Альфа-ноль. Компиляция. Книги 1-12 (СИ) - Каменистый Артем - Страница 826

— И дать каждому по стреляющему дрыну и тонкому топору? — уточнил Кошшок.

— Именно так. Всех в арбалетчики.

— Десница, я не просто напьюсь… ох не просто… Да я плавать буду в браге…

— Может подождёшь?

— А чего ждать? Десница, ты когда-нибудь видел пьяного мертвеца? И не увидишь. Не пьют они. И не едят. Так что делать это надо сейчас.

— Я к тому, что пить полагается после победы. На праздновании.

Кошшок ухмыльнулся и указал пальцем на свой рот:

— Если ты, десница, и на этот раз победишь, я тебя в зад вот этими губами расцелую.

— Ладно, договорились. Только вытереть их не забудь, я брезгливый.

⠀⠀

Глава 6

♦

Свежие сопли Паксуса

— Мы не знаем, молодой господин.

— Да, не знаем, Бяка нам ничего не докладывает.

— Почему-то.

— Вообще ничего не докладывает.

— Скрытный он с нами.

— Думает, мы кому-то разболтаем.

— А мы не разбалтываем.

— Потому что нам нечего разбалтывать.

— Вот ведь болваны… Да я же вас не про Бяку спросил. Я спросил, где это… где это… Я спросил, где Гнусис! Уж вы-то точно знаете, где он прячется, они ведь вечно с Бякой парой ходят, а вы за Бякой, как хвосты волочитесь.

— Да, молодой господин.

— Они вместе стали ходить.

— Не всегда.

— Иногда.

— Помирились потому что.

— Перестали драться каждый день.

— И нас тоже бить перестали.

— Почти перестали.

— Можно сказать, почти не бьют.

— А раньше били не почти.

— Каждый день нас били.

— Да, каждый.

— А бывало и по два раза.

— Да, господин, два раза.

— С утра и в обед.

— А один раз и вечером досталось.

— Совсем плохо получилось.

— Не по традиции.

— По традиции больше двух раз нельзя.

— Но в тот день стало можно.

— Потому что мы пошли проверить октов в конюшню, а там у Бяки и Гнусиса какие-то важные дела.

Я насторожился:

— Что за дела? Эти жулики коней воровать собираются?

— Мы не знаем, но думаем, что нет.

— Да, мы такое на них не подумаем.

— Для них миссия как дом родной.

— А в родном доме не воруют.

— Даже они не воруют.

— Тем более коней.

— Значит, заодно узнайте, что у них за тёмные дела в конюшне. Если они там что-то украсть надумали, срочно доложите.

— Господин, они нас побьют, если мы про их тайные дела вам расскажем.

— Да, побьют.

— Не по традиции побьют.

— Не один раз, и не два.

— А много раз.

— Больно будет.

— И обидно.

Я многообещающе улыбнулся:

— Не сомневайтесь, если я вас накажу, это будет гораздо больнее. Гораздо. Не верите?

— Верим, господин.

— В плохое мы всегда верим.

— И мы знаем, что вы можете больнее всех нас побить.

— Мы очень этого опасаемся.

— Правильно опасаетесь. Ладно, про конюшню запомнили? Вот и выясняйте. Чтобы ни одной соломинки оттуда не пропало. И Гнусиса тоже найдите. Скажите, что я требую объясниться, какого Хаоса он творит? Мало того, что оставил страну без печати государственной, он ещё и дубликат не позволяет сделать, воруя редчайшие камни и оставляя на столах всякое непотребство. Пусть сам ко мне придёт и объяснится, да побыстрее и по-хорошему. Иначе я его сам найду, и объясняться ему придётся по-плохому. А теперь такой вопрос: Где Дорс? Я его уже несколько дней не видел. В конюшне куча октов, а главного любителя южных лошадей возле них нет. Прям как-то странно. Что с ним не так?

— Всё с ним так, молодой господин.

— Мы его сегодня видели.

— Да, видели.

— Он по двору ходил.

— Ходил на ногах.

— На своих.

— И девушка с ним ходила.

— Красивая.

— Стройная.

— Тоже на ногах.

— Вот если и она нас бить начнёт, будет совсем плохо.

— Хоть в гроб ложись, вот что будет.

— Да, страшно даже подумать такое.

— Хоть по традиции, хоть как, всё равно больно будет.

Я прищурился:

— Вы про Местресс?

— Наверное, про неё.

— Да, наверное.

— Но вообще она сначала была Месси.

— Потом вдруг стала Местресс.

— И скромная была очень.

— Да, очень скромная была, когда её звали Месси.

— А потом совсем не такая стала. Вдруг.

— Да, вдруг. И теперь её звать Местресс.

— Мы запутались, молодой господин.

— Совсем запутались.

— Имя поменяла, сама поменялась.

— Она так быстро меняется.

— Очень быстро. Утром вижу одну, вечером другую.

— Её не всегда узнать можно.

— Да, не всегда.

— Хорошо, что Дорс есть.

— Она за ним ходит.

— Везде.

— Если кто-то ходит за Дорсом, значит это и есть Месси.

— Местресс.

— Больше за ним никто не ходит.

— Мы тоже за ним не ходим, мы Месси боимся.

— Да, боимся очень.

— Боимся, что и она нас бить начнёт.

— На нас и без неё очередь желающих.

— Нас любят бить. Говорят, что мы глупые.

— А это не так.

— Конечно же, не так.

— А с чего вы, оболтусы, решили, что вас Местресс бить начнёт? Девушки обычно таким не занимаются.

— Да, молодой господин, не занимаются.

— Но то девушки, а то Месси.

— Местресс.

— Она вот занимается.

— Она даже Дорса бьёт. А Дорса побить, это сложно как-то.

— Он большой и сильный.

— Да, сильный. Но Месси его бьёт.

— Плёткой чёрной. Мы видели в окно.

— Силуэты увидели.

— Случайно подсматривали.

— Абсолютно случайно.

Я вскинул руки:

— Пожалуйста, избавьте меня от таких подробностей. Значит так, сейчас вы оба бросаете все свои глупые дела и срочно ищете Гнусиса.

— А где нам его искать?

— Да где угодно ищите, главное найдите, не то я вас к Местресс вечером отправлю.

— Молодой господин, смилуйтесь!

— Не надо нас к ней отправлять!

— Очень не хочется к ней идти.

— Господин Дорс после вечера с Месси сидеть не может.

— А мы ещё и лежать не сможем.

— И стоять.

— Дорс сильный, а мы слабые.

— Нам больнее будет.

— Да, гораздо больнее.

— И ещё душевное унижение получим.

— Когда девушка бьёт, это унизительно очень.

— Вот и помните об этом, когда Гнусиса искать будете. И да, а где Паксус? Его я тоже не видел давно. Надеюсь, он вечера не с Месси проводит?

— Нет, что вы, молодой господин.

— Как можно.

— Дорс ни за что не разрешит ему проводить вечера с Месси.

— Дорс ревнивый.

— Он Паксусу ноги переломает за такое вечернее поведение.

— Да, Месси может бить только Дорса.

— Хлестать чёрной плёткой.

— Других хлестать нельзя.

— Не то Дорс заревнует.

— Так что там с Паксусом? — перебил я.

— Господин Паксус целыми днями сидит в библиотеке.

— Она теперь как кабинет для него.

— Да, кабинет.

— Только это не кабинет, а библиотека.

— Потому что там книг много.

— Бумажных и на пергаменте.

— Что он там делает? — удивился я. — Неужели ему начало нравиться чтение?

— Он там не читает.

— Да, он не читает, он пишет.

— Что-то.

— На бумаге.

— Пером и чернилами.

— Грустный сидит.

— Наверное, ему не нравится писать.

— Но пишет.

— Да, грустит и пишет.

— Бедный молодой господин.

— Так стоп, я понял. Значит, он грустный и пишущий. Пожалуй, стоит его проведать. Так, надеюсь, вы всё поняли?

— Да, молодой господин.

— Абсолютно всё.

— Найти Гнусиса.

— И так найти, чтобы он нас не побил.

— А если не найдём, нас будет хлестать Месси.

— Чёрной плёткой.

— По голым задам.

— С унижениями.

— А потом Дорс добавит.

— Он ведь ревнивый.

— Нам очень не хочется испытывать многочисленные страдания.

— В нашей жизни и без того много боли.