Марь Иванна и очень плохой дракон. Поварская школа попаданки (СИ) - Рунова Юна - Страница 47

— Вот, прошу, — сделав шутливый книксен, сказала я.

Мужчина с интересом посмотрел на блюдо, взял ложку и принялся дегустировать. Пока он увлечённо пробовал то, что в итоге получилось, я попросту рванула к выходу. Уже в коридоре на бегу снимая фартук, я услышала громогласное: «Пигалица!», но останавливаться, конечно же не стала.

Уф! А всё моё природное любопытство и поварской интерес! Ну, нельзя мне заходить на чужую кухню: всегда найду, что улучшить и поправить, а потом получаю за это «благодарности»! Не удивлюсь если этот красавчик — королевский повар, и я нажила ещё одного врага в его лице!

Глава 20

Глава 20

По коридору я не бежала, а неслась, потому что понимала: такому высоченному и сильному мужику догнать меня плёвое дело! Как же я обрадовалась, когда в конце коридора показалась лестница наверх, о которой говорила мадам Пажу. У меня даже сил прибавилось!

Вверх я практически взлетела, в который раз улыбаясь от мысли о гибкости и молодости моего теперешнего тела. Разве смогла бы я столько пробежать, не запыхавшись, и скакать через две ступени дома в земном мире?

Наверху я вышла в узкий короткий коридор, в конце которого увидела лакея, стоящего у очередной двери. Он смерил меня внимательным взглядом и распахнул передо мной створки в просторную дорого обставленную комнату, в которой уже находилось несколько девушек.

Я внутренне приготовилась к очередным возможным нападкам, но на этот раз моя персона оказалась никому не интересна. Меня лишь окинули равнодушными взглядами, оценивая разве что наряд. На одной из стен висело большое зеркало, и я тут же направилась к нему.

Внутренне я была готова к тому, что ужасно выгляжу после стычки с Адалиной и перепалкой с местным поваром, но как не странно, всё было вполне сносно. Даже причёска осталась в первозданном виде, правда один локон всё-таки выбился, наверное, в том месте меня схватила за волосы Лизет. Успокоившись, я присела на диван рядом с совсем юной девочкой и принялась ждать.

Прошло не больше десяти минут, как в комнату вошёл лакей и сообщил, что Его величество ожидает дебютанток. Я глубоко вздохнула, как и другие девушки встала со своего места, но в дверях слуга задержал меня.

— Вас велено выпустить на десять минут позже, — внимательно осматривая меня и мой наряд, сказал он.

Ну, вот! Никогда не было и снова! Опять меня выделили, и сердце подсказывало, что ничего хорошего в этом нет.

Переминаясь с ноги на ногу, я стояла за дверью под бдительным взглядом сурового лакея. Он не пристально смотрел на меня, словно ожидая, что я сбегу. И с чего такое недоверие?

Я уже начала нервничать потому, как свойство времени тянуться в таких ситуациях никто не отменял. Казалось, что меня не выпускают в бальную залу целую вечность!

— Пора, мадемуазель, — сухо сообщил мой надсмотрщик.

Я кивнула и без особого энтузиазма поплелась следом за ним. Из комнаты мы вышли в просторный сверкающий золотом холл, на стенах которого висели картины с батальными сценам и портретами напыщенных мужчин и женщин в помпезных нарядах, на полу сверкал блеском великолепный паркет. Здесь всё кричало о том, что именно этой дорогой гость идёт на аудиенцию к монарху.

Проникнувшись, я и сама выпрямила спину и подняла голову, стараясь идти как можно более грациозно. Признаюсь, я не из тех, кто регулярно посещал бы светские рауты, но кое-какой опыт у меня имелся. Да и была у меня когда-то подруга — манекенщица старой советской школы, вот она-то меня всё время ругала и одергивала за то, что хожу, словно героиня одного известного фильма, а точнее скукоживаюсь, как старый драный башмак. Именно благодаря ней я многому научилась, ну, как минимум навыкам красиво ходить, садиться и вылезать из автомобиля.

В огромной зале, в которую мы вошли, миновав холл, было ещё светлее. Поначалу я даже слегка прищурилась, чтобы лучше рассмотреть пёструю публику. Церемонемейстер объявил, что явилась Мари-Элиза де Монтескю из рода дю Полиньи. Народу тут было прилично, и все присутствующие с интересом уставились на меня, перешёптываясь и улыбаясь.

По лицам аристократов я видела, что они только и ждут, как я споткнусь или выкину какой-нибудь финт, который потом можно будет пересказывать своим знакомым. Не зря же меня отдельно пригласили!

Взгляд на мгновение зацепился за стоявшего в тени колонны Пьера Давура. Мужчина ободряюще мне улыбнулся и на душе немного потеплело. Чем ближе к трону я подходила, тем сильнее билось моё сердце. Господа и дамы провожали меня насмешливыми взглядами, их наряды становились роскошнее, говоря о том, что ближайшие к трону места занимали самые высокородные и богатые представители знати.

У самого трона я увидела Франса, рядом с которым, гневно сверкая в мою сторону кошачьими глазами, крутилась принцесса Адалина. А они красивая пара, чего уж там: высокий широкоплечий дракон, сверкающий серебром волос, и изящная красавица с шикарными рыжими кудрями и фарфоровой кожей. Их наряды перекликались между собой, и хоть барон не был одет в красное, на его золотисто-коричневом камзоле алели вставки и узоры. Всё было в меру и со вкусом, впрочем, как обычно. Франс всегда выглядел на все сто, поэтому я ни на миг не сомневалась, что сегодня он будет особенно хорош.

Надо же, как вырядился! Лишь бы свою рыжую змейку порадовать. Спокойней, Маша, этот дракон не виноват, что выбрал красивый фантик с гнилой конфеткой.

Мы с Франсом обменялись короткими, но довольно красноречивыми взглядами. По залёгшей между бровей складке было понятно, что он опять чем-то крайне недоволен. Собственно, как и всегда.

Переведя взгляд вправо, я заметила неподалёку Флобера. Он стоял в первом ряду, но не ближе к центру, а с краю, в тени колонны. Серые глаза выжидающе смотрели на меня, но на всегда высокомерном лице была тень недоумения, ведь я вышла не вместе с остальными дебютантками, а одна. Не сдержав внутреннюю язву, я улыбнулась женишку и плавно повернула голову к трону, перед которым как раз остановилась.

Вам никогда не хотелось смачно выругаться в присутствии большого количества незнакомых людей? Ну, если вы ответили — нет, то вы не были в подобной ситуации…

На троне в тёмно-синем бархатном камзоле расшитом золотом в пене кружев и блеске драгоценностей восседал тот самый молодой мужчина, которого я совсем недавно встретила на кухне в стенах дворца. Его тёмные местами отливающие рыжиной волосы красивыми волнами лежали на плечах, в зелёных глазах сверкали насмешливые искры, а на голове… Ох, на его голове переливалась блеском корона! Вот на этот раз я попала, так попала.

Рядом еле слышно кашлянул церимониймейстер, который всё это время вышагивал позади меня. Я тут же сообразила, что должна поприветствовать монарха и изобразила не слишком грациозный реверанс. Ну, этому моя подруга меня, к сожалению, не учила.

— Ваше величество, — тихонько пролепетала я.

Король смерил меня насмешливым взглядом и встал с трона:

— Мадемуазель де Монтескю, как же я рад видеть вас на нашем скромном празднике жизни, — неторопливо приближаясь, заявил он.

Правда, в его глазах я особой радости не видела, разве что предвкушение от игры. Только этот котяра зря решил, что я несчастная серая мышка и позволю меня съесть, не сломав хотя бы парочку зубов!

— Я сама невероятно рада, Ваше Величество, — с улыбкой ответила я и посмотрела королю прямо в глаза.

Неудивительно, что эти зелёные омуты показались мне знакомыми! У Адалины точно такой же оттенок радужки, да и похожий разрез.

— Даже так? — подойдя почти вплотную, спросил он и иронично изогнул бровь. — У вас самообладание бывалого вояки, мадемуазель!

— Ваше Величество желало бы, чтобы я тряслась от страха? Только скажите, и я постараюсь его изобразить, — ответила я, продолжая улыбаться.

Ну, а что? Терять-то мне уже нечего! И так отправила в помойку приготовленный королём соус, что может быть хуже?

Король остановился напротив меня, и я по-настоящему занервничала, хоть и продолжала смотреть на него, задрав голову вверх. По зале уже пробегали шепотки, придворные, похоже, недоумевали, с чего вдруг нищая мелочь вроде меня так нагло себя ведёт. Они были правы: рядом с великаном-королём я выглядела настоящей мелочью! Моя макушка едва дотягивала до широких царственных плеч.