Марь Иванна и очень плохой дракон. Поварская школа попаданки (СИ) - Рунова Юна - Страница 50

— А о том, что в случае моего фиаско Калач навсегда закроют, я, по-твоему, тоже знала? — жёстким тоном поинтересовалась я.

Мужчина стушевался лишь на миг, в серых глазах вновь вспыхнули искры недоверия и раздражения.

— Вообще-то это ты меня обманул, дорогой Этьен, — прошипела я зло. — Обманул, хоть и клялся в искренней любви. Грош цена твоим словам!

— А чего ты ждала? Что я позволю тебе творить всякую дичь? Разрешу варить супы для этих напыщенных придворных индюков, а потом женюсь на поварихе? Меня и так при дворе зовут не иначе как фабрикантом! Хороша же мы будем пара с твоей лёгкой руки! — рыкнул в ответ он.

— Я не вижу ничего постыдного в том, что у каждого из нас кроме фамилии и звания, унаследованного от родителей, есть ещё и талант! Разве может кто-то из этих индюков похвастать тем же? Единицы, которые своими талантами не пользуются, опасаясь чужого осуждения! — произнесла я, задрав подбородок.

Почему-то мне на какое-то мгновение стало жаль Флобера. Да, он был не самым приятным человеком, хоть внешне и красивым. Да, всех и всё вокруг он расценивал как ресурсы, даже не думая о том, что своим отношением рушил судьбы множества людей. Да, он гадко поступал с Мари и Анной, и даже сегодня показал своё истинное лицо, обманув меня. Тем не менее, в мире магии и драконов он сумел выстроить свою промышленную империю и, что-то подсказывало мне, стал не последним человеком во Франии. А ещё он был одинок. Кто кроме жуткой мамочки о нём вспоминал? А понимал ли кто?

— Всё же ты наивна! Плевать все они хотели на наши таланты! Сейчас ты заинтересовала короля, но надолго ли? Не пройдёт и месяца, как ты надоешь, и двор забудет о тебе! — зло отозвался Этьен.

— Для меня это неважно. Ты ещё не понял, что я добиваюсь другого и мои цели гораздо выше личного признания, — устало отозвалась я.

Что спорить с человеком, у которого болит самолюбие? По всему ясно, что Флобер мечтал о поклонении местной знати и месте фаворита при короле. Возможно, метил в советники или ещё куда повыше, но Его Величество не торопился приближать мелкую сошку к себе, пусть эта сошка и обладала изворотливым умом и талантом к прогрессорству. Кому нужен прогресс, если магия всегда под рукой? И неважно, что её становится в этом мире всё меньше, пока она есть обделённые этим ресурсом будут априори ниже одарённых.

— А ведь я всего на миг допустил, что ты действительно поумнела, Мари! Неужели ты веришь, что кто-то откроет школу по обучению женщин-поваров? Или примет кого-то из вас в Поварскую гильдию? — с насмешкой в голосе произнёс Флобер. — Никогда этому не бывать!

Каким бы гадом не был мой жених, но сейчас он говорил вполне здравые вещи. Права женщин всегда отстаивались тяжело даже в моём родном мире, а тут…

— Я. Я открою школу для женщин. И в противовес Поварской гильдии организую свою, — я на мгновение задумалась. — Кулинарную к примеру! Да всё равно! Я не стану останавливаться лишь по тому, что это кажется невозможным…

— Какая экспрессия. Браво! — слева послышались хлопки. — Ваша невеста просто царевна северных племён, только палицы в руках не хватает.

Насмешливый голос барона резанул пространство, и сам он подошёл ближе, обжигая меня непроницаемым льдом своих синих глаз. Флобер тут же оживился, повернувшись к нему и всем видом показывая своё возмущение.

— Барон, вы нарушили наше уединение! — рыкнул он. — Это даже для вас верх бестактности.

Франс на этот выпад лишь насмешливо изогнул бровь:

— Поверьте, Флобер, если бы не желание Его Величества видеть вашу невесту, я бы даже на метр к вам не приблизился, — холодно отозвался он. — Мадемуазель, вас ждут.

Синие глаза лишь на короткий миг потеплели, скользя по моему лицу, но в следующее мгновение дракон нахмурился:

— Король не любит тратить своё время впустую, — довольно резко добавил он.

Этьен вроде как хотел что-то возразить и даже порывался меня сопровождать, но Франс осадил его лишь одним словом: «Не велено». Пришлось моему женишку отступить, как бы он не относился к королю и придворным, правила писаны для всех.

Несмотря на то, что барон сегодня спас меня во время разговора с Его Величеством, хоть я действительно позволила себе лишнее в адрес принцессы, он успел и не единожды меня унизить. Потому сейчас, идя вслед за ним из одной залы в другую, я испытывала двоякие ощущения. Сам Франс был хмур и молчалив, будто мы шли на казнь.

— Вы действительно ведёте меня к королю? Или задумали упрятать в местные казематы? — не выдержав, спросила я.Глава

Барон притормозил и сделал знак сопровождавшему лакею оставить нас наедине:

— Скажите, Мари, вы действительно верите, что сможете меня победить? — в ответ спросил он, и я напряглась. — Потому как у меня сложилось ощущение, будто вы рассчитываете, что я поддамся. Вы же для этого попросили Его Величество сохранить за мной звание Управляющего Королевской кухней?

От такой постановки вопроса меня мгновенно обдало жаром: этот самодовольный дракон решил, что я сама по себе просто своим мастерством не смогу его превзойти! Сказать, что я в этот момент испытала в его адрес не самые лучшие чувства это ничего не сказать. Как я вообще могла что-то там фантазировать на счёт него? Я была не в себе в этот момент?

— Я попросила Его Величество об этом, потому что у меня другая цель. Вы же подслушивали наш с Этьеном разговор? Так к чему эти вопросы? — холодно, стараясь не показывать свои настоящие эмоции, спросила я.

Барон усмехнулся и сделал шаг, сокращая расстояние между нами, на его лице я видела смесь разочарования и презрения:

— Ваш с Этьеном разговор… Какая прелесть! И давно вы мечтали выйти за него, Мари? Вся эта история с трактиром и мелкими пакостями в адрес семейного бизнеса — это такая хитроумная стратегия? Он вас не захотел? Посчитал слишком пресной, и вы решили добавить специй? — последнее он произнёс, открыто издеваясь.

Ну, и я не снесла: влепила ему хорошенько по красивой роже. Оборзел же!

— Не ваше дело! Займитесь лучше своей невестой, которая с подружками зажимает по углам всех, кто ей неугоден! — выпалила я. — Не принцесса, а дворовая кошка!

Франс даже не стал театрально прижимать руку к щеке, хоть там уже отчётливо розовел след от моей ладони. Услышав мои слова об Адалине, он едва заметно сдвинул брови.

— Вы правы, моё внимание слишком давно было направлено на недостойный объект, пора вернуть его той, что скоро станет моей безраздельно, — вновь вернув себе самообладание, а взгляду лёд, сказал он. — Уверен, это дорого вам как память.

В этот момент дракон протянул мне кусочек картона, и я на автомате приняла его. Затем он развернулся и, приказав лакею проводить меня к королю, стремительно зашагал прочь. Я смотрела на его широкую спину, не отрываясь, почему-то злость куда-то пропала, осталась лишь горечь. Взглянув, наконец, на картонку в руках я почувствовала, как кровь отхлынула от лица, и прикрыла глаза, пытаясь успокоить разбушевавшееся сердце. Франс вернул мне портрет Флобера с той самой надписью, которую на обороте сделала Мари-Элиза: «Мой любимый Этьен».

Просто полный крах. Наверное, так чувствуют себя те, у кого рушится жизнь. Почему именно сейчас я почувствовала нечто такое, я не знаю. Точнее, не хочу признавать. Да, я прожила жизнь на родной Земле и там много чего повидала. У меня была семья, муж, любимая работа, но была ли я по-настоящему счастлива?

Мой дорогой Валентин оставил меня слишком рано, а я не стала устраивать свою жизнь, полностью отдав себя работе и сыну. Лишь сейчас, глядя на удаляющегося Франса, я чувствовала внутри непривычную тоску, словно теряла что-то очень важное.

— Мадемуазель, нам пора, — вырвал меня из размышлений лакей, и я, кивнув, устремилась за ним по залам, лестницам и коридорам.

Всю дорогу я вспоминала поведение Франса с того момента, как Флобер похитил меня. Каждое слово, взгляд теперь я воспринимала иначе. Он решил, что я влюблена в Этьена, и у него был весомый повод так думать. Просто жуть! Даже когда я размышляла о том, что мне придётся стать женой Этьена, я не была так угнетена, как сейчас.