.

Она дёргает снова, на этот раз широко расставив ноги, туфельки плотно прижаты к камню.

Всё равно ничего. Словно топор застрял в камне, а не в расколотом дереве. Не должно быть так трудно его вытащить.

— Никто не трогает мой топор.

Клео вскрикивает и отскакивает назад.

Тинмэн стоит позади неё, теперь полностью очнувшийся.

— П-п-прости.

Он хмурится на неё и проходит мимо, берясь за топор серебряной рукой. Вытаскивает его без малейшего усилия.

Дерево раскалывается, отпуская оружие, и на месте остаётся зияющая рана.

— Ты отключился, — говорит Клео, хотя сама не понимает зачем. Она редко использует слова, которые не прокрутила в голове снова и снова.

— И? — он поворачивается к ней, рукоять топора лежит у него на плече.

— Прости, — снова говорит она.

— Как долго меня не было?

— Около двадцати минут.

— Фаос вернулся?

— Ещё нет.

— Принеси мне ещё один клочок ткани, принадлежавший девчонке. Её запах может выветриваться. Нужно что-то свежее.

Клео сглатывает, кивает и снова спешит вверх по лестнице. На этот раз она идёт прямо в комнату Дороти. Это единственная комната с открытой дверью. Остальные либо заперты, либо ведут в пустые комнаты.

Наверное, в запертых комнатах всё ещё прячутся жители Краёв, — думает Клео, стараясь не зацикливаться на том, как близко они находятся к Тинмэну, насколько переменчивым и непредсказуемым он может быть.

Комната Дороти мало что рассказывает о девушке. Ясно, что она не провела здесь много времени.

Клео проверяет комод, но ящики пусты. Проверяет шкаф и обнаруживает то же самое.

В комнате ничего не осталось.

Кроме постели.

Отчаянно желая принести хоть что-то, Клео снимает наволочку с одной из перьевых подушек и несёт её вниз. Когда она протягивает её Тинмэну, он сперва смотрит подозрительно, но потом сдаётся и выхватывает ткань у неё из рук.

Он выходит наружу, засовывает пальцы в рот и свистит.

Звук резкий, высокий и эхом разносится по городским улицам.

Клео наблюдает из дверного проёма, из безопасности гостиницы.

Через несколько минут Фаос и двое его солдат приземляются снаружи, на пустой булыжной улице.

— Есть успехи? — спрашивает Тинмэн.

— Мы взяли её запах и отследили до окраины города, но потом след оборвался.

Фаос складывает крылья. На нём коричневая кожаная кираса и кожаные наручи. Он солдат во всём, но хочет ли он им быть? Все в Оз знают, что Ведьма Запада управляет им и его солдатами с помощью магии.

Если бы ведьма им не повелевала, чем бы он заполнял свои дни?

Что бы они все сейчас делали, если бы не охотились на Дороти Гейл?

Не впервые Клео задаётся вопросом, зачем Ведьма Запада привела её сюда и знала ли она, что у Дороти есть сила убить Кардинальную Ведьму, когда никому другому в Оз это ещё не удавалось.

И не из-за недостатка попыток.

Было сопротивление жителей Западного Края, когда Ведьма Запада впервые захватила власть и попыталась подчинить их. Была война с низинниками на Юге, истинно богобоязненными людьми, которым не нравилась мысль о ведьме, правящей ими, и в итоге они оказались прокляты недугом, который все называли Ломкой, потому что от удара, толчка или пинка они трескались, как тонкая керамика.

Но Дороти Гейл, девушка, упавшая с неба, убила Дельфину одним лишь кухонным ножом.

Напоминание об этом посылает по телу Клео резкий толчок адреналина.

Во всём этом что-то не так.

Но кто она такая, чтобы ставить это под сомнение?

Тинмэн разрывает наволочку на полоски ткани. Раздаёт по одной каждой из летучих обезьян.

— Свежий запах, — говорит Тинмэн.

Фаос подносит ткань к носу и глубоко вдыхает, затем поворачивается к воздуху. Закрывает глаза, ноздри раздуваются.

— Ну? — спрашивает Тинмэн.

— Продолжим искать, — говорит он и кивает солдатам, которые тут же взмывают в воздух.

— У нас заканчивается время, — предупреждает Тинмэн.

— В каком смысле? — сужает глаза Фаос.

Клео наблюдает за Тинмэном так же, как раньше наблюдала за Дельфиной. Высматривает любое маленькое, почти незаметное изменение в выражении лица. Любую подсказку, по которой могла бы понять, что чувствовала Дельфина или в какое чувство могла вот-вот сорваться.

Но Тинмэна не так легко читать, как ведьму.

Но вот… вот у уголков его глаз, надлом, тонкая линия, немного…

Страха.

Страха?

Да, страха.

Он о чём-то тревожится.

— Я сделаю всё, что смогу, Тинмэн, — говорит Фаос, а затем его крылья раскрываются и бьют по воздуху, поднимая его с булыжников с грацией, которой у крылатой обезьяны быть не должно.

Когда он становится лишь точкой в небе, Тинмэн поворачивает обратно к гостинице и хмурится на Клео, заметив её в дверном проёме.

Он всегда хмурится. Всегда раздражён, когда вспоминает, что она здесь.

Дельфина была такой же. Может, у неё тоже не было сердца.

Он проскальзывает мимо неё в обеденный зал и забирает бутылку медовухи. Наливает себе полстакана и залпом выпивает.

Она думает, стоит ли задать ему вопрос.

Думает о последствиях любых слов.

Но она пообещала себе, что больше не будет бояться.

— О чём ты тревожишься?

Он стоит к ней спиной. Держит в руке пустой стакан и замирает.

Огонь потрескивает, несколько угольков взлетают из очага.

— Если Запад так сильно хочет заполучить девчонку, вероятно, она не единственная, — он наливает ещё стакан и выпивает и его.

— Кто ещё? — Клео делает шаг ближе.

— Кто уже много лет воюет с Западом? — Тинмэн с громким стуком ставит стакан. Теперь он поворачивается к ней лицом. — Кто с радостью подорвёт её положение?

Клео думает об этом всего две секунды. И когда ответ приходит, имя вспыхивает светом у неё за глазами. Потому что даже когда люди думают о нём, сама мысль сияет силой.

— Волшебник.

Тинмэн кивает.

— Девчонка убила Кардинальную Ведьму. Волшебник никогда не хотел делить с ними власть, по крайней мере не со всеми, и уж точно не с Западом. Но он не может её убить. Даже он, Великий и Ужасный Волшебник, не способен убить ведьму. А если девчонка способна?

— О боги.

— Да.

— Поэтому ведьма тоже хочет её заполучить?

Тинмэн опускается на один из стульев, взгляд далёкий.

— Вот эта часть не сходится. Если бы она боялась риска, приказала бы мне убить девчонку на месте. Она специально поручила мне привести Дороти живой. Я даже предложил её убить.

То, как он говорит последнее, так легко, без единой эмоции, заставляет живот Клео заболеть.

— Значит, она нужна ей по какой-то другой причине.

— Да, — он трёт затылок, надавливая на мышцы.

— Какая у тебя теория?

— У меня её нет, и мне нет дела.

— Нет?

— А с чего бы?

— Ты только что сказал, что тревожишься, что волшебник доберётся до Дороти первым.

— Да.

— Тогда почему?

Он смотрит на неё, и впервые Клео легко его читает.

— У ведьмы есть что-то против тебя.

Он отводит взгляд.

— Что именно?

Его язык проходится по внутренней стороне нижней губы. Он собирается ответить, когда где-то сзади щёлкает закрывающаяся дверь.