Марта - Петревски Горьян - Страница 6

Будто бы она сидит в пустом классе, и кругом тихо-тихо… Она выходит в коридор, но и там ни души. «И куда это все подевались? Неужели прогуливают?» Она поднимается и спускается по лестницам, заходит в классы, но везде одна и та же картина – пусто, хоть шаром покати. «Наверное, я слишком рано пришла, надо просто немного подождать». Марта смотрит на часы и понимает, что уже не так и рано… Скорее наоборот – уроки должны были бы давно закончиться, но тогда что она делает в школе? Почему не идет домой? Она смотрит в окно, и ей вдруг становится очень страшно – за окном ничего не видно. «Этого не может быть. Что я здесь делаю в такое время?» Марта хочет бежать со всех ног домой, но тут в другом конце коридора она видит какую-то фигуру.

– Папа, – кричит она, – это ты? Папа! Тебя что, вызвали в школу?

Но фигура убегает и прячется от нее. Марта идет за ней следом, с одного этажа на другой. То и дело ей кажется, что она вот-вот настигнет этот расплывчатый силуэт, но в последний момент он ускользает от нее.

– Папа, подожди, – кричит она, – папа, это же ты? Скажи, что это ты!!

Ни слова в ответ. Подкравшись на цыпочках к одному из классов, фигура шмыгает внутрь и закрывает за собой дверь. Марта не может понять, в чем дело, и, чтобы во всем разобраться, подходит поближе. Ближе и ближе, и вот наконец, припав к замочной скважине, Марта смотрит и видит, как фигура снимает с себя пальто и перчатки, снимает с себя пиджак, и вот перед ней уже не фигура и не смутный силуэт, а одни лишь кости. Марта вздрагивает, хочет бежать, но не может: с другой стороны на нее смотрит скелет…

Тут Марта проснулась и еще долго не могла отдышаться. «Да уж, – подумала она, – вот и заводи после этого серьезные разговоры с мамой, да еще на ночь глядя». Марта медленно поднялась, все еще боясь, что ее кто-нибудь схватит и утащит за собой: «Как же хочется пить, как будто бы я марафон пробежала».

Она открыла дверь своей комнаты и пошла на кухню, но, сделав несколько шагов, остановилась – на кухне горел свет. «Этого еще не хватало, скелет и к нам домой забрался». Но протерев глаза, Марта вздохнула с облегчением:

– Привет…

– Привет, Марта. Не спится?

– Угу… И тебе?

– Да… перебираю вот старые фотографии. Все равно не могу уснуть.

Тут только Марта заметила, что на коленях у мамы лежит старый потрепанный альбом.

– Ух ты, – сказала она, – что это? Фотографии всех наших предков?

– Не совсем, – ответила Бисера, – только наши с Мартином.

– Хм… а зачем же ты их перебираешь? Мне казалось, ты не хочешь о нем думать.

– Сложно объяснить… Я почти забыла, что у меня есть этот альбом…

– А теперь вот решила посыпать соль на рану!

– Ну все, хватит, не гунди! Хочешь посмотреть?

– А можно?

– Само собой! Я здесь молодая, красивая, совсем как ты.

Они и правда были очень похожи. С фотографий Марте словно бы улыбалось ее отражение. Как если бы она прожила целую жизнь, которую потом взяли и стерли из ее памяти… Вот она у часовой башни в Битоле, вот она на вершине Пелистера5…

– Мама, – спросила Марта, листая альбом, – кто это? Неужели это он?

– Да, он самый.

– А это? Это что такое? – чуть не вскрикнула Марта. – Мотоцикл?

– Ну да, – засмеялась Бисера.

– Получается, что ты каталась на мотоцикле?

– Мартин с ним никогда не расставался, а я никогда не расставалась с Мартином, так что…

– А помнишь, мне Борко предложил подвезти меня на велосипеде? Ты тогда замахала руками и сказала: «Ни в коем случае! Вдвоем на велосипеде – это очень опасно!» А сама ты, выходит, на мотоцикле гоняла!

– Просто… у меня тогда никого не было – никого, кто бы мне сказал: «Ни в коем случае!» Я ведь о тебе забочусь! – оправдывалась Бисера.

– Да-да, конечно… Кстати, ты, кажется, говорила, что папа был самым умным мальчиком в школе.

– Все верно. А что?

– Разве самый умный мальчик в школе станет кататься на мотоцикле?

– Почему бы и нет? Он всегда водил очень аккуратно, а когда мы ехали по городу, он рассказывал мне о домах, о церквях и мечетях, которые мы проезжали… Он столько всего знал. Например, он говорил мне: «Бисера, гляди, это мечеть Ени, она была построена в 1558 году по приказу битольского кади Махмуда-эфенди». А я ему говорю: «Мартин, ты не хочешь меня чем-нибудь угостить?», а он продолжает: «Не слышу, Бисера, ветер в ушах свистит. Высота этой мечети девятнадцать метров! А ее минарета – целых тридцать девять! Представляешь? Тридцать девять метров…» Вот так… он был не только самым умным, но и самым внимательным парнем на свете.

Тут Марта немного повертела в руках одну из фотографий, пригляделась к нему как следует, и его лицо вдруг показалось ей очень знакомым.

– Знаешь, мам, – сказала она, – по-моему, я его уже где-то видела.

– Может быть, во сне?

– Нет, нет, точно не во сне. Сто процентов… Мам, а давай позовем его в гости!

– Не думаю, что он захочет меня видеть…

– Но почему? Что, если он, как и ты, сидит сейчас и перебирает старые фотографии?

– Это вряд ли. У него уже, наверное, своя семья. Зачем мне его отвлекать?

– Ну сколько можно?! Может быть, он все еще скучает по тебе.

– Делать ему, что ли, нечего? К тому же у меня нет ни адреса, ни телефона…

– А его родители?

– Ну уж нет! Это исключено. Закрыли тему. Одно из двух: или мы смотрим фотографии, или идем спать.

Марта пожала плечами, но все-таки выбрала фотографии – ей совсем не хотелось возвращаться к тому скелету. А фотографии, хоть и были черно-белыми, показались ей той ночью радугой после дождя. Вот только на самом деле… все это было затишьем перед бурей, которая приближалась с каждой секундой, и уже можно было расслышать отдаленные раскаты грома.

6

Король, дама, валет

Май в том году был просто удивительный (кажется, я уже говорил об этом, но еще раз повторю). Не май, а вишенка на торте. Выходишь утром на балкон, потягиваешься и чувствуешь себя и сонным, и невыспавшимся, зато таким счастливым, что, кажется, на целую жизнь хватит твоего счастья. Город перед тобой весь так и сияет, как будто бы у него день рождения и он пригласил к себе тысячи солнечных зайчиков.

Еще немного, и можно будет присоединиться к их проделкам! Можно будет гулять весь день, читать по диагонали, да хоть на голове ходить – никто тебе и слова не скажет. Можно будет улететь в космос, построить дом из сахарной ваты, снять фильм о морских чудовищах – да что угодно: миллионы идей и целое лето в твоем распоряжении. Больше никаких тебе ранних подъемов – если и придется встать ни свет ни заря, так только для того, чтобы сбежать из дома! Никакой домашки – разве только по вымышленным предметам. И вся эта новая волшебная жизнь – она не где-нибудь там, она уже здесь, за углом!

Вот и Марта пыталась так думать, но… без особых успехов. С каждым днем она все больше и больше погружалась в себя, как батискаф в Марианскую впадину. Раньше она и не знала, что можно так глубоко погружаться… По дороге в школу, на уроках и на переменах она была где угодно – только не там, где ей сигналили машины, где ее вызывали к доске и где ее спрашивали о том, какие у нее планы на лето.

Она снова и снова видела перед собой того красивого парня из маминого альбома, который не только не знал, как ее зовут, но и не догадывался о ее существовании: «Наверное, мама все-таки права. Ему до нас нет никакого дела. Он живет там в своей Швейцарии, ест сыр, шоколад и на каждой руке носит по три пары часов. А я тут сижу на химии без сыра, без шоколада, зато с металлами и неметаллами, оксидами и кислотами».

– Марта, что я сейчас сказала? – спросила ее вдруг Прекрасная Анна.

– Вы сказали, что при сплавлении оксида цинка с гидроксидом калия образуется цинкат калия и вода.

– Хм-м, все верно. А что я сказала до этого?

– А да этого вы сказали, что амфотерные оксиды, взаимодействуя с щелочью, проявляют кислотные свойства.