Однажды в Гарлеме - Уайтхед Колсон - Страница 9

Лысый явно имел в виду «обрисуют», но и «оценят» тут странным образом подходило.

– Я продаю мебель, мистер…

Громила покачал головой. Напарник последовал его примеру.

– Но если я вдруг что-то узнаю, непременно вам сообщу, – пообещал Карни. – Даже не сомневайтесь.

– Даже не сомневаюсь, – повторил Лысый.

Карни спросил, по какому номеру позвонить. Как будто уточнял у клиента контактные данные.

– Вы же здешний, – ответил Лысый, – вы знаете, как связаться с нужным человеком. И я советую вам это сделать.

Громилы направились к выходу; тот, что со шрамом, остановился возле низенького журнального столика в форме бумеранга, стеклянную столешницу которого усеивали разноцветные звездочки. Шрам посмотрел на ценник, хотел о чем-то спросить, но передумал. Столик был очень милый, и Карни долго решал, куда его лучше поставить, чтобы сразу заметили.

Подошел Рыжий.

– Кто это был?

Если он и сердился, что его оттолкнули, то ничем этого не обнаружил: на лице его читалось любопытство, как у провинциала, впервые попавшего в большой город.

– Торгуют страховками от наводнений, – пояснил Карни. – Я сказал, у нас уже есть. – С этими словами он спровадил парнишку из Джорджии на обед.

Карни вновь позвонил тете Милли, попросил передать Фредди, чтобы тот нашел его. Вечером он обошел «Ночных птиц», «Черри» и «Клермон-лаунж», любимые заведения брата, чтобы напасть на его след. Фредди опять влип в историю, а Карни его разыскивает, будто они подростки. О том, что Карни «время от времени берет товар», не знает никто, кроме Фредди. Фредди и еще пары-тройки ребят, которые приносят Карни вещи, подвернувшиеся им под руку, вещи в прекрасном состоянии, вещи, которые не стыдно продать покупателям. И не просто не стыдно – он этим гордился. Но о его леваке знают только эти ребята. Ну и Буксбаум с Кэнал. Карни старался не высовываться, а Фредди взял и сдал его.

В шесть часов вечера он закрыл магазин и уныло просматривал ведомости, когда в дверь постучался братец. Так стучал только Фредди – еще когда они были детьми и он барабанил по раме двухъярусной койки: «Ты не спишь, эй, ты не спишь? Я тут подумал…»

– Из-за тебя эти хулиганы заявились ко мне в магазин, – сказал Карни.

«Хулиганами» их, как букой, стращала тетя Милли. Хулиганы разрисовали вход в метро, хулиганы в гастрономе увели у нее из-под носа последнюю бутыль молока – они всюду, куда ни кинь.

– Они приходили сюда? Иисусе! – пропищал Фредди.

Карни завел его в кабинет. Фредди плюхнулся на диван.

– Уф, убегался, – сказал он.

– «Тереза» твоих рук дело? У тебя все в порядке?

Фредди поиграл бровями. Карни обругал себя. Ему бы рассердиться на брата, а не спрашивать, как он себя чувствует. И все-таки он порадовался, что Фредди, судя по виду, цел и невредим. Такое лицо у его брата бывало, когда ему удавалось заполучить деньги или женщину. Фредди выпрямился.

– Рыжий уже ушел?

– Рассказывай, что случилось.

– Расскажу-расскажу, но мне надо тебе кое-что…

– Не заставляй меня ждать.

– Сейчас дойдем и до этого, просто… парни едут сюда.

– Эти головорезы едут сюда?

Фредди словно потрогал языком больной зуб.

– Нет, те ребята, с которыми мы обстряпали дельце, – ответил он. – Помнишь, ты отказался? Я им об этом не сообщил. И они думают, что ты с нами.

До приезда Майами Джо и его подельников Карни хватило времени на монологи, содержание которых варьировалось меж осуждением и пылким призывом. Карни выразил злость и досаду на брата и перешел к трактату о глупости Фредди – с многочисленными наглядными примерами: Карни и Фредди появились на свет с разницей в месяц и тупость последнего дала о себе знать едва ли не сразу. Еще Карни, не стесняясь в выражениях, объяснил брату, как боится за себя и свою семью и почему сожалеет, что о его побочных занятиях стало известно чужим.

А Фредди успел поделиться историей об ограблении.

4

Фредди отроду не бывал южнее Атлантик-Сити. И даже представить не мог, как живется в Майами: тамошние обычаи он дорисовывал подробностями, которые черпал из общения с Майами Джо. Обитатели Майами хорошо одеваются, раз хорошо одевается Майами Джо: все фиолетовые костюмы – как однотонные, так и в полоску разной ширины, – шил для него искусный портной, вдобавок у Джо имелась коллекция коротких и крупных галстуков-селедок. Из нагрудных карманов бурьяном торчали платки. Фредди решил, что в Майами все говорят, что думают – то ли из-за воды, то ли из-за сочетания воды и солнца. Услышать, как Майами Джо рассуждает о чем-либо – будь то пища, женское коварство или безыскусное красноречие насилия, – все равно что увидеть мир, лишившийся ухищрений цивилизации и культуры. Приукрашивал он только собственную персону, а все прочее оставлял таким же нагим и простым, каким его создал Бог.

Родимый город Джо покинул после одной эскапады и вот уже пять лет подвизался в Нью-Йорке. Сперва устроился коллектором к Реджи Грину, калечил несостоятельных должников и владельцев магазинов, скупившихся платить за крышу, но потом устал от легкой наживы и вновь подался в воры.

В «Ночных птицах» Фредди рассказывал Карни кое-что о последних проделках Майами Джо – и про прицеп с пылесосами, и про деньги, украденные из универмага: из них должны были заплатить жалованье сотрудникам. Фредди предал огласке дела эффектные и удачные, а на прочие лишь намекнул – мол, о них лучше не болтать.

Фредди и Майами Джо выпивали в «Пятнах леопарда», уходили последними, ночь не заканчивалась, пока эта парочка не превращалась в насквозь пропитанных виски тараканов, улепетывающих от солнца и правил приличия. Фредди потом неизменно просыпался со страхом, что сболтнул лишнего о себе. И надеялся, что Майами Джо спьяну ничего не запомнил, но Майами Джо помнил все – дополнительные свидетельства для его беспристрастного изучения человеческой природы. Вскоре после того, как Фредди завязал с Пиви Гибсоном и подпольными лотереями, Майами Джо взял его в дело.

– Но ты же никогда никого не грабил, – заметил Карни.

– Он сказал, что я буду водителем, вот я и согласился. – Фредди повел плечами. – Что же тут сложного? Две руки и нога.

Первая встреча подельников состоялась в кабинке заведения «Лучшее у Малыша», незадолго до начала представления. Стриптизерши в гримерке запудривали шрамы; в нескольких кварталах от клуба верные их клиенты, добропорядочные клерки, ждали окончания рабочего дня. Впрочем, над сценой горели огни, яркие красные, зеленые и оранжевые прожекторы шумно крутились; наверное, они не гасли никогда и даже после закрытия клуба без устали обшаривали помещение. Ни дать ни взять Марс. Когда Фредди вошел в зал, Майами Джо сидел, закинув руки на спинку красного кожаного диванчика, прихлебывал виски «Кэнэдиан Клаб», крутил кольца на мизинцах и разрабатывал темные недра своих мыслей.

Следующим прибыл Артур; место встречи его смутило – то ли он никогда не бывал в таких заведениях, то ли не вылезал из них. Артуру было сорок восемь, его волосы тронула седина. Фредди считал, что Артур похож на учителя. Вязаный жилет в клетку, широкие темные брюки, круглые очки, если найдет ошибку, мягко на это укажет. «Полиция сразу заметит, что постоялец сомнительный – можно ли решить этот вопрос как-то иначе?» Артур только что отмотал третий срок, а сидел он из-за избыточного доверия к продажным или попросту неумелым подельникам. Но повторения не хотел. По словам Майами Джо, Артур ломал сейфы, как Джеки Робинсон чужие челюсти; обычно по сейфам, замкам и сигнализациям работали белые медвежатники, но в этом смысле Артур на сегрегацию плевать хотел.

Последним явился Перчик, и заговорили о деле.

– Что еще за Перчик? – спросил Карни.

– Ну Перчик. – Фредди поморщился. – Сам увидишь.

Коктейли в отеле «Тереза» готовили первый сорт, Майами Джо нередко сиживал за длинной блестящей стойкой вместе с прочими преступными элементами округи, трепался о том о сем. Время от времени уходил с одной из официанток, замкнутой худощавой девицей по имени Бетти. Она жила в Бербанке, некогда представительном здании на Риверсайд-драйв, ныне поделенном на комнаты. Там оседали многие новоприбывшие. Бетти всегда ломалась, прежде чем пустить Майами Джо в свою постель, заводила долгие разговоры, и вскоре у него скопилось достаточно информации, чтобы спланировать ограбление. Мысль об этом пришла ему в голову, когда он впервые увидел «Терезу». Там, где другие усматривали утонченность и источник поддержки, Майами Джо разглядел возможность и разжиться деньжатами, и сбить с Гарлема спесь. Уж больно эти северные ниггеры важничают перед приезжими с юга; он чувствовал эту всеобщую снисходительность, она приводила его в ярость. «Как вы сказали? Вот так у вас здесь делаются дела?» Они считают свой отель изысканным? Видал он и поизысканнее. Правда, если б его об этом спросили, пример привести бы не смог. На короткий срок Майами Джо предпочитал селиться в отелях с почасовой оплатой.