Попаданка по ошибке. Институт Смертельных Наук - Князь Ярослава - Страница 11

Получалось плохо.

Коридоры Института Смертельных Наук утром выглядели почти... уютно. Солнечный свет — оранжевый с фиолетовым отливом из-за магического поля — лился через высокие стрельчатые окна, рисуя на каменном полу причудливые узоры. Факелы на стенах дремали, лишь изредка выпуская тонкие струйки дыма. Картины тихо перешептывались, обсуждая утренние новости.

Когда мы проходили мимо портрета в синей рамке, тот ожил и крикнул мне вслед:

— Эй, красавица! Слышал, ты вчера чуть не подралась с Игнис! И ректор тебя спасал! Ты — ходячая катастрофа! Мне это нравится! Заходи поболтать вечером! Расскажешь подробности!

Я помахала ему рукой, не сбавляя шага.

— Ты же знаешь, — усмехнулась Лили, поправляя лямку сумки с книгами. — Синяя рамка — главный сплетник Института. Если хочешь узнать, кто с кем встречается, кто провалил экзамен и кто тайком варит запрещенные зелья в подвале — иди к нему. Он знает все. И расскажет. Даже то, чего не знает.

— А откуда он берет информацию?

— Портреты общаются между собой, — пояснила Лили. — У них своя сеть. Они передают новости от рамы к раме, от коридора к коридору. Быстрее, чем любая почта. Правда, иногда привирают. Для красоты. Но в целом — надежный источник.

Мы свернули в восточное крыло. Здесь коридоры были шире, а потолки — выше. На стенах висели не только портреты, но и гобелены с изображением великих магов прошлого. Один гобелен показывал битву с демоном — фигуры на нем двигались, взмахивали посохами, метали заклинания. Демон проигрывал. Снова и снова. Кажется, это была зацикленная анимация.

— Лили, — позвала я, разглядывая гобелен. — А расскажи еще про Институт. Ты вчера говорила про Нечто в подвале, про библиотеку, про привидений. А что еще нужно знать новичку?

Лили задумалась, постукивая пальцем по подбородку.

— Ну, смотри. Во-первых, преподаватели. Ты уже знаешь про профессора Мортема — он ведет зельеварение. Старый, ворчливый, превращает опоздавших в жаб. Но вообще он добрый. В глубине души. Очень глубоко. Как уголь в шахте — надо долго копать.

Я хмыкнула.

— Кто еще?

— Профессор Вейл — некромантия. Он сам наполовину мертвый. В прямом смысле. Когда-то он провел неудачный ритуал и теперь существует между жизнью и смертью. Выглядит как очень бледный мужчина с синюшными губами и стеклянными глазами. Говорит медленно, двигается еще медленнее. Но некромантию знает отлично. Говорят, он лично знаком со Смертью. И они в хороших отношениях.

— Со Смертью? С большой буквы?

— Да. Она, оказывается, женщина. И любит чай с мятой. Вейл иногда приглашает ее на лекции. Как гостя. Студенты ее боятся, но она милая. Только не проси ее об отсрочке — она не дает. Говорит: «У меня график. Всему свое время».

Я покачала головой. Смерть, которая любит чай с мятой. Конечно. Почему бы и нет.

— Еще есть профессор Лиара — боевая магия, — продолжила Лили. — Она эльфийка, как и я. Но из другого клана. Воинственного. У нее шрам через все лицо и характер как у разъяренной гарпии. Она может метнуть огненный шар так, что он обогнет угол и попадет точно в цель. Студенты ее обожают и боятся одновременно. Говорят, однажды она в одиночку разогнала армию нежити, просто накричав на них. Нежить распалась от страха.

— А что по предметам? — спросила я, перешагивая через трещину в полу, из которой шел пар. — Кроме зельеварения, некромантии и боевой магии?

— Есть рунология — ее ведет профессор Грейвс, древний старик с бородой до пола. Он знает все руны, которые когда-либо существовали. И те, которые забыты. И те, которые лучше не использовать. Однажды он показал студентам Руну Бездны. Ее запретил Верховный Ковен. Грейвс сказал: «Я просто показываю, вы не записывайте». Все записали. Потом было много проблем.

— Что за Руна Бездны?

— Она открывает портал в пустоту между мирами. Оттуда иногда вылезают твари. Грейвс говорит, что это «наглядное пособие». Ковен говорит, что это «нарушение семнадцати пунктов Кодекса магической безопасности». Грейвс все еще преподает. У него связи.

Мы свернули в очередной коридор. Здесь стены были украшены черепами. Настоящими. Разных размеров и форм. Человеческие, драконьи, какие-то совсем незнакомые — с тремя глазницами или клювами вместо челюстей.

— Это Галерея Черепов, — пояснила Лили, заметив мой взгляд. — Традиция Института. Каждый выдающийся маг, который здесь учился или преподавал, после смерти завещает свой череп Институту. Их выставляют здесь. Говорят, по ночам они разговаривают. Спорят о магии, вспоминают былое, критикуют современных студентов.

— Они... живые?

— Не совсем. Скорее, в них остался отпечаток личности. Эхо. Как запись на пластинке. Они могут отвечать на вопросы, но не могут создавать новое. Многие студенты приходят сюда перед экзаменами — просить совета у великих предков. Иногда помогает.

Я посмотрела на один из черепов — человеческий, с трещиной на лбу. Он, кажется, смотрел на меня в ответ. Пустыми глазницами. Но смотрел.

— А Верховный Ковен? — спросила я, отводя взгляд. — Ты вчера говорила, что ректор — его член. А кто еще входит в Ковен?

Лили оживилась. Видимо, политика магического мира была ей интересна.

— Верховный Ковен — это тринадцать сильнейших магов континента, — начала она. — Они управляют всем: законами, распределением магической энергии, контролем над опасными артефактами. У каждого есть своя специализация. Лорд Ашерон — от темных искусств и некромантии. Есть еще леди Селеста — от светлой магии и целительства. Магистр Кейн — от боевой магии. Архимаг Фолкнер — от рунологии и древних знаний. И так далее.

— Тринадцать человек управляют всем магическим миром?

— Не совсем управляют, — Лили покачала головой. — Скорее, следят за балансом. У каждого из них есть своя территория, свой институт или орден. Они собираются раз в сезон на Совет, обсуждают важные вопросы, голосуют. Лорд Ашерон редко ездит на эти собрания. Говорит, что у него нет времени на «политические танцы стариков в мантиях». Ковен его недолюбливает, но терпит. Потому что он сильный. И потому что Институт Смертельных Наук под его руководством стал лучшим на континенте.

— А кто главный в Ковене? Верховный маг?

— Формально — да. Сейчас это Архимаг Мерлин. Да, его правда так зовут. Говорят, он потомок того самого Мерлина из легенд. Старый, мудрый, с длинной белой бородой и глазами, которые видели рождение и смерть миров. Он редко вмешивается в дела, предпочитает наблюдать. Но если уж вмешивается — все замирают и слушают.

— Мерлин, — повторила я. — Конечно. Как я могла сомневаться.

Мы подошли к массивной дубовой двери с табличкой: «Аудитория зельеварения. Профессор Мортем. Входить тихо. Не дышать на котлы. Не кормить ингредиенты».

— Пришли, — сказала Лили, берясь за ручку. — Готова?

— Всегда готова, — ответила я, хотя внутри все дрожало.

Мы вошли.

Аудитория оказалась огромной. Высокие сводчатые потолки терялись в полумраке, освещенные лишь магическими светильниками, парящими под самым потолком. Ряды длинных столов тянулись через весь зал. На каждом столе — котел, набор колб, пробирок, мерных ложек и баночек с ингредиентами.

Вдоль стен — высокие шкафы со стеклянными дверцами. За ними — сотни банок, бутылок, пузырьков. Сушеные травы, порошки всех цветов радуги, жидкости, которые светились, булькали, шевелились. В одной банке плавали чьи-то глаза. В другой — копошились маленькие существа, похожие на мохнатые шарики с лапками. В третьей — что-то пульсировало, издавая низкий гул.

Студенты уже рассаживались. Кто-то зевал, кто-то листал учебники, кто-то тихо переговаривался. Я заметила парня-призрака с третьего курса — он сидел за дальним столом, полупрозрачный, и что-то записывал в тетрадь. Его перо проходило сквозь страницу, но чернила оставались.

Мы с Лили заняли свободный стол в середине аудитории. Я достала пергамент и перо, разложила перед собой, приготовилась записывать. Лили тем временем с интересом разглядывала ингредиенты на столе.